Триксель, голый Санта и горящие жопы

      Когда информация такого рода попадает к тебе в руки, даже самым достойным из нас очень сложно остаться в стороне, сохраняя покер фейс. В конце концов, Антон всего лишь человек, а идеальных людей, как известно, не бывает. Да и кто он такой, чтобы отказать себе в удовольствии проехаться катком эффектно завуалированного шейма по безразмерному эго Арса? Правильно, всего лишь человек.       Прошло только пару дней с момента, когда мир Антона Шастуна пошатнулся, накренился и так и не встал на место. Ладно, может и не мир, но ощущение правильности и стабильности все-таки сбоило, выдавая мозгу самые странные картинки в самый неподходящий момент.       Пара дней со злого, ядовитого Арсового "А мама не учила тебя, что хватать чужие вещи нехорошо?". Пара дней с момента, когда Антон поднял с пола выпавшую у Попова визитку с узнаваемым черно-белым трикселем.       Если бы Арс не растерялся, если бы перевел все в шутку, если бы обстебал Антона в ответ, и ещё куча "если бы", после которых у него никогда бы не возникло подозрений. Но Арсений ощетинился, за долю секунды обрастая иголками, что только подстегнуло Антона в своей уверенности.       Да, всегда оставалась вероятность, что это совпадение, но мозг упрямо коротило, и Антон на грани истерической эйфории два дня вынашивает шутки, которыми ехидно, и - что особенно приятно грело - с ноткой снисходительности одарит Арса, как только появится возможность. Антон не плохой человек, но разве можно оставить это просто так, серьезно?              Самое забавное, что в первый раз Попов напрашивается сам. Будь Антон на его месте, он бы старался не отсвечивать, но Арс - это Арс, а лучшая защита - это нападение. Антон, проходя в гримерку, едва успевает снять куртку и поправить рукава свитшота и браслетов на запястьях, как Арс, буквально только что скрытый за внушительной пачкой листов, вытягивает шею:       - Теперь понятно почему ты опоздал, - улыбка из разряда "осторожно, в этом омуте вас поджидают черти", - Шастун наряжался ёлочкой.       - Да, блять, с наступающим вас, - Антон в приподнятом настроении отвешивает торжественный поклон. Распрямившись, небрежно откидывает кончиками пальцев чёлку с глаз. Арсений - уголки губ всё ещё приподняты в невозмутимой ухмылке, кулак подпирает подбородок - внимательно прослеживает взглядом этот жест:       - Ты бы еще наручники нацепил и ходил так, - и чуть тише, но так, чтобы Шастун точно расслышал, - Возможно тогда держал бы руки при себе.       Оксана, до этого молча сидевшая в углу, закашливается, отставляя в сторону бутылочку с водой. У Сережи вырывается нервный смешок, но он тут же делает вид, что ничего не слышал. Дима даже не отвлекается от переписки в телефоне.       - А мне кажется, что наручники больше подойдут тебе, - широко улыбаясь, парирует Антон, делая акцент на последнем слове.       Лицо Арсения не меняется ни на секунду.       Дима закатывает глаза.              Во второй раз сам повод намекал, что нужно переходить к активным действиям. Тайный Санта - на то и тайный, чтобы втихаря творить всякие непотребства, и никто, возможно даже никогда, не узнает. Ты можешь подарить не практичную, но дорогую херню или откровенно дешевую бесполезную херню, и всем все равно будет смешно. И разве не провидение ли послало Антону листок с именем Арсения Попова?       Когда Арс распаковывает свой подарок, Антон с бокалом шампанского подбирается поближе, чтобы не пропустить его реакцию. В предвкушении наблюдает, как тонкие длинные пальцы снимают обертку, открывая на всеобщее обозрение это.       Первым ржать начинает Сережа. Матвиенко даже сгибается пополам, притворяясь, что утирает слезы:       - Арс, кто-то действительно очень сильно хочет, чтобы ты наконец заткнулся.       Арсений, продолжая улыбаться, под всеобщее веселье подскакивает к Сереже, и пытается надеть подаренный кляп на него. Матвиенко уворачиватся, все хохочут как сумасшедшие, подначивая действо криками и непристойным свистом.       