Откажись

За его плечами уже не один грех. Он пойдет до конца... И никто... Не в силах его остановить. Уставший взгляд скользит по комнате, на столе которой, царил полнейший бардак. Он чувствует себя паршиво. Но это не мешает ему строить очередные козни. Федор откидывается на спинку кресла, обмякнув всем телом. Тусклый свет настольной лампы едва освещает всю комнату. Он уже третий день не менял позы, продумывая свой план до чётких мелочей. Брюнет чувствует сквозь дрем, что его подхватили на руки и перенесли на футон. Наверное Гончаров, что снова заходил к нему. Впрочем, это уже неважно...

21 мая.

Именно в этот день, Федор исполнит ключевую часть его масштабного плана. Он задумчиво касается своего подбородка и наедине с собой тихо шепчет: — Действовать в открытую... Вовсе не вариант. Пока сыщики едины их не сломить, — на его лице расцветает хищный оскал — Но что, если рушить их внутри? Разжечь ненависть и бремя недопониманий между ними, — сладко тянет Достоевский, задорно мерцая аметисовыми глазами. — Ведь такова людская сущность. Пока они вместе... У них есть та или иная мотивация, — Федор извращенно хихикает и поправляет прядь своих волос. Он рассуждал вслух о том, что у него уже было давно схвачено. Ему остаётся просто ждать, не вмешиваясь без необходимости, пока его подчиненные действуют. Достоевский не трогал этих сыщиков, если бы они в один момент не перешли ему дорогу. Точнее один из них...

6 лет назад. 27 апреля.

— Хватай! Быстрее! — шатен бросает трофей своему напарнику. — Есть! — шипит парень и скрывается со столь ценной вещью. Дазаю предстояло самостоятельно оторваться от погони. Но, кажется, он не видел в этом проблемы. Его зрачки расширяются, он чувствует звонкую боль в раненной зоне. Задело... Чёрт. Осаму кряхтит, но не смеет останавливаться. Честно признаться, он уже вымотан, поэтому он воспользуется запасным планом. Звон разбитого стекла. Грохот. Шатен не обращает внимание на свой недуг, поэтому двигается также резко и без ограничений. Внезапно в комнате включается большой свет и перед ним предстала довольно нездоровая фигура. Пара лиловых глаз с неподдельной угрозой изучала незнакомца с ног до головы. — Кто ты? — пренебрежительно спрашивает обладатель тех лиловых глаз. Нечитаемая, но определенно опасная вспышка отразилась в коньячих омутах. Осаму хмурится и рычит. Теперь, парень напротив ярко ощущает ладонь на своей тонкой шее. — Молчи. — тихо шипит мафиози. Кажется, он все же оторвался от погони. Облегчение. Похоже, Осаму замечает, как аметисовые глаза мутнеют, а чужое выражение лица меняется, но теперь оно выражает чистую ненависть. Дазай стыдливо убирает руку. —Парень... Ну ты это.. Извини меня, — он чешет затылок и нервно смеётся — Времена тяжёлые. Уж прости. — Ты издеваешься, идиот? — задыхаясь оскорбительно шепчет юноша. — Сволочь мерзкая... Ты считаешь, что просто так отделаешься? — О, я не считаю, я более чем уверен, — Дазай сладко улыбается —Но что же такой как ты сделает мне? Кажется, парень напротив очень зол. В его глазах пылает огонек неподдельной угрозы. Он скрипит зубами и медленно подходит к суициднику. Вспышка. Яркий свет на мгновение озаряет всю комнату. В самодовольном облике Дазая, на секунду проносится изумление. — Твоя способность... — начинает он, прочистив горло — Впечатляет. Честно признаться, по твоему виду не определишь, что ты обладаешь таким даром. — Это невозможно... Почему ты не... — его нагло перебивают. — Чтобы убить меня, нужно сначала меня перехитрить и нанести удар, когда я вовсе его не ожидаю, куколка, — Осаму задорно подмигивает.

Наши дни.

— Ты пожалеешь, что в ту ночь нарвался именно на меня.— его лицо приобретает особую зловещую выразительность. Все идёт по плану. Все под контролем.Федор приподнимает уголки губ и на выдохе ложится на футон. Глаза непроизвольно закрываются, тело расслабляется. Сон полностью охватывает уставшего за день, парня. Сквозь сон, он ощущает мягкое касание по волосам. Но, кажется, Достоевский вовсе теряется...

