Запах красок

Ибо всегда считал себя везунчиком. Ему и правда во многом повезло: родился в хорошей семье, обладает не самой заурядной внешностью и рядом широко признанных талантов. Он не только поступил в один из лучших университетов страны по зову сердца на хореографа, но и является одним из самых популярных альф среди студентов (и, скорее всего, среди молоденьких преподавателей). Родители поддержали его желание ступить на рискованный творческий путь, что практически сразу окупилось. Уже на первом году обучения Ван Ибо занял первое место в университетских соревнованиях по брейкингу. Через год он, правда, решил, что ему больше по душе хип-хоп. И волной удачи его опять несло к новым достижениям в выбранном танцевальном стиле. Со своим новым хобби – скейтбордом – он тоже справлялся отлично. А от одного его вида в кожаной куртке, на любимом байке падали штабелями буквально все – независимо от пола и гендера. И ведь он даже не пытался делать что-то напоказ и не считал себя выдающимся. Он просто вкладывался душой в каждое своё занятие и не щадя себя выкладывался на максимум физически. Казалось, ему благоволило буквально всё. Каждый его выбор, каждое решение оказывалось правильным и приносило ещё больше побед. Будучи лишь третьекурсником, он слышал из каждого угла, как ему сулят успешную карьеру и всемирную славу. Вроде бы в его жизни не было ни единой причины, чтобы заморачиваться и сомневаться в себе. Но человек на то и человек, что не может быть удачлив во всём, иначе стоило бы усомниться в справедливости судьбы. Не может же она отдать абсолютно всё в руки одного существа? Вот и Ван Ибо в каком-то роде не повезло. Не повезло влюбиться в самого дерзкого и вредного омегу, которого когда-либо знал этот мир. Нет, на первый взгляд Сяо Чжань представлял собой саму вежливость и послушание. Настоящий оплот китайской системы образования. С точки зрения преподавателей с него можно было писать свод правил прилежного студента. Все работы сдаёт в срок, отвечает сдержанно и вдумчиво, в перерывах между занятиями погружается в очередную книгу с замысловатым заголовком и скрытым между строк глубоким смыслом, с лучезарной улыбкой руководит университетским хором и участвует в театральном клубе – настоящий пример для подражания. Тот самый «сын маминой подруги», на которого должен быть похож каждый примерный ребёнок, чтущий конфуцианские обычаи сыновьей почтительности. Только всем этим преподавателям и другим почтенным взрослым навряд ли доводилось видеть Сяо Чжаня в его привычной среде обитания – художественной студии, где он в абсолютном хаосе готовил свой магистерский проект. Одна атмосфера этого места уже вопиюще демонстрировала непростой переменчивый нрав своего владельца: стены выкрашены в разные цвета – наверняка в каком-нибудь импульсивном порыве; коллекция карточек корейских айдолов вперемешку с открытками картин экспрессионистов, представляющая собой какой-то новый вид искусства, виднелась в самых непредсказуемых местах; пол небрежно застелен бесплатными газетами и рекламными брошюрами, якобы выполняющими функцию защиты от краски. И это не говоря о слое пыли на подоконнике, соседствующей со вполне удовлетворённым жизнью фикусом, и коробках от доставки, разбросанных вокруг видавшего виды, купленного на хипстерской барахолке за копейки диванчика. В общем, настоящая творческая атмосфера – с вечно ворчащим на жару художником в центре. Да, всё правильно: Ван Ибо действительно посчастливилось по уши втрескаться в эту ходячую катастрофу, зовущуюся Сяо Чжанем. И даже каким-то образом увидеть собственными глазами его святая святых - эту самую студию, вход в которую был разрешён лишь избранным (но об этом пока что рано). Вернёмся в тот самый день, когда неудачливый альфа влюбился в этого невозможного человека. Стоп… Ван Ибо и сам не знал, когда всё случилось. На самом деле, спроси его кто сейчас, верит ли он в любовь с первого взгляда, юноша бы замялся. Дело в том, что сейчас ему кажется, что он сходил с ума по Сяо Чжаню всю свою жизнь. Ну или, по крайней мере, всё время обучения в Шанхайском университете искусств. Даже грустно, что в памяти не осталось какой-нибудь пресловутой истории в стиле «Я увидел, как грациозно он вплывает в аудиторию, и вместе с ароматом персиков душу мою пронзило яркое чувство». По правде, он даже на вопрос «Чем пахнет Сяо Чжань?» ответил бы прямолинейно и неромантично: «Красками». А что тут поделаешь, если омега столько времени корпел над своими шедеврами, что насквозь пропах запахом масляных красок и растворителя? По крайней мере, для Ибо это была первая ассоциация. И он не думал, что это плохо. Его влекли к Сяо Чжаню не просто инстинкты, но какое-то совершенно неведомое им ранее притяжение. И это одновременно было так прекрасно и так ужасно, если живёшь в этом парочку лет без надежды на взаимность. Раньше Ибо не имел проблем с тем, чтобы без предисловий подкатить к понравившемуся омеге. Он был вполне себе популярным мальчиком в школе, да и в университете успел поначалу закрутить несколько пустяковых интрижек, пока его не настигла одержимость Сяо Чжанем. Обычно всё происходило крайне просто: он предлагал, ему не отказывали. Но почему-то именно в этот конкретный раз внутри Ван Ибо сломался механизм, отвечающий за самонадеянность. Новый предмет воздыханий стал для него чем-то наподобие божества, к которому нельзя относиться грубо и без должного почтения. Свой священный облик Сяо Чжань не потерял даже тогда, когда при Ибо тыкал «факом» в лицо их однокурсника, с которым у него разошлись музыкальные предпочтения. Ибо знать не знал, о каком новом сингле EXO идёт речь, но был всецело на стороне Сяо Чжаня и готовился совершенно непредвзято заявить всему миру, что это лучшее творение человечества. Видимо, он уже тогда был безнадёжно влюблённым идиотом, не ведающим, что ему теперь, мать его, со всем этим делать. Так как классические способы завоевания омежьего сердца крутым альфачьим вайбом в этом случае не работали (как минимум, потому что он терял всю свою крутость, стоило ему оказаться рядом с Сяо