На Антона смотрит только Дима. Когда их взгляды пересекаются, Позов качает головой, закатывает глаза и скрывает улыбку за своим бокалом.              В первую минуту первого января, игнорируя все прилетевшие поздравления, Антон находит в галерее заранее сохраненную картинку, предназначенную персонально для Арса. На ней брутального вида голый Санта в портупее и с плеткой в зубах, выполненный в ярко гиперболизированной манере, подчеркивающей объемный живот и волосатые ноги в зеленых гольфах с оленями, развалился в кресле и похабно подмигивает тому, кому не посчастливилось увидеть эту открытку. За надписью Happу New Year пышно вьются лобковые волосы, одного вида которых хватает, чтобы вызвать рвотный рефлекс у любого здорового человека.       Телега не подводит, и поздравление для Попова улетает мгновенно. А вот ответ приходит только под утро, когда Антон уже слишком пьян и расслаблен, чтобы как-то на него реагировать.       Я знал, что кляп был твой. Это из личной коллекции?              ***              Антону скучно, и скука - это единственная причина, по которой он решает всё это продолжать. Мерный стук колес не успокаивает, а навевает тоску, сон не идёт, да и откуда ему взяться, если Антон полусидит-полулежит на тесной нижней полке, мало располагающей к комфорту даже для человека со среднестатистическим ростом. За окном все также однообразно сменяются мутно-серые пейзажи припорошенных снегом деревьев, освещаемые тусклыми оранжевыми огнями фонарных столбов.       В купе тихо, но Антон точно знает что Арс не спит - тот только что был онлайн в телеге. А Антон, прости Господи, только что предавался постыдному путешествию по дебрям интернета, гугля подробнее всю эту БДСМ тему. Ему просто интересно, честное слово, ничего такого.       Антон ухмыляется и вбивает в поисковике "горящие жопы".       Сейчас мы порадуем Арса, думает он.       Затем он думает что мемы - это ебаное зло, стирает запрос и вводит "мужской спанкинг". Чуть помедлив, добавляет к нему "гей" в конце.       О, вот это уже погорячее. В смысле совсем другое дело, мысленно поправляет себя Антон.       Нет, в видео он не полезет. Просто поскроллит картинки.       По телу пробегают мурашки, когда на одном из фото он находит мужчину, со спины похожего на Арса. Голая крепкая задница алеет, вдоль спины вытянуты руки со стянутыми между собой запястьями, голова запрокинута назад. Интересно, Арсу такое нравится? Интересно, каково это - полностью довериться, отдать себя в руки партнера? А взять на себя весь контроль, всю ответственность?.. Становится слегка неуютно, но вместе с тем любопытно, внутри разливается предательски щекочущее тепло.       Антон осторожно оглядывает купе, убеждаясь что никто не проявляет излишнюю бдительность. Взгляд фиксируется на Арсе, расположившемся на соседней верхней полке, тот тоже зависает в телефоне. Отсюда непонятно, чем именно он занят, но с одинаковой долей вероятности это может быть как утомительное чтение комментариев на ютубе, так и нудное времяпровождение на просторах Википедии. В любом случае занятие так себе, если спросить Антона.       Поерзав, то ли устраиваясь удобнее, то ли разгоняя наваждение, Антон сохраняет фото с мужиком-похожим-на-Арса, пересылает ему, и со странным, совсем не похожим на мстительное ощущение чувством, быстро печатает:       Типо нравиться?       Оранжевые блики размеренно бегут по лицу Арса, но его выражение не меняется ни на секунду. Антон смотрит на две зеленые галочки под своим сообщением, затем снова на Попова. Проходит пара тягучих, мучительных минут, в течение которых Антон уже мысленно метался между тем чтобы выскочить в тамбур покурить, удалить уже прочитанное сообщение или добавить кринжа, написав вдогонку "ой, не туда".       В руке вибрирует телефон, оповещая об ответе. У Антона, кажется, даже пальцы взмокли, пока он открывал Телеграм.       типА нравиТСЯ       И следом прилетает второе сообщение:       Всего два слова, и в обоих ошибки. Шаст, я разочарован.       