Воды, что везде следуют за ветрами

Хэ Сюань раздраженно выдыхает. Опять этот. Черновод закрылся в своем замке, не желая проявляться и беседовать. Там, по ту сторону чёрного океана, стоял Ши Цинсюань и отчаянно пытался докричаться до Непревзойденного. Хэ Сюань не отвечал. Он был зол на то, что это дитя нарушило его покой. Ши Цинсюань болтал без умолку, и казалось, что он был все тем же несносным мальчишкой, но темные воды противоположного берега, что омывали его ноги, давали демону ощутить чувства парня. Никакого легкомыслия. Лишь груз на сердце, немного испуга, глубокая вина и еще что-то непонятное, но одновременно очень знакомое Хэ Сюаню. Что-то с чем демон привык существовать все эти века. Это была ненависть к себе. - Какого черта ты здесь ошиваешься, если я позволил тебе жить. - пробурчал Хэ Сюань себе под нос, слушая чужой бубнеж, - Смерти, чтоли, захотел? Он не слышал, о чем говорил Ши Цинсюань. Вернее, слушать не желал. Хэ Сюань развернулся, закатив глаза и прошёл в свои покои. Демон задремал. Проснувшись через три дня, он удивился. А затем гневно цыкнул. Надоедливый Ши Цинсюань все так же был на берегу Черных вод. Он, что, даже не уходил? Хэ Сюаня раздражала эта черта мальчишки. Почему он не проваливает, если демон ясно дал понять, что общаться не хочет? Пусть скажет спасибо, что оставил в живых и признал невиновным. На это Хэ Сюаню понадобилось немало месяцев. Несмотря на то, что все вокруг уверяли, что Ши Цинсюань не был осведомлен о проступках брата, Хэ Сюань с этим убеждением жил очень долго. Лишиться его, принять, что все не так, как он все это время полагал, было очень сложно. Перестать ненавидеть Ши Цинсюаня было еще сложнее. Хэ Сюань, если честно, еще не простил. Черновод вышел из дворца. Гули на севере его территории всполошились, и ему нужно было с ними разобраться. Посмотрев разок туда, где через десятки ли можно было бы встретиться с Ши Цинсюанем лицом к лицу, он направился в ровно противоположную сторону. Прошло еще несколько дней, прежде чем Хэ Сюань вернулся. И снова почувствовал жгучую ненависть и негодование, потому что Ши Цинсюань, как стоял на берегу океана, так и стоит. Хэ Сюаню об этом рассказали собственные воды. Разозлившись в край, Хэ Сюань решил отправиться за этим человеком и поговорить уже, чтобы тот отвязался от него. Ши Цинсюань, считай, выиграл. Своей несносной упертостью вывел Хэ Сюаня окончательно, что мужчина уже наплевал, кто прав, а кто нет. Ему лишь хотелось наподдать парнишке как следует, чтобы тот больше здесь не появлялся. Оказавшись перед Ши Цинсюанем, Черновод обомлел. Мальчишка сидел на берегу, дрожал, обняв колени, а воды, темные и агрессивные воды демона, между прочим, заботливо омывали мальчишку в попытках согреть. Ши Цинсюань повернул голову. Слабо улыбнулся темной фигуре. Хэ Сюань еле сдержался, чтобы не ударить парнишку за такое простодушное выражение лица. - Чего тебе? - раздраженно спросил Хэ Сюань, - Уже неделю тут сидишь, не надоело? Казалось, Ши Цинсюань слышал его через раз. Его взгляд был пуст, пальцы в воде игрались с мальками костяных рыб. Удивительно, но даже злобные питомцы ворчливого Хэ Сюаня сдружились с этим странным человеком. - Цинсюань! - строго окликнул Хэ Сюань, но мальчик ничего не ответил. Желание пнуть этого невыносимого чуть не взяло над демоном верх, но не зря он слыл самым терпеливым существом во всем Цзянху. Он схватил парня за плечо. И почувствовал жуткую дрожь. Ах. Он и забыл, что Ши Цинсюань уже давно не божество. И семь дней практически без еды в холодном месте могут быть для хрупких людей губительными. - Ши Цинсюань, - удивительно мягко для себя позвал Хэ Сюань, - Посмотри на меня. Цинсюань не послушался. Тогда Хэ Сюань схватил его за подбородок и сам потянул к своему лицу. Глаза мальчика были уставшими, они слезились, а по краям виднелись красные прожилки. Хэ Сюань положил руку на лоб мальчишки. Тот был настолько горячим, что можно было обжечься. Хэ Сюань разозлился и сказал, казалось, больше, чем за все несколько столетий: - Совсем себя не бережешь! Так сильно хочешь умереть? Прожил бы остаток жизни монахом в храме, ел бы, да людям помогал, тебе же это так нравилось! Где твоя хваленая тяга спасать всех, если ты даже с собой справиться не можешь? Глаза Ши Цинсюаня только-только прояснились. Выглядело так, будто он, наконец, узнал, кто это рядом с ним. Но вместо испуга, Хэ Сюань разглядел в них облегчение и радость. И вдруг почувствовал, как дрожащее горячее тело прижалось к его собственному в объятиях. Было видно: Ши Цинсюань отчего-то не мог говорить. Туго соображал из-за своего состояния, но это не помешало Хэ Сюаню отлепить его от себя. Схватить за шиворот, да так грубо, что ослабевший юноша в его руках болезненно застонал. - Невыносимый. Какой же ты невыносимый. - злобно шипел Хэ Сюань, когда тянул слабака за собой в замок. Раздраженно ворчал, когда снимал с парня мокрую грязную одежду и менял на сухую, более удобную, свою. Рычал и ненавидел, когда