Чжанем), пришлось обращаться за помощью к специалисту, то бишь лучшему другу Ибо – Чо Сынёну. Правда, обычно их общие идеи ничем хорошим не заканчивались, но это не мешало Ибо каждый раз думать, что вот сейчас всё точно выгорит. Они уже оказывались запертыми на кладбище; не могли выбраться из какой-то деревни, где даже не застали цветение лотосов, потому что они, чёрт их побери, перецвели; вместе прогуливали экзамен, потому что отличной мыслью было накидаться текилой на регги-вечеринке ямайских студентов по обмену в вечер перед зачётом. – Тебе нужно просто вступить в хор, – со знанием дела заявил Чо Сынён, когда Ибо очередной вечер пятницы вздыхал о своей безответной любви. – Отличный способ познакомиться и сблизиться. – Ты слышал, как я пою? – фыркнул Ван Ибо, в чей репертуар входили одни только рэп-партии G-Dragon и то в нетрезвом состоянии. – Да он с меня там шкуру спустит и ссаными тряпками выгонит, когда я сорву своим кряканием какое-нибудь важное мероприятие. Сынён рассмеялся, вероятно представляя эту картину. – Ты себя недооцениваешь, – сказал он, – не так уж и плохо ты поёшь. Тем более туда и не надо приходить профессионалом. Такие места созданы, чтобы учиться. И сам Сяо Чжань учится на художественном, а не на вокальном, разве нет? – Ну и какого хрена он руководит хором? – запричитал Ван Ибо. – Ой, как будто бы с вечерами за обсуждениями течений авангарда ты бы лучше справился. – Об этом можно хотя бы заранее почитать… – обиженно буркнул Ибо и глотнул пива. К его пребольшому сожалению, он и правда решился на эту авантюру с театральным клубом. А что было делать? Сяо Чжаню оставалось учиться неполный год. Нужно было предпринять хоть что-нибудь, чтобы потом всю жизнь сожалеть о своём позоре, а не об утраченных возможностях. Именно таким образом Ван Ибо очутился в зале для проведения торжественных мероприятий их университета в обычный полдень вторника. «Всё слишком серьёзно», – подумал про себя альфа, предчувствуя беду. Он не понимал, зачем было устраивать первое собрание клуба в этом семестре в месте со сценой. Нервно сглотнув, он прошёл в первые ряды, где длинноногая бестия Сяо Чжань отмечал в списке присутствующих. Он прокашлялся, чтобы привлечь к себе внимание, и робко сложил вместе руки. Его тут же окинули пристальным взглядом бездонные, словно котёл ведьмы, глаза. На мгновение Ибо показалось, что в них вспыхнула искра. – Ван Ибо, – проговорил Сяо Чжань, улыбаясь уголком губ, и поставил ещё одну галочку в листочке. Ибо уже было задался вопросом, откуда тому известно его имя, но оглянувшись, заметил, что из парней в зале был лишь один щупленький омега. Его щёки тут же побагровели. – Присядь, – спас его старшекурсник, – подождём остальных, и я расскажу подробнее, чем мы будем заниматься. Ну ладно, может, это была и не самая плохая идея, раз он может сидеть на расстоянии меньше метра от Сяо Чжаня, скромно постукивая по колену и изредка поглядывая на часы. Он старался не поворачиваться в его сторону, но всё равно чувствовал тот самый запах краски, почему-то казавшийся уютным. Сегодня в нём можно было расслышать что-то новое, цветочное. Ибо потерялся в своих мыслях, пытаясь разгадать, какому же цветку принадлежит этот тонкий аромат. Он не был большим специалистом ароматов омег, тем более в современном мире одни старались подавлять свой естественный запах, а другие подбирали себе новый, словно контактные линзы. Можно сказать, современность убила некое древнее таинство, что должно было связывать альфу и омегу взаимным влечением. – Итак, начнём, – вывел его из оцепенения голос Сяо Чжаня. К сожалению или к счастью – Ибо пока не был уверен – публика вокруг не поменялась. Она всё также состояла из девушек разных гендеров, которые альфа даже не пытался определить. Ну, и того самого омеги. Руководителя клуба, кажется, эта картина не смущала. Он вскочил и живенько раздал всем буклеты с описанием будущей постановки. Толпа радостно защебетала. Ван Ибо же их восторга разделить не мог. Название «Сон в красном тереме» говорило ему лишь о том, что в школе он пропустил знакомство со столпами классической китайской литературы, разъезжая по танцевальным конкурсам. Он приложил все усилия, чтобы не вздохнуть. Чем сильнее рос энтузиазм окружающих, тем больше он надеялся, что его ни о чём не будут спрашивать. Он не был готов к тому, что театральный кружок во мгновение ока превратится ещё и в литературный, и надеялся не оказаться единственным невеждой. Пробежавшись глазами по сценарию, Ибо не на шутку восхитился продуманности Сяо Чжаня. Роман состоял практически из одних женских персонажей. Пока он скромно стоял в сторонке, девушки уже вовсю состязались за роли трепетной Линь Дайюй и бойкой Сюэ Баочай, желая быть в центре внимания. Тот самый омега словно из ниоткуда достал веер и практически вжился в образ главного героя, когда Сяо Чжань внезапно подошёл к Ибо и вытянул его вперёд. – Он будет играть Баоюя, – объявил он радостно, не обращая внимание на поникшего омегу и категорически машущего головой Ибо. Вот честно, он преспокойно удовлетворится ролью куста, потаскает реквизит или воду режиссёру в лице Сяо Чжаня… Да он сделает что угодно, лишь бы не играть главного героя, любимца всех женщин одного из самых популярных китайских классических романов. Он даже попытался вырваться и сбежать, но Сяо Чжань смотрел на него с лукавой ухмылкой, заставляя застыть на месте. Вот так вершилась его судьба, обрекая на долгий позор. Хвала небесам, обсуждение было не очень долгим, а то он успел обзавестись толстенным сценарием, главной ролью и, кажется, врагом в виде насупившегося омеги. Единственным плюсом во всём этом было открытие, что Сяо Чжань знает его имя. А у него самого теперь был его номер – благодаря групповому чату. Каким проклятием станет для Ван Ибо сам этот чат, не умолкающий днём и ночью, он ещё не знал. Пока что он горевал лишь о двух вещах: «Почему он всё-таки не выбрал хор?» и «Почему хотя бы одну из его жён не мог сыграть Сяо Чжань?». Или пусть сам бы играл этого Баоюя, Ибо бы прекрасно себя чувствовал в роли милой Дайюй.