Почему-то перед мысленным взором возникает Димка Позов, который закатывает глаза.              После поездок, бесконечных поездов, прокуренных тамбуров, безликих отельных номеров и постоянно меняющейся обстановки сон пропадает окончательно. Не то чтобы раньше Антон позволял себе отсыпаться более 5-6 часов, но в последнюю ночь он даже не сомкнул глаз.       Упрямый мозг замыкает, и как только веки закрываются, мысли утекают в какую-то совсем неправильную сторону. Антон устал, заебался, не выспался, и на завтрак спускается разбитый и угрюмый. Отель предлагает шведский стол, но народу еще немного для раннего утра. Взглядом выцепляет Арса с Оксаной - первый сидит над не начатым омлетом, вторая заканчивает завтрак.       К тому времени как Антон подходит к столику со своей тарелкой, Оксана уже ушла. Арсений внимательно смотрит, как Антон плюхает тарелку с запеканкой на стол и размещается на стуле, неуклюже вытягивая ноги.       Арс вопросительно выгибает бровь:       - С каких пор ты у нас стал ранней пташкой?       Антон пожимает плечами, хватается за вилку и, совершенно без задней мысли выдаёт:       - Блять, Арс. Я кофе забыл, принеси.       Арсений молча смотрит на Антона в течение нескольких секунд, губы складываются то ли в ухмылку, то ли в усмешку. Антон все ждёт, что его попросят добавить волшебное слово, но этого так не происходит.       Попов резким движением встает из-за стола и через некоторое время возвращается со стаканчиком кофе, располагая его по правую сторону от Антона. Сам стоит ровно, с профессиональной выправкой официанта, левая рука за спиной. Антон, окутанный вязкой и жаркой пеленой изнурительной бессонницы, размыкает сухие, ставшие будто чужими губы:       - Арс. Со сливками.       Арсений опускает ресницы, словно обдумывая что-то. Чуть склоняет голову и уходит за сливками.       Господи боже, дай мне сил, блять, думает Антон.              ***              Антон любит секс во всех его проявлениях. Любит быстрые, случайные минеты, любит пьяный трах, которому предшествует пьяный флирт. Любит долгие ласки - как получать, так и отдавать. Любит как не париться по поводу обязательств, так и стабильный, знакомый, приятный секс, который дарят постоянные отношения.       Любит округлые изгибы, мягкие формы, которые помещаются в ладонях. Любит и когда форм почти нет - тепло тела всё равно приятно ощущается в руках.       Любит пробовать что-то новое, если предлагают, но никогда не заморачивается с поиском чего-то нового сам.       Сбой в системе происходит не то чтобы неожиданно - навязчивые образы давно зудят где-то на задворках сознания, просто четкое, ясное осознание этого приходит как-то внезапно. И что с этим делать, Антон не очень хорошо понимает.       Зато, кажется, всё вполне понимает Арс. Или Антону только кажется?       Они все и раньше были очень тактильные - закинуть руку на бедро, взять под локоть, схватить за задницу, в конце концов.       Но вот в не настолько-то и узком дверном проеме, Арс вплотную прижимается к Антону, медленно протискивается мимо - подбородок вздернут, но глаза опущены. Антон смотрит на него сверху вниз, поэтому отчетливо видит каждую ресницу. Взмах, и голубые глаза будто бы мельком пробегают по лицу Антона - мгновение, и уже всё искрящееся волшебство пропадает, как пропадает и Арс в коридоре.       Вот Антон курит на улице - холодный ветер пробирается под расстегнутый пуховик, хлещет по лицу мокрым снегом. Ледяные пальцы не выпускают сигарету, которая на ветру догорает еще быстрее. Вдруг кто-то резко дергает за рукав, разворачивая к себе. Арсений смотрит с прищуром, подаётся вперед и вниз - Антон чуть не роняет сигарету, - и вставляет штифт в гнездо, тянет вверх собачку, за секунду расправляясь с молнией. А затем приподнимается и прижимается щекой к щеке, что ощущается жарким, сумасшедшим контрастом к замерзшей коже. Обхватив его за шею обеими руками, Арсений одним движением накидывает капюшон ему на голову. Антону потом требуется ещё одна сигарета.       