***

— Дазай, ты идиот! Как же ты меня уже достал! —девушка яростно топает ногой и хлопает пятерней по лбу. — В последнее время ни от тебя, ни от твоей способности никакой пользы, — кажется, Акико порядком завелась. Она злобно хмурится и раздражительно вздыхает, — Я вот уже не знаю, насколько не прав был тот клиент. Может, тебе правда вернуться в мафию, а? Что-то в лице шатена меняется. По своей натуре, он является спокойной личностью. Но сейчас... Осаму пытается быть снисходительным, по отношению к девушке, ведь все же, её можно было понять. Как бы он не старался... Её слова, действительно схватили за живое. Йосано судорожно закрывает рот руками, когда понимает смысл сказанных ранее ею слов. Ей чертовски стыдно. Она ведь сама знает, какого там было. Над ней берёт верх тоскливое чувство вины перед Дазаем. Девушка пытается выдавить из себя что-то на подобии извинений, но лишь открывает и закрывает рот. Она чувствует, как метко она задела парня. Она очень сожалеет. В последнее время, она работала беспрерывно и сейчас, кажется, Акико выместила на суициднике всю накопившуюся агрессию. Она правда не хотела. Голова гудит. Её глаза наполняются влагой. — Дазай... — тихо хрипит она. Дазай вопросительно наклоняет голову в бок, создавая впечатление, что ничего не случилось. — Да? Ты что-то хотела? — спокойно тянет он. — Прости меня.. Я правда очень сожалею о том, что сказала, —виновато просипела девушка. — Да не волнуйся, все путем, — беззаботно пролепетал суицидник, расставив руки в дружелюбном жесте. Его лицо вновь нацепляет обычную гримасу безмятежности и снисходительности. В чем-то он был даже согласен с Йосано. Но его не исправить. — Увидимся! У меня очень много дел, — заговорщицки пропевает шатен, ухмыляясь — Спутница для самоубийства сама себя не найдет! — он махает рукой и через мгновение его и след простыл. Девушка покосилась на него, обречённо вздыхая. — Не исправим. Внезапно раздается мелодия звонка телефона. Йосано не торопясь поднимает трубку. — Тут такое дело... — с набитым ртом речь была невнятная, но разобрать можно было. — Директор уезжает по техническим причинам и оставляет меня за главного, — недовольно бурчит чужой голос в трубку. Она скептически приподнимает бровь и переварив в голове полученную информацию, спрашивает: — Странно.. Но хорошо, я передам остальным. — Акико едко улыбается — Я так полагаю, один ты не справишься и рассчитываешь на дружескую руку помощи от меня? — Глупости! Великий детектив и не на такое способен! Но насчёт помощи... — Рампо говорит немного тише — было бы кстати. Девушка издаёт тихий и приглушённый смешок. Она положительно мотает головой: — Так уж и быть, — с нотками одолжения цедит Йосано и не дожидаясь комментариев от детектива, сбрасывает звонок. Единственное, что достаточно сильно отталкивало, так это тот факт, что ответственность была неописуемая и впридачу такой форс-мажор случился в первый раз. Возможно, любопытство Акико было довольно сильным, насчёт того, что же случилось с директором, но раз Рампо не сказал сразу, значит так тому и быть. Она не из тех людей, которые как-либо напрашивались с вопросами. Грохот. Из коридора в быстром темпе приближается высокая фигура, явно недовольного, идеалиста. Он останавливается в шаге от Йосано и нахмурившись, складывает руки на груди. — Где его носит? — Ты кого имеешь ввиду? — отойдя от своих мыслей спрашивает Акико, склоняя голову на бок. — Ты и сама прекрасно знаешь, о ком я, — он устало поправил очки на переносице и вздохнул. — Дазай. Где он, чёрт побери? Для него поступило новое дело. Ну как для него... — Куникида немного стушевался — Мне некому было поручить данное задание, так как все уже выполняют свои, а он.. Один сидит без дела, лодырь, — уже мягче цедит идеалист и наигранно угрожает — Его постоянно нет на рабочем месте. Я скоро откажусь отмазывать его перед директором. — Я ту-ут! Над ухом блондина раздается звонкий голос суицидника — Дело? Какое? Ну же, рассказывай! — О... — Йосано в изумлении вскидывает брови — А ты как здесь оказался? У тебя же вроде «дела» были, не? — девушка начинает уходить, не дожидаясь ответов на вопросы — Впрочем, неважно. Я пожалуй оставлю вас наедине, но если нужна будет помощь, вы знаете где меня найти. Доппо рассерженно разворачивается в сторону шатена и берет его за воротник. В его глазах отчётливо читается негодование. — Ты где был? — прошипел Куникида, и все же отпустил Дазая — Неподалеку от нас случился очередной теракт в торговом центре. Тебе предстоит разгрести данный непорядок. Также подключится Рампо, тебе просто предстоит обезопасить территорию и обезвредить эсперов, если там они будут. Поэтому вперед и с песней! — В торговом центре... Вот как... Жестоко однако, — выражает своё сострадание Осаму и тихо хмыкает — Хорошо, я тебя понял. — Он развернулся на пятках и пошёл к выходу из агентства.