***

Шли дни, и всё становилось хуже. Ибо пришлось вникнуть в запутанный сюжет, полный символизма и иносказательности, потому что он просто не мог быть в этой компании единственным, кто вообще не понимает ничего. Играть у него получалось откровенно хреново, потому что его смущало абсолютно всё: его персонаж, любовный роман и собственное колотящееся в присутствии Сяо Чжаня сердце, который, похоже, издевался над ним, открыто этим наслаждаясь. Ещё и Цзи Ли, тот самый омега, вечно буравил его взглядом. Отчего-то казалось, что тот видит насквозь все его внутренности и уже разложил по полочкам сердце, сделав все выводы о его одержимости. Вот вроде бы ничего угрожающего не было в этом миловидном парне, но Ибо его побаивался. Он по-настоящему несколько раз пытался сбагрить тому злосчастную роль, но Сяо Чжань вовсю сопротивлялся. – Слушай, – Ван Ибо не решался остаться наедине со своей влюблённостью, но вся обстановка его так доконала, что он решился на отчаянные меры. Сяо Чжань подошёл к нему с добродушным видом, демонстрируя полную готовность слушать. – Тут такое дело… – продолжил альфа, – я… правда не рассчитывал на эту роль. – Он почти заикался, покрывшись испариной. – У меня совсем нет опыта… и я думаю, Цзи Ли лучше справится… и кажется, он на меня обижен. – Ты просто его не знаешь, – сказал Сяо Чжань и хмыкнул, – не парься по этому поводу, – он даже коснулся плеча Ибо, от чего мгновенно загорелась кожа. – Он мой хороший друг и тут исключительно чтобы получить зачёт по классической китайской литературе. Этому хитрюге лишь бы прохалявить. Я уверен, что могу довериться тебе больше. От этих слов сердце Ван Ибо ухнуло вниз. Он уже непроизвольно кивал, по второму кругу соглашаясь на это безумие. А что поделать? Если сам Сяо Чжань говорит, что готов ему довериться, то не остаётся ничего, кроме как выложиться на полную.

***

Стоит отдать должное, чем больше Ван Ибо вникал в содержание романа, тем больше понимал, что это не просто развратная история о «двенадцати шпильках», но своеобразная критика разлагающегося феодального общества того времени. Ему даже стало интересно принимать участие в обсуждениях. Происходящее его так затянуло, что он не заметил, как стал уделять меньше времени своей танцевальной команде. – У нас скоро соревнования, Ван Ибо, – возмутился Вэньхань и кинул в сторону замечтавшегося друга ревнивый взгляд. – Хватит уже витать в облаках, только и думаешь, что о своём омеге. – Он не мой омега, – тяжело вздохнул Ибо, не став отрицать, о чём он думает. – Да ладно тебе, – Сынён толкнул Вэньханя в бок, – играть главную роль в университетской постановке – это ответственная задача. – Ну, так и зачем он в это впрягся, когда у нас отборочные на носу? – снова буркнул парень. Ибо никак не реагировал на их диалог, всецело погрузившись в размышления о том, зачем Сяо Чжань попросил его остаться на следующей неделе после репетиции «на обсуждение деталей сценария». Отношения между ними, конечно, развивались, но их нельзя было назвать даже дружескими – скорее стандартными в студенческой иерархии между младшим и старшим. Этот гэгэ теперь совершенно не стеснялся поручать Ибо самые нелепые задания вроде растолочь для него барбарисовый лёд, чтобы насладиться напитком, или сбегать за его любимой сычуанской лапшой за тридевять земель. Альфа был только рад, что, видимо, ещё больше подстрекало Сяо Чжаня подтрунивать над ним, толкаться, не упускать ни единого шанса устроить глупую перепалку при всём белом свете. Это даже можно было назвать своеобразной формой новообретённой близости. Но пока местом действия оставались стены университета, ощущалось всё не более, чем общением коллег. Видимо, Ван Ибо сказал что-то из этого вслух, потому что Исюань поспешил ответить на его протяжный вздох. – Да он с тобой заигрывает, – выдал старший товарищ. – Просто пригласи его уже куда-нибудь. Ибо вытаращил на него удивлённые глаза. Он ни на секунду не подумал бы расценивать поведение Сяо Чжаня в таком ключе. Если это был флирт, то какой-то нелепый. – Он, видимо, такой же прошаренный в отношениях, как и ты. Ведёте себя как два влюблённых школьника, – продолжил Исюань, заставив Ибо покраснеть с головы до пят. – Трахни его уже и возвращайся на землю, – не унимался Вэньхань, за что снова получил от Сынёна, только уже больнее. – А где Сонджу? – проигнорировал обоих друзей Ван Ибо, не желая продолжать разговор о своей личной жизни. – Уехал на выходные к родителям, его бабушке нездоровится. Парни вздохнули практически в унисон. Им и правда нужно было задуматься о новой хореографии. Дедлайн, как всегда, казался пока таким далёким, но время безжалостно к любителям откладывать на потом. Обменявшись ещё парочкой новостей, они прошли в комнату практики повторить последние изученные движения.