Вот Арс выбирает между двумя футболками, прикладывает к себе то одну, то другую, вертится перед зеркалом, как девица, преувеличенно громко вздыхает. Антону кажется, что от этого представления вздохнуть хотят уже все, кто находится рядом.       - Они же одинаковые, Наташ, - не выдерживает Матвиенко, наугад отбирая одну из футболок. Отталкивает Попова от зеркала, делает смешное лицо и кривляется, в облипку натянув руками футболку на груди.       - Ну не знаю, - Арс поворачивается к Антону, - Шаст, что скажешь?       Антон чувствует что спалился, вскидывает голову, чтобы не таращиться исподтишка, а смотреть прямо. Прямо не получается, он отступает к кулеру, непринужденно бросает:       - Покажи.       Арсений выхватывает у Сережи футболку обратно, тот поднимает руки в капитулирующем жесте. Арс поворачивается к Антону, стягивает лонгслив, тем самым взбивая черные вихры на голове. У Арсения в глазах - пляшут искры, у всех присутствующих - плещется ужас.       Антон прячется за стаканчиком с водой, делает глоток - один, второй, пока тот не пустеет. Арсений уже надел футболку и выжидательно разглядывает Шастуна.       - Эту оставь, - велит Антон, с громким хрустом сминая стаканчик и промазывая мимо мусорки. И не узнает своего голоса - слишком резкий, повелительный тон для человека, у которого всё внутри горит от столь не изящной, но откровенной провокации.       - Да вы заебали, блять, - говорит Дима, ни к кому конкретно не обращаясь.              Антон не выдерживает первым. Два часа мечется по квартире из угла в угол, начинает одно занятие, бросает, начинает другое. Включает первый попавшийся фильм. Заказывает доставку из ближайшего ресторанчика на ужин, но даже не вскрывает пакет, который получает от курьера.       Берет телефон, открывает Телеграм, закрывает.       Принимает душ, но вместо того, чтобы расслабиться, еще больше заводится, не находя себе места.       Достает, но не открывает бутылку джина.       Печатает сообщение и отправляет, пока не успевает передумать.       Приезжай.       Закуривает. Смотрит как загорается экран телефона.       Ок.       И дальше:       Не напивайся.       Антон убирает джин обратно.              Арса он встречает в домашнем - широкие удобные штаны, темная безразмерная футболка. Сначала хотел переодеться, полчаса рылся в шкафу, забил на всё и ушёл на балкон курить, пока дым не заполнил все сознание целиком, гася мандраж и разброд в голове.       Арсений снимает куртку, аккуратно составляет ботинки в сторону. Антон стоит, прислонившись к стене, руки в карманах, сердце в бешеном темпе качает кровь, а Арс просто проходит в ванную, словно ничего особенного не происходит. Шумит вода в раковине, но Антона оглушает только стук своего колотящегося сердца.       - Какой ты гостеприимный... хозяин, - и, ебаный ты боже, произносит Арс это так, что на мгновение Антону кажется, что хозяин - это обращение.       Антон усмехается, отлепляется, наконец, от стены, разглядывая Арса. Если он и не заморачивался с гардеробом, то сделал это стильно - та самая футболка, которая была одобрена Антоном раньше, чёрные джинсы с бесстыже торчащими в прорезях коленками.       - В этот раз без причиндалов?       - Что? - Антон откровенно зависает.       Арс касается его голого запястья, смыкая пальцы прямо там, где бьется пульс, поднимает руку на уровень глаз и поясняет:       - Домашний Шастун - редкое, эксклюзивное зрелище.       - А наглый Попов - привычное, - отвечает Антон, весь сосредоточившись на этом касании и, не дав себе додумать мысль до конца, продолжает, - Нарываешься?       У Арсения в глазах - карусель сотни эмоций одновременно, и на мгновение даже кажется, что там мелькают удивление, покорность и какое-то благоговейное восхищение - то ли смелостью Антона, то ли его идиотизмом. Антон моргает, и всё исчезает - перед ним снова уверенный, спокойный Арсений Попов, который встаёт к нему вплотную, отнимает руку и замирает, склонив голову на бок:       - Чего ты хочешь? От этого вечера?       