***

— Моя сверхдедукция... — детектив делает рваный вздох — не работает. Зацепок слишком мало, — отчаянно вопит он — я не знаю... Мы опросили уже всех очевидцев, но все без результата. Думаю, нам стоит вернуться, — мрачно цедит Эдогава. — Ты в этом уверен? — скептически интересуется суицидник, потупив взгляд в асфальт. — У нас уже нет выбора, Дазай. — Как скажешь. Осаму разворачивается в сторону машины, бросив нечитаемый взгляд на здание. Он садится в машину и дождавшись Рампо, даёт сигнал водителю. Парень выводит неразборчивые узоры на запотевшем стекле и вздыхает. Они снова потерпели неудачу. Но все же, Дазай не падает духом, в отличии от Рампо. Дорога обратно в агентство выдалась тоскливой и скучной. Солнце было навязчиво жарким, что лишь предавало уныния. Детектив со свистом втягивает воздух и хмурится. Он привык быть лучшим в своём деле и сейчас... Он раздражён. И его эго задето. К несчастью под удар его пассивной агрессии попала Йосано. Рампо правда жаль.. Но он извинится. Но потом, как полностью остынет. Дазай сверлит детектива сожалеющим взглядом и обречённо смотрит на часы. Кажется, его смена подходит к концу. Он начал выглядеть более оживленно, в то время как на сыщике лица не было. Осаму уже был возле двери, но на прощанье, повернул голову и со слабой улыбкой выдал: — Падения и взлёты делают нас сильнее. Советую тебе не впечатляться. На эти слова последовал лишь отстранённый кивок. Суицидник развернулся и неторопливо побрел на выход из здания. Оказавшись на улице, он замечает как поменялась погода: солнца больше не было, но стояла несвойственная жара, небо помрачнело. Парень спонтанно решает прогуляться и посетить бар. Все же, пятница сегодня. На душе затаилась некоторая небольшая тяжесть, что сегодня хотелось забыть. Осаму вслушивается в шум листвы, в редкий лай собак и голова начинает пустеть, в предвкушении алкогольных напитков. Бар находился не так далеко от его дома, поэтому есть вероятность, что после выпитого, ему удастся прогуляться. Дверь заведения с характерным звоном колокольчиков отворяется, пропуская парня. Он скользит оценивающим взглядом по помещению, а после подходит к барной стойке и присаживается на свободное место. — Виски со льдом, — кратко цедит Дазай, не удосужившись даже взглянуть на бармена. В те же две минуты ожидания, ему приносят напиток и он начинает медленно потягивать его, как вдруг резко чуть не поперхнулся. Его взгляд цепляет нечто иное... Никто иной, как.. — Куколка, — в блаженстве тянет Осаму и похабно улыбается. Вот так встреча. А ведь суицидник даже не узнал его сначала. Но мягкие и плавные черты лица выдали. А он изменился с тех моментов.. Стал более крепче, взгляд стал более беспристрастный и холодный. Но в его глазах, он остался все тем же вспыльчивым и озлобленным мальчишкой. Накрывают воспоминания...