***

Перед их непонятным «свиданием» Ван Ибо ужасно нервничал. Он не мог найти себе места, как и выбрать подходящую одежду. С одной стороны, это была обычная репетиция, так что нужно было вести себя естественно и не париться. С другой стороны, его добрые друзья в один голос орали, что это свидание, тем самым возлагая на плечи юного альфы неподъёмную ответственность. Он старался гнать от себя навязчивую мысль, что может нравиться Сяо Чжаню, чтобы не обнадёживаться зря, но всё равно надел одну из своих самых сексуальных кофт, вырез которой выгодно подчёркивал его острые ключицы. – Дайюй или Баочай? – задаёт Сяо Чжань тот вопрос, на который Ван Ибо совершенно не готов отвечать, когда они оказываются в небольшом уютном кафе на углу. Теоретически их дислокация сменилась с пометки «университет», фактически они всё ещё находятся на территории кампуса, а Ибо и вовсе чувствует себя так, словно перед ним профессор литературоведения, требующий идеального ответа, чтобы поставить зачёт. – Кто из них, по-твоему, должен был стать женой Баоюя? – беспощадно продолжает омега, заставляя альфу сильнее вжаться в стул. Его ладони потеют. Почему-то у него создаётся впечатление, что существует только один верный ответ, и от этого напрямую зависит мнение собеседника о нём. Ещё хуже то, что он знает все спойлеры и концовку произведения, слышал размышления других, что влияет на его объективное мышление. Но больше всего мешает хитрый прищур, с которым в него вглядывается Сяо Чжань. Перед глазами возникает картинка с красным и синим проводками, один из которых способен спасти его жизнь, а второй – привести к неминуемому бедствию. – Да чего ты так напрягся? – нарушает возникшую тишину гэгэ. – Я просто хочу поболтать. Он выглядит беззаботно, но Ибо ему нисколечко не верит. Он чувствует подвох. – Я просто думаю, – отвечает он. Это и правда так. Он перебирает в голове сюжет. Неземной образ влюблённой Даоюй, что словно создана не для этого мира, их нежную любовь с Баоюем и неминуемый трагический конец. Потом возвращается мыслями к рассудительной, приземлённой Баочай, которой на самом деле суждено было стать женой главного героя. Обеих героинь можно было назвать жертвой патриархальных конфуцианских доктрин. – Даоюй? – неуверенно отвечает Ибо, и ему кажется, что он видит, как на мгновенье поднимаются уголки губ Сяо Чжаня. Похоже, тот не собирается сообщать ему правильный ответ. А он вообще есть? Головой Ибо понимает, что его не существует, но сердце всё равно норовит пробить грудную клетку. – Да ты романтик! – наконец отзывается Сяо Чжань. – И какой момент тебя в этом убедил? – Гэгэ, – всё-таки вспыхивает Ван Ибо, – ты не можешь мучить кого-нибудь другого? Знаешь же, что я далёк от толкования книг. У тебя там половина труппы литературоведы! – Нет, я уже выбрал тебя, – проговаривает горе-режиссёр и строит демонстративно-обиженный вид. Ван Ибо сдаётся и, вздохнув, выдаёт честный поток мыслей. Он вспоминает, что вообще-то не любитель угождать кому-то заведомо верными ответами. – Я думаю, меня убедил момент, когда герои вместе хоронят лепестки вишни, чтобы те не запачкались в этом мире. М-м… Пусть Даоюй слаба здоровьем и очень чувствительна, но между ними есть взаимопонимание и гармония. Сяо Чжань слушает внимательно, и Ибо чувствует себя чертовски неловко, толкая речи о любви, пусть речь лишь о героях романа. – Но разве не у Баочай есть яшма, как у Баоюя? Разве не она предначертана ему судьбой? – продолжает допытывать его настойчивый омега. – Но он её не любит... Что толку от этой судьбы? – фыркает Ибо, и Сяо Чжань смеётся. Беззлобно. Он просто выглядит счастливым. – Ладно, мне просто было интересно твоё видение постановки, тебе же нужно хорошо сыграть главного героя. – И что? Я справился? Сяо Чжань снова смеётся. – Это твой персонаж. Тебе его играть – значит, и тебе решать, каким он должен быть. Я не думаю, что сам автор знал ответы на все эти вопросы, – увиливает гэгэ. И Ибо расслабляется. В воздухе витает ощущение теплоты, и он уже открыто делится своими мыслями. Сяо Чжань снова улыбается, иногда кивает. Ибо хочет добиться его видения, но тот категорически отказывается, чтобы не влиять своим мнением на его игру. – Я просто с тобой согласен, Ван Ибо, - наконец выдаёт Сяо Чжань, когда они проходят энный круг вокруг кампуса и даже продолжают свою прогулку чуть дальше из зоны университетского комфорта. Вглядываясь в его смеющиеся глаза, Ибо не знает, говорит тот о персонажах одного конкретного романа или взглядах на жизнь в целом.