укладывал это создание в теплую кровать, когда мальчишка слепым котенком крепко схватил его за руку и не захотел отпускать. Пальцы такие же горячие. Хэ Сюань отдернул свою кисть и ринулся из комнаты. За спиной раздался тихий всхлип, который легко можно было принять за шмыгание носом. Черновод не понял, как оказался за приготовлением супа. Не знает, когда он успел найти столько лекарств. Не осознает, почему все это делает, но уже через час все это добро оказывается на кровати подле лежащего, испуганного, словно цыпленок Ши Цинсюаня. Едва Хэ Сюань появляется в дверях, юноша заметно расслабляется. «Странно», - подумал Черновод, - «Я ведь даже не в личине Мин И». Ши Цинсюань не мог сам, но охотно ел с чужих рук. Каждый раз, повторяя этот ритуал, Хэ Сюань внутри ненавидел все вокруг и задавался вопросом, когда же Ши Цинсюань выздоровеет и исчезнет наконец. На третий день Ши Цинсюань уже держался сам. Мягко улыбался. Хрипло, но разговаривал. - Я пришел к тебе, чтобы попрощаться. - вымолвил он спустя некоторое время. Хэ Сюань оглядел парня скептически. Чего это ему прощаться? Он, что, уезжает? - Я… Я чувствую, что сил во мне все меньше и меньше. Чувствую, что скоро меня не станет. С Его Высочеством я уже увиделся и мы поговорили. Брата… Нет. Из моих друзей остался только ты, кто не знает об этом. «Мы не друзья», - хочет оспорить Хэ Сюань, но терпеливо молчит. Кажется, парнишка хочет сказать что-то еще. - Ты мне очень дорог, Хэ-сюн. Я не смогу уйти, не извинившись перед тобой. Если тебе захочется, не прощай меня. Тогда мы встретимся в следующей жизни, где все будет по справедливости. Где я стану камнем, или, может, побитой собакой. Найдя меня, посмейся надо мной от души, хорошо, Хэ-сюн? Ши Цинсюань смотрел искренне, говорил честно то, что думает, и надеялся, что Хэ-сюн оценит эту шутку. Хэ-сюну же хотелось ударить Цинсюаня за такие ранящие слова. Гнев внутри мужчины кипел и уничтожал своего хозяина. Губы Ши Цинсюаня дрогнули, когда он озвучил следующее: - Хэ-сюн, прости меня за вольность, но я бы хотел кое-что у тебя попросить. - Ши Цинсюань посмотрел на Черновода, спрашивая разрешение продолжить. Черновод склонил голову набок, выказывая интерес, - Можно я, пожалуйста, уйду в твоих объятиях? Я хочу оставить свое последнее дыхание тебе. Глаза полные скепсиса вдруг округлились. Ши Цинсюань говорил просто и прямо, но Хэ Сюаню слышать это было пыткой. Развернувшись, он выбежал из покоев. Он решил не беспокоить лежащего в бреду Ши Цинсюаня и подождать, пока тот вылечится. Но парень становился все хуже и хуже. Хэ Сюань полагал, что слова Ши Цинсюаня правда, но где-то в глубине души он надеялся, что это все - обман или глупая шутка. Хэ Сюань не знает, что происходит, но сейчас ему очень хочется быть рядом с человеком, кого он, как считал сам, ненавидел веками. Легкий как перышко, тёплый и звонкий Ши Цинсюань в это мгновение мягко поглядывал на лежащего рядом демона. Тот не удержался и заправил каштановый кудрявый волос за ухо парню. Ши Цинсюань от ласки обомлел. Хэ Сюань не поднимался с кровати. Вставал, только чтобы покормить Ши Цинсюаня и делал это сам. Дарил нежность, что была ему не присуща. Рассказывал ему о своих тайнах и о прошлой жизни. - Хэ-сюн, - молчаливой темной ночью позвал Ши Цинсюань, - Хэ-сюн, мне страшно. Хэ Сюань спрятал юношу в своих объятиях. Он не осмеливался посмотреть на парня рядом, пялился куда-то в стену, чувствуя дрожащее тело у себя в руках. Демон погладил волосы мальчика. Мягко, бережно прижался губами ко лбу. - Спи. Пальцы, крепко державшиеся за одежду Черновода, потихоньку начали ослабевать. Дрожь в теле мальчика затихла. Хэ Сюань все не отнимал губ от лица юноши. Кровь в венах хрупкого человека остановилась, но Хэ Сюань продолжал обнимать Цинсюаня, шепча ему успокаивающие слова. Если не вглядываться, если не быть демоном и не чувствовать мертвое ци, казалось, будто Ши Цинсюань мирно спит. Черновод выпустил тело из объятий лишь под утро. В старых одеждах Ши Цинсюаня он нашел веер. Вложил в руки юноше и сжал их. Впервые за столетия не отпустил сразу же. Парнишку он решил похоронить на берегу. Но не там, где нашел, а в другом, более подходящем месте. Здесь тихо, птицы не шумят, а вместе с волнами резвится легкий бриз. Хэ Сюань выкопал широкую яму. Опустил туда Ши Цинсюаня. Вгляделся в темные воды, глубоко задумавшись. Залез в ров и прилег рядом. Уснул, закрыв глаза. Через множество лет, ближе к нашему времени в этом месте будут проводиться раскопки. Найдут тело парня лет семнадцати-двадцати, изящный веер в его руках и две золотые сережки, лежащие рядом в небольшом углублении, схожим с телом человека. Едва попытавшись прикоснуться к чему-либо из этого, археологи ощутят сильную тревогу и чье-то присутствие возле. Они попытаются еще и еще, но так и не решатся забрать артефакты и останки себе. Потому что знают, что сделав это, их будет преследовать нечто очень опасное. Хэ-сюн даже будучи мертвым не отдаст им свое.