Flashback

— Я убью тебя, мерзость.. — со злобой шепчет обладатель лиловых глаз. — Ты пожалеешь, что перешёл мне дорогу, болван. От такого заявления шатена пробивает смех. Брюнет напротив выглядел ни капли не угрожающе, и своей речью только забавил мафиози. А сколько уверенности у этого парня... Он бы поучился. Не каждый встречный мог так смело смотреть в лицо смерти. Он был очарован, его эго пребывало в нескончаемом потоке удовольствия. Этот парень... Может и языком силен, но в физическом плане, он порядком проигрывает Дазаю. В его глазах, брюнет выглядит, как наиотважнейший... Ребенок. Осаму ошибочно кажется, что вот-вот и юноша расплачется перед ним в обиде. Но как же он ошибался. По его лицу прилетает звонкий удар, сопровождающийся легким пошатыванием. Парень затихает и смотрит косым взглядом в лицо напротив. Можно смело утверждать, что ему доставила боль эта пощёчина, но он выплёвывает следующее: — Да у тебя и вправду женский удар, — Дазай хихикает — Может, у тебя есть секреты? Ты не пробовал записаться на борьбу? Федор поджимает губы, его лицо перекосилось от ненависти и отвращения. Он изо всех сил старается не обращать внимания на провокации. Достоевский тянет руку за очередным ударом, но его запястье перехватывают и впечатывают его самого в стену. — Послушай меня, — слышится над ухом наигранно ласковый тон — Зачем тебе лишний раз напрягаться? Твои ладони станут грубее, к чему тебе это? — продолжает издеваться грязными намеками суицидник — Но впредь.. — Федор уже непроизвольно зажмурился, чтобы принять удар, но чувствует, как содрогается рядом с ним стена — Не забывайся, — парень замечает изменения в лице юноши и пленительно улыбается — Ты такой очаровательный сейчас, я не могу, — глаза Осаму на мгновение сверкают садизмом, он нежно заправляет чужую прядь волос за ухо. — Действительно кукла... — довольно урчит он, топча и втаптывая в землю чужое самолюбие — Такой смелый и хрупкий, — Дазай издает едкий смешок — Тебе повезло, что я в хорошем расположении духа. Иначе, твоя голова непременно стала моим самым драгоценным трофеем. Пока, куколка. Федор больше не ощущает чужую хватку. Мафиози просто исчез... Всепоглощающее чувство злобы и жажда мести, отпечатались в его сознании. Все грязные слова шатена... Подливали масло в огонь. Он избавит мир от такой мерзости, как Дазай, любой ценой. Юноша обессиленно сползает вниз по стене и отстраненно смотрит в пол. Мафиози слишком много себе позволил, его мнение о себе вовсе необъективное. Кажется, Достоевский никогда так сильно не питал ненависть к кому либо, но он... Станет первым, кто испытает гнев Федора на себе.

The end of the flashback

Дазай лёгкими шагами приближается к фигуре, которая, кажется, даже не замечает его присутствие. Он видит, что парень выбрал место у окна и вдобавок, вместо спиртного напитка, в его руках кружка чая. Он также подметил, что взгляд лиловых глаз наблюдает за обстановкой на улице. Осаму мысленно утробно урчит и решает настигнуть Федора сзади. Он ненадолго смешивается с толпой и уже подходит к заветному месту, как вдруг.. пусто. Заметил, но состроил из себя глупца? Очень жаль, если это действительно так. Как невежливо. Теперь так даже интересней. Решил поиграть в кошки мышки? Пусть так и будет. Все равно суицидника морила скука. Дазай бегло осушает стакан со своим алкоголем и не теряя времени рассчитывается с барменом. Он выходит на улицу и хищно приподнимает уголки губ. Найти Федора будет достаточно просто. С тех моментов, он запомнил этот адрес наизусть. По дороге шатена посещали разные мысли, но из-за алкоголя, они отступали на задний план. Если ему не изменяет память, то Федор жил по-прежнему на втором этаже. Дазай легким прыжком оказался на небольшой выпуклости здания и уже собирался снова разбивать окно, как понимает, что немного промахнулся. Черная штора закрывает весь обзор на комнату. Может он все же зданием ошибся? Или Федор переехал. Вполне возможно. Прошло уже шесть лет. Но он ни разу не ошибся... Маленькая щель, дала возможность видеть то, от чего у парня пошли мурашки по коже.. «Нежные руки растирают гель для мытья тела по мягким и стройным бедрам. По спине течет теплая вода, которая капает с лопаток. Мокрые пряди волос примкнули к шее. Струи воды охватывают все тело парня. Закончив растирать гель, он приступает к его смытию. Избавившись от геля, он выходит из душевой кабинки и выключает воду. Он берет полотенце и начинает вытирать своё тело. Он тихо выдыхает и почувствовав себя достаточно сухим, откладывает полотенце. » Осаму теряет дар речи. Он не в силах пошевелиться. От увиденного, низ живота начинает адски тянуть. Он не может отвести взгляд. Он поверить не может, что его завёл только взгляд на чужое обнаженное тело. Впервые он не находит себе места. Это что, месть его такая? В любом случае, сейчас он находится в состоянии легкого опьянения. Дазай сдается. Он слезает и рваными шагами уходит. В его случае, это было самым оптимальным решением. Как же суицидник молился, что на утро он забудет, все что только увидел.