***

Когда пришёл день спектакля, Ван Ибо искренне надеялся, что на этом его муки завершатся. Нет, безусловно, проводить время с Сяо Чжанем он безумно любил, но он устал. В первую очередь, он устал разрываться. Ему срочно нужно было заняться усиленной подготовкой к соревнованиям, но при этом он не хотел провалить постановку, а ещё не мог выбросить из головы своё волнение из-за отношений с Сяо Чжанем. После той прогулки они перешли на некий новый уровень – точнее, перебрались из общего чата в личные сообщения. Стоило оказаться «наедине», как диалог стал каким-то личным, придурковатым и двусмысленным. Они перекидывались обычными фразами, глупыми мемами и повседневными фотками. Ибо не успел спохватиться, как упал в зависимость от этих примитивных сообщений. Теперь, просыпаясь по утрам, он ждал какую-то ободряющую фотку с котиком, а ложась вечером, вглядывался в экран, чтобы не уснуть раньше, чем увидит привычное «Спокойной ночи». Со спектаклем он, кстати, справился на ура. Неожиданно он оказался неплохим актёром. К нему даже подошёл профессор актёрского мастерства и спросил, брал ли он раньше уроки, на что Ибо оставалось лишь смущённо отнекиваться. Возвращаясь вечером уставшим в общежитие, он был рад, что не является Цзя Баоюем и не должен выбирать между Линь Дайюй и Сюэ Баочай. Быть Баоюем эти несколько месяцев было страшно утомительно. Лучше уж вздыхать по одному-единственному Сяо Чжаню и даже не надеяться на отношения. «Ты где?!» - высветилось на экране телефона, стоило ему переступить порог своей комнаты. «Прости, я очень устал, тебя не дождался», – ответил он лаконично, но тут же добавил кучу стикеров. Судя по количеству паникующих эмодзи в ответ, Сяо Чжань был взволнован. Ибо вздохнул. Он и сам был не прочь проторчать там хоть до полуночи, дожидаясь гэгэ, но у него была назначена репетиция на такую рань, что было бы глупостью не уйти спать. Кто же виноват, что стоило спектаклю закончиться, как все кому не лень взяли в оборот режиссёра. В конце концов, Сяо Чжань успел только мельком поздравить Ибо с успешным актёрским дебютом, как его отвёл в сторону декан факультета театрального искусства. Сам Ибо тоже пользовался в этот вечер популярностью, так что они не смогли нормально встретиться. «Я хотел тебе кое-что сказать…» – пришло в новом сообщении, и сердце Ван Ибо совершило очередной кульбит. «Можешь написать!» – поспешил ответить альфа. Он чуть было не добавил «Или позвонить», но подумал, что сам не готов сейчас слышать этот голос, потому что как-то безосновательно нервничал, особенно вечность наблюдая за значком «Печатает». «Да ничего! ^^ Увидимся, когда у тебя будет время! Удачной репетиции! Ты отличный актёр, Ван Ибо!!! Подумай, может, тебе стоит сменить карьерное направление ;))» Не успел он поблагодарить, как пришло ещё одно сообщение: «Нет! Я не хотел сказать, что ты плохо танцуешь!! Ты отличный танцор!!! (палец вверх х3)» Ибо даже забыл расстроиться, что, вероятно, не услышал что-то крайне важное, потому что уже вовсю ржал от этого потока мыслей. Но отправив в ответ пачку стикеров и закрыв чат, он всё-таки приуныл. Обычно, когда у людей пропадает общий интерес, они теряют нить общения. Это какой-то естественный закон круговорота человеческих взаимоотношений, если вы не успели вовремя перескочить на следующий левел «дружбы». В общем, Ибо засыпал в противоречивых чувствах, то улыбаясь, вспоминая последние сообщения гэгэ, то расстраиваясь, что он упустил что-то значительное. Он так долго ворочался, что даже пожалел о своём решении уйти домой спать. Вот какой в этом был толк, если уснуть всё равно не получалось? А дальше шла целая неделя сложных репетиций, потому что многое нужно было нагнать. Печалиться просто не оставалось времени. Он пытался время от времени кидать Сяо Чжаню парочку будничных сообщений, но получалось слишком лаконично. Не специально – он просто уставал спать по несколько часов в день, а потом с утра до ночи танцевать. А затем был первый этап отборочных, и случилось самое страшное, пусть и ожидаемое: их переписка сошла на нет. – Он тебе не пишет? – спросил Сынён, заметив, как друг таращится на телефон всю дорогу от арены до университета. Они прошли в следующий тур. Это было радостное событие, но Ибо выглядел скорее задумчивым. – Это неважно, – ответил он, сжимая телефон. Почему-то хотелось пустить всё на самотёк, а не пытаться угнаться за очередной амбициозной мечтой. Видимо, он и правда устал. Его одолевало чувство разочарования. Он столько времени вложил в познание совершенно нового для себя поприща отнюдь не для того, чтобы получить очередные хвалебные отзывы от незнакомых людей, а в итоге вернулся опять в ту же точку, с которой начинал. – Не верю, что ты просто сдашься. Вы же подружились. – Мне кажется, я упустил момент. Писать сейчас как-то глупо. – Он поймёт. Наверное, в какой-то мере он не столько не хотел писать, сколько был отчасти обижен, что должен делать это первым. Не успел он до конца закончить мысль о том, что гэгэ знал дату его отборочных, как телефон в руках завибрировал. «Привет! Как дела? Я уже могу тебя поздравить или ты занят? Не хотел надоедать.» Сынён заржал, когда друг бросился закрывать от него экран, и даже отвернулся в сторону, чтобы лицезреть пролетающий за окном пейзаж. Ибо ответил с молниеносной скоростью, о чём сразу же пожалел. – Чёрт, я так палюсь, что ждал от него сообщение, – ударил себя по лбу альфа и снова услышал ржач в ответ. – Ну и ладно, что в этом плохого? Он, очевидно, тоже ждал момента, чтобы тебе написать. Сяо Чжань опять что-то бесконечно долго печатал, и Ибо чувствовал, как его ладони потеют в ожидании, пока телефон наконец не пикнул. «Слушай… Тут такое дело. Я знаю, что ты чертовски занят, но мне нужен натурщик для магистерского проекта. Я подумал, вдруг тебе интересно. Если нет, ты можешь спокойно отказаться. Я понимаю, что у тебя нет времени. Но обещаю, что это не так трудозатратно, как театральная постановка». Ибо и сам не заметил, как его пальцы уже набирали положительный ответ. Он даже не дал себе возможности подумать и всё взвесить, просто потому что внутренне ликовал, что таким образом сможет совсем скоро увидеть Сяо Чжаня. Глупость какая, учитывая, что буквально час назад он чувствовал себя смертельно уставшим от всего и готовым опустить руки. Эйфория всецело поглотила тоненький зов разума, взывающий где-то из недр совести перед товарищами по танцевальной команде. – Ну что там? – толкнул его в бок Сынён. – Что ты там так долго строчишь? Любовное признание? – Кажется, я опять влип. – Согласился на новую постановку? – Нет… Быть натурщиком. - О! – чуть не на весь автобус заорал Чо Сынён, заставляя Ибо покраснеть. – Ну он точно в тебя втрескался! Это же идеальный повод видеть тебя почаще! – Да тише ты! Ему просто нужна модель для проекта. – Угу, - протянул Сынён, всем своим видом демонстрируя своё «согласие» Не то чтобы Ибо не хотел верить в эту теорию, но ему было страшно. Сердце пустилось в очередной пляс от одной мысли, что у них опять будет время наедине. Он будет часами находиться в одном помещении с Сяо Чжанем. Этого было достаточно, чтобы забыть, как дышать. Больше всего на свете он боялся получить сейчас сообщение, что тот передумал, ему больше не нужен натурщик, или вообще проект, или, чёрт знает почему ещё, всё-таки не выйдет. Как он мог позволить себе думать, что Сяо Чжань просто хочет проводить с ним время, если он не был уверен даже в том, что он ему нужен в качестве помощника?

