Любви все возрасты покорны

*Запись в личном дневнике* После окончательного разрыва я начала более адекватно оценивать его. Его поведение, действия, да и саму натуру. Я понимала, что со временем я стала к нему более снисходительнее, все те недостатки, которые так корежили меня в начале года, заглушались, превращаясь в изюминки и в принципе во что-то приятное. Его резкость и несдержанность повергали в шок. Со временем он начал меняться, меняться на Яву, либо в моем сознании. Я начала оправдывать его в разговорах с подругами, более трепетно относится к нему, даже жалеть. Он же очень привлекал меня, его знаки внимания, с первого взгляда незначительные, радовали меня. Я расценивала все по-своему, любила давай всему свою цену, даже случайным взглядам и фразочкам. Глядя на него, в душе просыпалась тревожность, волнение. При любом взаимодействии его с другим человеком я полностью его осматривала, была не в состоянии отвести взгляда. Ревность - она переполняла только из-за того, что он в данную секунду говорит и стоит не со мной. Часто он во время разговоров оборачивался, очень часто. Казалось, что он замечает пристальный взгляд, направленный только на него. Оборачиваясь, я видела на его лице улыбку, крайне часто. В свою очередь улыбаясь в ответ. Сейчас же, оценивая разумно ситуацию, понимаю, что это все безумие. Сейчас, столкнувшись с ситуацией вышеописанной, я, не улыбаясь, отворачиваюсь, даже не скрывая того факта, что смотрела на него битые пять минут. Он тоже не улыбался. Он стал совсем другим, совершенно другим. На уроках он смотрит куда угодно, но не в мою сторону. Игнорирует мою поднятую руку, спрашивает крайне редко. Кажется, я стала невидимкой. Он как-будто забыл меня. Как будто все то, что было, было не со мной. Мне со временем начало казаться, что в действительности я стала зрителем и свидетелем чужого счастья. Странно, о чем думает человек, чем рискует, находясь под порывами любви и романтизации. Непонятно что было в его голове, в таком возрасте забыть про самообладание. Не хотя обвинять, я просто рассуждаю, пытаясь взвесить все за и против. Хочется ему написать. Хочется узнать в чем дело, чем ему это грозит. И стоит ли ждать продолжения общения.

***

«я заболела. Щас сдохну. Останусь дома.» Такое сообщение прилетело Ольге рано утром, она ответила на него телефонным звонком только поздно вечером. — походу вовчик увольняется. Слух ходит. Секундное молчание. — не может быть.. он в таких хороших отношениях с директором. Это его друг. Не думаю, что он уволит его. — говорят, по собственному.. — это не шутка? — Катя, какие ещё шутки!? Я так напряглась, когда не обнаружила его в школе, да и после услышанного. «Владимир Александрович! Что случилось?! Как вы?!»- судорожно печатая, Катя осмелилась отправить это сообщение. Но оно в общем-то, как и все остальные, было просто прочитано. Ответа не последовало. Сердце сжималось, чувство не покидало о том, что мама замешана. Было чертовски стыдно, за то, что из такой мелочной, как казалось, ситуации, раздули что-то глобальное. — мама, что ты сделала? ты была в школе? — была, сразу же после тебя,- она спокойной варила суп, не взглянув даже на дочь. — он признался, что тебя использовал. — я тебе не верю! Ты специально это говоришь!!!- она спрятала руки, чтобы дрожание не было таким очевидным. — он сказал, что вел себя ужасно. Потом заикнулся о том, что ты сама к нему липла. — что? - на лице показалась улыбка, чаще всего она все же служила защитной реакцией. — скажи..с-скажи, что это неправда.. мама, ты преувеличиваешь? — нисколько. Он твердил, что такое поведение сложилось из-за отсутствия: друзей, контроля родителей. — не мог он такого сказать! — однако.. сказал,- её голос был крайне спокоен. Смотря в одну точку, она пыталась понять суть сказанного и проанализировать слова. — тут и нельзя было ждать хорошего конца. Катя, присядь, поговори со мной.- она нежно взяла её за руку, присев, усадила её рядом в кресло. — любовь могла быть только у тебя, а он.. он не может любить ребенка. У них работает это чуть по-другому: им скучно, ищут как бы развлечься. Ты маленькая, красивая, живи дальше. Скоро это переросло бы в зависимость, тебе было бы ещё тяжелее пережить расставание. Я не хочу, чтобы это в следующий раз у кого-то переросло во что-то глобальное. — по этому ты написала на него заявление?- рыдая, она смотрела на маму, та сразу же прижала её к себе. — я понимаю, я б-больше в жизни не заикнусь про него. Только.. только исполни мою просьбу. Отпусти его. Пусть он живет, как жил. — ты действительно этого хочешь? - она вздохнула.

***

Все стало легче. После разговора с мамой, стало все более менее понятно. И с каждым днем Катя понимала, что, конечно, мама права. Все, то, что было сделано, было сделано не зря. Для обоих это послужило уроком. Он остался в школе. Забирая документы, Катя пролистала журнал, в котором отмечается загруженность учителей летом. Он как всегда остался самым активным учителем и методистом. Лишь по школе прошел маленький слух, о его отношениях с ученицей. Никто не мог дать гарантию правдивости. Может и не выдумке. Только три человека знали всю правду: Оля и Владимир и наш Директор. В их числе нет Кати. Она не осталась в школе. Мама оставила его в покое. Все закончилось.