***

— Ситуации критическая, — чеканит Огай, вертя в руках скальпель. — Мы потеряли уже семерых рядовых. И у нас даже нет предположений, кто бы мог за всем этим стоять, — он вздыхает — как бы странно не звучало, придется просить помощи у агенства, — Мори мрачнеет — иначе такими темпами мы всех потеряем. Чуя стиснул зубы и потупил взор в пол. Но воля босса важнее. Он тихо хмыкает и задумчиво берёт себя за подбородок. — Как скажете, — почти равнодушным тоном произнес рыжий — Значит, в ближайшие дни нас ожидают переговоры с ними? — Именно. И я хочу, — он сверлит мафиози серьезным взглядом — Чтобы ты тоже там присутствовал. Накахара мысленно досадно шипит, но все же он не смеет противиться. — Как скажете. Но зачем мне там быть? — Ты должен мне помочь, если кто-то там будет сопротивляться, — разъясняет Огай, разводя руками —Ты же сам прекрасно понимаешь. Мы играем не всегда по-честному. Чуя лишь пренебрежительно кивает. Эти детективы...тошно от них. — А когда мы назначим с ними встречу? — Я не собираюсь больше ждать, пока наши сотрудники пропадают. Поэтому завтра с утра мы наведаемся лично к ним с визитом, будь готов. — Хорошо.

Это же время, на другой стороне...

— За последние два дня от Сигмы ни слуху ни духу... Кто-нибудь с ним общался? Может, есть предположения что с ним? — Лично я — нет, — подхватил диалог Гоголь, и почесал затылок — Как думаете, может его похитил кто? — шутливо спрашивает блондин. Фукучи нервозно ёрзает на кресле, его зрачки обречённо расширились от осознания. Его дыхание стало тяжелее. — Стоять... — пытаясь прийти в себя шепчет мужчина — Ты, чёрт возьми, может и прав! Сейчас же все собираемся и держим курс в казино к нему. Дело дрянь если так. Федор ошарашенно косится на присутствующих. Может и так... Ведь Сигма... Плод его литературных познаний. Было бы очень невыгодно терять даже его. Да, может он не имеет особого веса, но как минимум, это дисциплина. Если Сигму похитили, то кто следующий? И кто чёрт возьми, решил перейти дорогу таким как они? — Федор, — командует Фукучи — остаёшься на хозяйстве, ясно? Мы сами проверим и тебе доложим, — цедит мужчина — Остальные за мной. — Но почему? — шепчет Достоевский себе под нос. Очень странно. Но вопрос просто не был услышен. Все снова исчезли. Он откинулся на спинку кресла. Так даже лучше. Но некая тревога за Сигму все же имелась.

Час... Второй...

Наконец раздался долгожданный звонок. Федор подходит к тумбочке, берет аппарат и поднимает трубку. — Сигму... Его похитили. И главное ни улики, ни малейшей зацепки. Ни-че-го.