Никакого наигранного веселья, дурацких шуточек или подколов, только искренний, прямой вопрос. Арсений смотрит выжидательно, но не требовательно. Именно поэтому Антон, на языке которого вертятся множество вариантов наиглупейших ответов, выбирает молчание.        Он тянет Арса в спальню. Проблема не в том, что он не знает чего хочет, и не в том, что он не может произнести это вслух. Он просто не собирается играть в одни ворота.       - Командуй, ты же этого хотел, - улыбка у Арса немного сумасшедшая, - Без этого ничего не получится.       Сука, ну почему ты такой, а, думает Антон, присаживаясь на край кровати. А вслух говорит:       - Снимай всё, - в комнате только слабый голубой свет от экрана телевизора, где Антон оставил на паузе какой-то фильм, который и не собирался смотреть, поэтому он хорошо видит, как Арсений вопросительно выгибает бровь, но подчиняется - снимает носки, неторопливо стягивает джинсы и футболку.       Антон не глядя нашаривает в кармане штанов пачку сигарет и зажигалку, и нарушает своё единственное правило - не курить в спальне. Глубоко затягивается, когда пальцы Арсения доходят до резинки боксеров.       - Оставь.       Пепел падает прямо на ковёр.       Арсений выпрямляется, под холодным светом плазмы его кожа кажется почти бледной, прозрачной, а рельеф мышц словно нарисованным серыми карандашными штрихами.       - На колени, - говорит Антон, и не верит, что эти слова вылетают из его рта.       Арс медленно опускается на колени, смотря ему прямо в глаза. Антон выдыхает дым, и вся спальня и вовсе кажется какой-то сюрреалистичной в туманной дымке и слабом свечении.       - Хочу, чтобы ты трогал себя.       - Трогал? - Арс, даже стоя на коленях, умудряется язвить, сохраняя при этом невинное выражение лица, - Если ты чего-то очень сильно хочешь, то нужно формулировать свои запросы точнее.       Антон резко поднимается с кровати, выкидывает недокуренную сигарету в забытую на тумбочке кружку из-под кофе, и опускается на колени позади Арса, тесно прижимаясь грудью к его голой спине. Тот поворачивает голову, но Антон одной рукой отворачивает его за подбородок обратно, а другой опускается вниз, накрывая ладонью начинающий твердеть член в трусах. Чуть сжимает, проводит ладонью вдоль ствола. Арс что-то сдавленно шипит сквозь зубы.       - Говори вслух, - приказывает Антон, продолжая ласкать член сквозь ткань. Кладет подбородок Арсу на плечо, прижимается сомкнутыми губами к шее, пальцы другой руки смыкаются на подбородке - держат крепко, но не больно.       - Сууука, - на одном выдохе.       От невозможной близости накрывает с головой, тихий вздох вибрацией отдается в груди, жаром стекая вниз.       - А теперь, - Антон шепчет прямо в ухо, - раздевайся до конца и продолжай сам, - и с трудом заставляет себя оторваться и подняться.       Ноги как ватные, когда он идет обратно к кровати, в ушах стучит кровь, в штанах уже стоит так, как будто ему снова пятнадцать.       Арсений остаётся полностью голым перед ним - колени широко разведены, одна рука за спиной упирается в пол, другая неторопливо двигается на члене. Взгляд бесстыжий, вызывающий, пробирающий до глубин самых скрытых, потаенных желаний. Антону хочется взвыть, хочется смотреть, касаться.       - Нравится смотреть? - Арс склоняет голову, словно мысли читает, в глазах сотни тысяч пожаров, погребающих всё и вся на своём пути, здравый смысл Антона точно.       Он облизывает сухие губы, кивает - продолжай. Спрашивает:       - А тебе нравится выставлять себя напоказ? Нравится, когда всё внимание приковано только к тебе?       Арсений вместо ответа решает устроить целое представление - приподнимает и опускает бедра, трахая себя в ладонь, ускоряет темп, по-блядски прикусывает нижнюю губу. У Антона перед глазами будто разворачивается охуенно горячий вебкам стрим.       - Да, - хриплым шепотом отвечает Арс, - мне это очень нравится.       