***

К сожалению, на деле всё оказалось не так романтично, как представлял себе Ван Ибо. Впервые попав в творческую обитель Сяо Чжаня, он просто охренел от творящегося там хаоса. – Гэгэ, почему тут такой бардак?! – не сдержался он, хотя это явно нельзя было назвать лучшим подкатом. – Это творческий беспорядок, – кинул Сяо Чжань донельзя клишированную фразу, в несколько шагов оказавшись в центре комнаты. Ван Ибо закатил глаза, продолжая офигевать. Он не считал себя образцом аккуратности и вполне мог себе позволить забить под завязку корзину с грязной одеждой или разбросать по комнате детальки лего, но остатки пищи по коробкам из-под доставки выходили за рамки его понимания «творческого беспорядка». Вздохнув, он взял огромный пластиковый пакет и начал сметать туда всё, что попадалось под руку и выглядело больше непригодным к употреблению. – Эй, что ты делаешь? – запротестовал Сяо Чжань. Кажется, Ибо впервые доводилось видеть его смущённым. – Ты тут правда работать можешь? – вздохнул диди, на мгновенье выпрямившись. – Ладно… Сядь просто, я уберусь, я тут давно не был, – начал оправдываться омега. Он заметался по студии, пытаясь вырвать у Ибо мешок и усадить его на потрёпанный диванчик. Ибо даже не знал, как расценивать то, что его спокойно пригласили в этот свинарник. У них настолько близкие отношения, что Сяо Чжань не парится и показывает ему все свои стороны? Или тому настолько насрать на его мнение, что он даже не удосужился прибраться перед его приходом? Видимо, омега уловил его раздражение, потому что начал передвигаться ещё шустрее. – Давай я тебе чай сделаю, – предложил горе-хозяин студии. – Давай я лучше тебе убраться помогу, и мы потом вместе попьём чай, – вздохнул Ибо. – Нет, сходи тогда лучше за снеками, – проговорил Сяо Чжань, почёсывая затылок. Ибо обвёл глазами забросанный чем попало столик перед диваном. – Да у тебя их тут и так полно! – Слушай, да свали ты куда-нибудь на полчасика! Мне стыдно, что я тебя сюда притащил. Как видишь, я сначала делаю, а потом думаю. Ибо рассмеялся. Он впервые видел шикарного уверенного Сяо Чжаня таким растерянным. Будь они в других отношениях, эту версию он бы с пребольшим удовольствием затискал. О, кажется, сердечки в его глазах снова загорелись. – Забей, – проговорил он примирительно, – вдвоём быстрее. Он еле сдержал в себе порыв подойти, схватить в ладони раскрасневшееся лицо и чмокнуть в нос. Вместо этого ткнул пальцем в бок и чуть не схлопотал в ответ подзатыльник. Когда они закончили с уборкой и чаепитием, на улице уже стемнело, и было слишком поздно раскладывать мольберт. Оба не могли перестать ржать, насколько это получилось бессмысленно и глупо, но Ибо ни за что бы не назвал время потраченным впустую. Он практически пританцовывал по пути домой от ощущения порхающих в животе бабочек.

***

Следующий раз они встретились ранним утром в воскресенье. Сколько бы друзья ни дразнили Ибо, что это свидания, но Сяо Чжаню правда нужно было делать свой проект, иначе была велика вероятность застрять в университете ещё на год. Ибо не особо был против такой перспективы, но становиться причиной провала великого Сяо Чжаня тоже не стремился. Заняв необходимую позицию на высоком барном стуле, он уставился в окно наблюдать за брачными играми голубей. Сначала ему было немного неловко от всего происходящего – он никогда раньше ни для кого не позировал. Ибо сидел неподвижно, пока все его нервы были натянуты, как струны. Но уже спустя первый час у него затекла спина, и альфа понял, что это не честь, а очередная пытка. И что он, кажется, мазохист, раз пошёл на это совершенно добровольно и бесплатно. – Гэ, ты обязан хотя бы угостить меня ужином, – заныл он, когда ему окончательно надоело пялиться в окно. – Тебе не нравится? – лукаво протянул Сяо Чжань, и Ибо почувствовал, как нотки в этом голосе будоражат его кровь. Он даже не знал, что ответить. Единственное, что ему нравилось во всём этом процессе – находиться рядом со своим мучителем, но нельзя же сказать это вслух. Судя по бесноватой улыбке Сяо Чжаня, тот и сам всё прекрасно понимал. От осознания этого вибрация под кожей альфы только нарастала. Усиливающийся в помещении запах феромонов только усугублял сексуальное напряжение. – Я больше не выдержу, – выпалил Ибо и тотчас прикусил губу, понимая, как это прозвучало. – Не выдержишь чего? – хмыкнул Сяо Чжань, откладывая в сторону кисточку. Ибо не знал, показалось ему или нет, что мелькнувший из-за холста омега смотрел на него не менее голодным взглядом. Он сглотнул. – Ладно, в принципе, я набросал эскиз. Сделаю ещё фотку и могу тебя отпустить. Альфье естество внутри Ибо обиженно заскулило, но ему оставалось согласиться. Очевидно, фраза «Нет, помучай меня ещё» прозвучала бы из его уст не совсем уместно. А затем Сяо Чжань написал, что они не смогут встретиться на следующей неделе, потому что у него течка. Ибо чуть было не уронил телефон, не ожидая такой прямолинейности. Правда, от этого знания ему самому было только хуже. «Похоже, у меня тоже», – подумал он, пытаясь успокоиться в холодном душе. Всю неделю хотелось лезть на потолок и выть на луну. Ван Ибо не помнил, чтобы такое случалось прежде. Он не был особо восприимчив к запахам омег, а ведь они с Сяо Чжанем даже не встречались. Даже не целовались ни разу. Какое досадное упущение! Сейчас он мог бы вспоминать вкус его губ. Он наконец разгадал, что за таинственный цветок прорывался в его аромате, но теперь этот дурацкий жасмин не давал ему жить. Он чуть было не выругался на Сонджу просто за то, что тот заварил жасминовый чай. Но как бета мог понять его чувства? Больше не в силах находиться в чьей-либо компании, Ибо сослался на головную боль и ушёл гонять на мотоцикле по жилым районам Шанхая, выбирая самые пустынные дороги. Когда спустя неделю Сяо Чжань встретил его со своей обычной лучезарной улыбкой, всё более-менее вернулось на круги своя. Они опять шутили, общались, смеялись без подтекста в каждом втором предложении. – Когда выпустишься, хочешь быть художником? – спросил Ван Ибо, ёрзая на месте. Сегодня ему выдали даже стул со спинкой, так что он мог спокойно разговаривать, а не бесконечно ныть. – Нет, конечно, – ответил Сяо Чжань, – не думаю, что у меня для этого достаточно таланта и удачи. Я параллельно прохожу дизайнерские уроки. Попробую найти работу в каком-нибудь рекламном агентстве, чтобы рисовать логотипы страховым компаниям. – Как рационально, – фыркнул альфа. – Зачем тогда поступал учиться на художественный? – Чтобы прикоснуться к прекрасному и преисполниться великим. Я вообще не самый логичный человек. – Ты мог бы стать певцом или режиссёром. – Для этого тоже надо было идти учиться, а не просто тратить время на студенческие клубы. – Никогда не поздно. Студенческие клубы – тоже опыт. Они ненадолго замолчали, но тишина между ними уже давно не казалась неловкой. Было что-то уютное в том, чтобы вместе молчать. Ибо успокаивали звуки мазков грубой кисти по льняному холсту. Он даже не подумал разозлиться на Сяо Чжаня, когда тому третий раз захотелось начать всё сначала. Он там придумал себе какой-то яркий триптих, но уже который раз был недоволен сочетанием цветов. – У тебя есть любимый художник? – снова заговорил Сяо Чжань. – Нет, – Ибо чуть было не ответил «Да, ты», но успел сдержаться. – Зато у меня есть любимый мотоциклист, скейтер, танцор. Много любимых танцоров, – он замолчал на секунду, прежде чем добавить: – но тебе вряд ли будет интересно о них слушать. – Мне интересно! – поспешил ответить омега, вызывая у альфы широкую улыбку от чувства предвкушения. Ибо мог трещать без умолку, когда речь заходила о Валентино Росси. Сяо Чжань ещё успеет пожалеть, что затронул эту тему. – Но мне нравятся «Подсолнухи» Ван Гога, – проговорил Ван Ибо задумчиво, – но я знаю, как это банально. – Мне и самому очень банально нравится Ван Гог. А ещё банально нравится Париж. Хочется там побывать, чтобы банально сходить в Лувр и возмутиться размером «Моны Лизы». Может быть, не всегда стоит намеренно отличаться ото всех. Среди банальностей тоже встречаются красивые вещи. – Я бы тоже хотел путешествовать, – ответил Ибо, едва не добавив «Давай увидим Париж вместе», словно у их отношений было какое-то продолжение вне стен этой студии после завершения проекта.