Гудки

Достоевский ошеломленно выронил аппарат из рук. Дело дрянь. Только не это... Фукучи явно сгоряча примет решение объединиться с агентством. Все его затеи пойдут не по плану. И он не сможет ничего с этим сделать. Он отстранённо упирается взглядом в потолок, начиная продумывать запасные ходы. В таком положении он проводит несколько часов, из оцепенения его выводит стук в дверь. Федор встаёт с футона и приоткрыв дверь, поднимает взгляд на пришедшего. — К тебе можно? — осторожно спрашивает блондин, приподнимая уголки губ. — Если нет, я пойму. — Входи. — грубо отрезает брюнет и пропускает парня в комнату. Гоголь мягко кивает. Он одаривает парня сострадающим взглядом. — Как ты понимаешь, в шоковом состоянии, Фукучи принял решение объединиться с агентством, я понимаю, что тебе противно от такого решения, но послушай, — Николай расставляет руки в дружелюбном жесте — Если ты не хочешь окончательно потерять Сигму, тебе стоит смириться и принять новые правила, — для Федора Гоголь выглядел сейчас совсем иначе, нежели обычно. Он не улыбался, говорил четко, тихо и серьезно. — Я полагаю, Фукучи лично наведается к их директору завтра утром, предполагаемо... — он ненадолго задумался — в восемь часов утра? — Именно. — Неудивительно. Как же меня раздражают его спонтанные решения, — тихо жалуется брюнет. — Я понимаю тебя.. Но у нас всех просто нет выбора. Тебе кстати поручение от него,— Гоголь протягивает запечатанный конверт. Достоевский выхватывает его и принимается изучать содержимое. — Обязательно давать именно мне такое клише? — недовольно шипит Федор — С какой целью ему нужно шесть килограммов кошачьего корма? Приют открыть решил? Я такое на себе тащить не собираюсь. — О, так у тебя кошачий корм? — хихикая тянет блондин — У меня хуже. Сорок восемь лотков. Но у нас ещё цветочки..Брэму вообще наполнитель достался, — он тихо смеётся. Федор насмешливо приподнял уголки губ. Но все же... Для чего это Фукучи.. — Но зачем? Мы на кошатников похожи? — ворчит парень. — Мы — нет, а вот директор детективного агентства очень даже. Возможно Фукучи задобрить пытается. — Ему надо, пусть сам и идёт. А я в этом участвовать не собираюсь, — он нахмурился. — Да чего ты, — Николай ехидно улыбается, смотря Федору в лицо — Сходим вместе, прогуляемся заодно. — Я не буду тащить этот десятитонный мусор. Пусть отдаст это кому-нибудь другому. — Да пойдём уже, — решительно цедит блондин — не думаю, что именно сейчас тебе так нужен нагоняй от него. Или ты так боишься тяжести? Я могу понести твои пакеты. — Тоже мне! — рассерженно фыркнул Достоевский — Иди давай, чего встал, задерживаешь? Такой Федор нравился Николаю больше. Они снова играют в маленькую игру. Гоголь развернулся на пятках и вышел из комнаты. Федор следом и закрыл дверь. Час ходьбы, и они уже стояли в магазине, в поиске нужных товаров. Конечно же не обошлось без подколов от Николая, но тем не менее, на людях, он обязан был терпеть. Наконец, когда все было оплачено, парни вышли из магазина. Достоевский недовольно кряхтел. Кажется, он уже и забыл какого это, тоскать такую тяжесть. А вот блондину было вообще уютно. Лотки не составляли никакой тяжести, поэтому можно сказать, он шёл на легке. Самым трудными этапами в жизни Федора являются просьбы. Просто просьбы. О чём угодно. Но в частности о помощи. Поэтому он старался держаться как можно невозмутимее, но всё же его раскрыли. — Дай сюда! У тебя кровь! — Николай силой отобрал пакеты у Федора. — Нет, ну посмотри на него, — ругается он — кровь идёт, а он молчит, воды в рот набрав! Ну что это такое! — сердито ворчит на брюнета парень и лезет в свои карманы. Он нащупывает пластырь и спирт, а затем уделяет чужим ранам должное внимание. Именно в этот момент Федор испытывает редкое чувство. Складывается впечатление, что только что, его отчитали как провинившееся дитя. — Федор?— заметив чужое состояние обращается Гоголь к нему. Его чуть ли не пробивает на писк, когда он видит, как чужие щеки приобретают розоватый оттенок, а взгляд становится отдалённо виноватым. — Да неужели.. — хитро блестит глазами блондин — Только не говори что ты- — Нет. Тебе показалось. — Нет-нет-нет-нет!! — лукаво тараторит парень — Это то, о чём я думаю! — он улыбается — Я тронут, — Николай тихо визжит, когда замечает, что вгоняет в краску Федора ещё больше. — Пошли уже дальше, — хмурит брови брюнет. Дорога обратно была просто невыносимой. Гоголь сегодня сам себя превзошел в своих насмешках. Но все же, Федор продержался достойно. — До завтра, — прощается блондин и треплет парня по волосам. Странное чувство. Достоевский немного теряется, но все же кивает в знак прощания. Он проворачивает ключ в двери, запираясь. Он снова наедине со всеми своими мыслями. Предстоит ещё одна бессонная ночь. Федор рухнул на футон и кстало вздохнул. Впереди целая ночь... Как там Сигма? Где он? Тоскливые мысли начинают струится в его сознании.