Антон уже буквально чувствует, как звенят его яйца. От Арсения исходят такие волны похоти и желания, что сил сопротивляться просто не остаётся. Тот продолжает дрочить себе, выгибаясь в спине, и Антон понимает, что отвести взгляд от этой картины не смог бы ни за что на свете. Но позволить этому закончиться так быстро он тоже не может.       - Стой.       Арс замирает - грудь вздымается и опускается, дыхание сбитое, тяжёлое. Антон взглядом велит ему подойти. Тот изящным движением встаёт на четвереньки и ползком приближается к Антону, глядя на него снизу вверх. От одного этого вида крышу срывает окончательно, и Антон готов кончить на месте.       - Блять, сука, что же ты творишь, - бормочет Антон, опускаясь на колени рядом.       Обхватывает Арса за затылок, резко притягивая к себе и целует, успевая даже в полумраке заметить как по его лицу проносится тень удивления. Секунда - и Арс расслабляется, отвечая, прижимается всем телом, так, что Антон чувствует его твёрдый член, упирающийся в живот.       Арсений отрывается первым, переводя дыхание. Смотрит внимательно, с хитрым прищуром.       - Ну ты же понимаешь, что я не просто так сюда пришел?       - А я-то планировал чаи погонять, блять, - говорит Антон, и сразу, без перехода, просящим, сорванным голосом, - Я не могу больше, Арс.       Арсений вместо ответа стягивает с него футболку, а затем и штаны вместе с бельём, обнажая член с влажной от выступившей смазки головкой. Наклоняется и обхватывает губами, расплавляя последние остатки мыслей, затапливая разум хаотичной траекторией движения горячего языка. Берет глубоко, так, что у Антона звезды пляшут перед глазами. Он смотрит, как поднимается и опускается затылок Арса, как перекатываются мышцы спины под белой, молочной кожей, и только на миг опускает веки, когда от мельтешения звезд начинает кружиться голова.       Когда он уже почти близок, Арс отрывается, заглядывает в глаза.       - К чаю все подготовил? - улыбка у него охуеть какая дьявольская, так улыбаются только те, кто заранее уверен в победе.       Антон, против воли вырванный из сладкого, безумного водоворота, выпрямляется, протягивает руку под одеяло на кровати, нашаривает презервативы и смазку. Арсений несколько секунд любуется его членом, затем одной рукой берет за основание, другой раскатывает презерватив по всему стволу, щедро размазывает смазку. Все движения выверенные, спокойные, в то время как у Антона внутри творится просто ебаный пиздец, и, похоже, все это написано у него на лице.       - Все нормально, - он мягко толкает Антона в плечо, заставляя наконец подняться на кровать и подмигивает, - Я тоже подготовился.       Все происходит так внезапно, что Антон едва успевает понять - вот только что Арс кладет его ладони себе на бедра, вот уже опускается сверху, направляя член Антона одной рукой. Замирает на мгновение, прикрывая глаза, затем плавно опускается до самого основания. Если раньше у Антона перед глазами плясали звезды, то сейчас начинается какой-то сумасшедший фейерверк. Сердце бешено колотится, когда Антон понимает что Арс смотрит ему прямо в глаза, и это ощущается охуительно правильно.       Арсений трахает его плавно, неторопливо, растягивая удовольствие, не прерывая зрительного контакта. Антон обхватывает его член пальцами, дрочит в такт движениям. Арс чуть ли не рычит в ответ, выгибает спину, поднимается и опускается. Влажный волос липнет ко лбу, глаза блестят, и Антон уверен, что эта картинка на всю жизнь отпечатается у него на сетчатке.       Арсений кончает первым, до боли сжимая член внутри себя - сперма заливает Антону пальцы, попадает на живот. Арс почти падает на Антона - в последний момент руки упираются в спинку кровати по обе стороны от него. Глаза пьяные, мутные, улыбка шальная. Все это становится слишком - слишком ярко, слишком тесно, слишком жарко. Ему хватает лишь пары фрикций в объятиях мягкого, податливого тела, чтобы кончить следом.              Из душа Арсений выходит в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Свет они так и не включили, но Антон успел принести пепельницу и еще несколько раз нарушить свое табу на курение в спальне. Он присаживается на подлокотник кресла и снова закуривает, задумчиво разглядывает огонёк сигареты, затягивается, пытаясь придумать как корректнее сформулировать вопрос, который не даёт ему покоя.       - И часто ты... ходишь туда?       - Куда - туда? - Арс поворачивается к нему спиной, скидывает полотенце и начинает невозмутимо одеваться.       - В клуб свой.       - Какой клуб?       - Ну этот, блять, тематический - Антон машет рукой с сигаретой в воздухе, рисуя полукруг и забыв, что Арсений его не видит, - Бэ Дэ Эс Эм.       Арс, успев только надеть джинсы, поворачивается к Антону.       - Скажи мне, - медленно начинает он, - почему у меня такое впечатление, что в этой истории я что-то упускаю?       Антон поднимается, тушит сигарету и подходит ближе к Арсу. Смотрит сверху вниз, пытаясь найти подвох. Подвоха нет, в глазах напротив только искреннее недоумение.       - Визитка, Арс, визитка. Которую ты обронил в офисе, с этим ебаным трикселем, - недоумение не исчезает, тот наоборот только ещё больше хмурит брови, - Ну чёрно-белая такая.       Немой вопрос сменяется осознанием, губы округляются, и Арсений почти со священным ужасом таращится в ответ.       - Какой БДСМ, Шаст, ты больной?       - Ну, где-то в глубине души да, - Антон против воли начинает широко улыбаться.       - Это визитка салона мужского маникюра и педикюра. Или ты думал раз я от природы такой красивый, то и ухаживать за собой не надо?       За показной весёлой лёгкостью проглядывает смущение, и Антон готов поклясться, что будь в комнате освещение чуть ярче, он бы сейчас лицезрел как Арсений Попов краснеет. Он не выдерживает и начинает смеяться:       - Визитка салона? Мы что, блять, в 2007?       - А, то есть визитка БДСМ-клуба тебя не смущает, - Арс переходит в контрнаступление, на губах тоже появляется игривая улыбка - А визитка маникюрного салона - это пережиток прошлого?       - Представь себе, - Антон продолжает глупо улыбаться, прежде чем до него доходит значение открывшихся сакральных знаний, - Подожди... То есть всё это время, когда я тебе... я... Ты?..       - Представь себе, - отвечает Арсений, откровенно потешаясь.       Перед глазами в постыдной ретроспективе проносится вся хуйня, которую Антон успел натворить, вооружившись в корне неверными исходными данными.       - Блять. Блять, прости, - Антон прячет лицо в ладонях, потому что кроме этого ему уже ничего не остаётся.       Арс отнимает руки Антона от лица:       - Честно говоря, поначалу я был крайне удивлен такими топорными подкатами с твоей стороны, - тянется к уху и понижает голос до шепота, - Но потом мне все это стало пиздец как нравиться.              ***              Эпилог. Пять дней спустя              - Да подожди ты, дай пройти, - Матвиенко отталкивает Позова плечом, протискиваясь вперед - руки заняты пакетами с едой навынос.       - Какое-то странное у тебя представление о размерах порции на одного, - отвечает Дима, придерживая ему дверь.       - Ха-ха, блять, - без намека на веселье отвечает Серёжа и останавливается, строго глядя на Поза, - конкретно ты остаешься без обеда.       Дима пожимает плечами:       - В отличие от тебя я смогу это пережить.       - Ой, ещё раз ха, - надменно произносит Матвиенко, делает шаг внутрь и на секунду замирает на пороге.       На диванчике, на максимально далеком друг от друга расстоянии, абсолютно ничем не занимаясь, сидят Попов и Шастун. Оба - нога на ногу, только Арс уперся локтем о колено, и, подперев подбородок, разглядывает вошедших, а Антон закинул руку на спинку дивана и с преувеличенным любопытством смотрит в окно.       - Чего тут расселись? - подозрительно интересуется Серёжа, сгружая пакеты на стол.       - Тебя ждем, - быстро отвечает Арсений, - Что принес?       - Оторви свою задницу от дивана и посмотри, - Матвиенко вытаскивает контейнеры, не удостаивая Арса взглядом.       Арс только открывает рот, как Дима, громко вздохнув с выражением лица "за что мне всё это", говорит:       - Сидите уже, блять, - и в этот раз даже не закатывает глаза, - Я подам.