***

Время продолжало лететь неумолимо быстро. Ван Ибо и не заметил, как минули каникулы в честь Весеннего фестиваля. Он наконец воспользовался возможностью навестить родителей в Лояне, наелся маминых баоцзы и с новыми силами вернулся в Шанхай. – Ты по мне совсем не соскучился? – скорчил обиженный вид Чо Сынён, когда Ибо вернулся в общежитие, только чтобы бросить сумку и снова убежать. – Выпьем пива вечером, хён, – решил он задобрить друга родным корейским и махнул на прощание рукой. Он и так уже опаздывал, потому что на пути из аэропорта были пробки. Сяо Чжань, должно быть, уже ждал. Они договорились сходить вместе на балет по «Сну в красном тереме», но сегодняшний день был единственным, когда постановку ещё показывали и когда у обоих было время. Ибо мчался со скоростью света по шанхайским улицам и буквально спрыгнул с байка у ног ждущего его гэгэ. Тот выглядел взволнованным, и альфа тут же поспешил объяснится. – Прости, Чжань-гэ, – проговорил он поспешно, только скинув шлем, – я знаю, что ужасно опоздал… но эти пробки… – Ты с какой скоростью ехал?! – Сяо Чжань толкнул его рукой в грудь. – Это вообще-то опасно! Как ты добрался сюда за полчаса от общежития? – А, я… хороший водитель, – Ибо даже показалось, что у того дрогнул голос. – Ты идиот, Ван Ибо. Лучше опоздать на балет, чем разбиться из-за балета. Кажется, он серьёзно злился. – Я же в порядке. Я не хотел, чтобы ты меня ждал… – Запомни на будущее: я могу ждать тебя столько, сколько необходимо, – кинул омега и потянул его за руку в сторону театра. В груди Ибо потеплело, а на губах появилась глуповатая улыбка. – Ты за меня волновался? – спросил он. – Конечно! Мне нужен живой натурщик, чтобы завершить проект, – буркнул Сяо Чжань, заметив его широкую улыбку. Было бы совершенной ложью со стороны Ибо сказать, что он посмотрел постановку. Во-первых, он жутко хотел спать. Ему пришлось встать в три ночи, чтобы успеть на утренний рейс. Спать в самолётах ему всегда удавалось с трудом, так что вплоть до театра организм функционировал на чистом адреналине. Теперь же в теплоте и полумраке, под размеренные мелодии, ему больше всего хотелось спать, а не заново переживать историю Баоюя. Во-вторых, в те моменты, когда он просыпался, всё его внимание было приковано не к сцене, а к руке Сяо Чжаня, лежащей на подлокотнике. Ему так хотелось коснуться его тонких пальцев, на которых виднелись пятна масляных красок. В данный момент именно они казались ему главным произведением искусства. Когда они вышли на улицу, Ибо посмотрел на Сяо Чжаня жалобным взглядом в ответ на вопрос о постановке. Тот лишь вздохнул. – Я заметил, что ты очень устал, тебе не стоило приходить. – Но тогда мы бы не увиделись сегодня, – грустно протянул альфа. – Мы всё равно увидимся на этой неделе, нужно закончить последнюю картину. От слова «последний» сердце Ибо пропустило несколько ударов. Головой он понимал, что ему же самому лучше, что он больше не будет всё своё свободное время проводить в студии Сяо Чжаня, ведь своих дел тоже хватало. Приходилось даже жертвовать сном. Но всё равно было грустно. – Тебе нужно домой, поспать, – снова вздохнул Сяо Чжань и немедленно добавил: – Но ты не поедешь на мотоцикле в таком состоянии. – Эй, я не могу его здесь оставить! Целое дело будет его потом забирать. – Сам виноват, что приехал на этом убийственном транспорте. Я самолично отвезу тебя домой на такси. Давай найдём сначала подходящую парковку. У Ибо не было другого выхода, кроме как принять заботу. Он уже успел прочувствовать на своей шкуре, каким настойчивым может быть этот гэгэ. Оказавшись в общежитии, альфа сразу завалился в кровать и уснул, напрочь позабыв об обещанном другу пиве.

***

Хотя процесс занял у Сяо Чжаня на неделю больше ожидаемого, он всё-таки закончил свой проект, к которому ещё было нужно написать отдельный доклад и сделать презентацию. Ибо старался не показывать удрученность от того, что их «свидания» прекратятся. Картины вышли по-настоящему превосходными. Он правда не понимал, почему Сяо Чжань сомневается в своём таланте. От его творчества веяло чем-то новаторским, он был просто обязан хотя бы попробовать организовать выставку! Ван Ибо хотел бы сказать всё это, но стеснялся называть шедеврами картины, на которых был изображён он сам. Зато Цзи Ли не скупился на похвалу, порхая вокруг сохнущих холстов. Он был сегодня непрошенным гостем. Впрочем, как и всегда. Даже Ибо уже привык, что парнишка вламывается не предупреждая, а потом нагло заваривает себе чай и остаётся наблюдать за процессом. Они с Сяо Чжанем вместе учились и были хорошими друзьями, так что Ибо старался на него не злиться. Хотя иногда тот улавливал его грозный взгляд и сам ретировался, хитровато подмигнув альфе, показывая в сторону погружённого в работу художника. Сяо Чжань сразу воспользовался возможностью пригласить их обоих к себе домой на небольшую вечеринку. Пусть диплом он ещё не получил, но всё равно хотел отпраздновать ещё один завершённый этап. Цзи Ли, естественно, обрадовался, а вот Ибо скорее разнервничался. Домой. К Сяо Чжаню. С его друзьями. Что он там забыл? Он бы лучше пригласил того на хого вдвоём. Ибо не был большим фанатом выпивки и больших компаний. Он часто закрывался в себе и за целый вечер не говорил ни слова, а в этой ситуации чувствовал утроенное давление, учитывая, что всё ещё надеялся произвести впечатление. Он не знал, что надеть, что принести с собой, стоит ли что-то подарить. Чувствовал себя до ужаса растерянным, перебирая свои футболки. – Да ладно тебе, ты самый горячий альфа универа, почему паришься? – протянул Сынён, наблюдавший за его душевными метаниями, перекочевав со своей комнаты. – Ты лучше помоги мне выбрать одежду, – буркнул в ответ Ибо. – Я думаю, он больше будет рад увидеть тебя без одежды, – заржал Сынён, за что получил футболкой в лицо. В конце концов, было принято решение одеться в повседневном стиле и взять с собой ящик пива. Ибо больше боялся выглядеть дураком, который припёрся разодетым, словно на званый ужин, чем лохом в трениках. Его опасения в любом случае не оправдались. Атмосфера дома у Сяо Чжаня была расслабленной и непринуждённой. Небольшая квартира состояла из совмещённой кухни с гостиной и отдельной спальни. Тёплое освещение располагало к душевному времяпровождению. Под стаканчик-другой студенты художественного казались особенно приятными людьми. Пусть Ибо и смущался вклиниваться в разговоры о высоком искусстве, но поймал волну азарта в настольных играх, и вечер прошёл очень даже весело. Был у этой компании только один минус: все, как один, ретировались при слове «уборка». Альфу постигло острое чувство дежавю, когда он остался посреди разбросанных банок и коробок из-под пиццы. Но даже если бы он и захотел позлиться на хозяина квартиры, тот выглядел так мило, пытаясь достать палочками лимон из остатков своего коктейля, что на лице Ибо расплылась широкая улыбка при одном взгляде на его раскрасневшееся лицо. Сяо Чжань хмелел быстро. Это было заметно ещё раньше, когда они иногда выпивали по пиву после длинного дня. Обычно он становился просто более оживлённым, но сегодня явно перебрал и представлял собой настоящее пьяное очарование. Ибо был готов умереть от умиления от неловких движений и сбитых речей омеги ровно до того момента, пока не обернулся и не заметил, как тот пошло причмокивает невесть откуда взявшимся мороженым на палочке. Он то размашисто проводил по нему языком, то втягивал в рот практически всё содержимое, словно дразнил специально. Он даже умудрился издать что-то похожее на стон, выпуская мороженое изо рта, окончательно выбивая почву из-под ног альфы. Ибо не мог понять, как упустил момент, когда ещё недавно примерный студент и задорный товарищ превратился в это воплощение блуда. Кажется, он только осознал, что вообще-то находится наедине с понравившимся ему омегой на территории, где каждый кубический миллиметр воздуха был пронизан его запахом. Это было похоже на ловушку, из которой стоило немедленно валить, если он не хочет оказаться плохим парнем и воспользоваться ситуацией. Он приложил самое настоящее усилие над собой, чтобы оторваться от гипнотизирующей картины и отвернуться в сторону раковины, планируя помыть посуду и спасаться бегством. Он почти домыл последний бокал, когда почувствовал, как чужие руки обхватили его талию, а тело прижали к краю столешницы. По позвоночнику побежало целое стадо мурашек. Он чуть было не разбил несчастный стакан. Собрав последние крупицы силы воли, он повернулся, чтобы каким-то образом образумить сорвавшегося с цепи пьянчугу. Стоило ему встретиться взглядом с потемневшими глазами омеги, как Ибо понял, насколько близка пропасть, сулящая ему погибель. Сяо Чжань, очевидно, не собирался его миловать. Сократив последние миллиметры между ними, он потянулся к крану, чтобы выключить воду. Ибо почувствовал тепло его тела, что сразу отдалось тяжестью в паху. Дело было плохо. Настоящая катастрофа. Когда омега потянулся и впился в его губы, у альфы не оставалось никакого выбора, кроме как впустить в рот чужой язык. Их поцелуй был слишком развратным и жадным для первого, особенно учитывая тот факт, что они тёрлись друг о друга очевидным возбуждением. Ибо не знал, куда деть руки, продолжая держаться за край столешницы, зато Сяо Чжань не только напористо вылизывал его рот, но и лапал, где ему только вздумается. Воспользовавшись мгновенной паузой между поцелуями, Ибо упёрся руками ему в грудь и не дал продолжить. Тот посмотрел на него совершенно обескураженно и кажется, даже немного протрезвел. – Я… я думал, что тебе нравлюсь, – пролепетал Сяо Чжань растерянно. Ибо понадобилось время, чтобы сформулировать мысль, пока на него смотрели испуганными глазами. – Дело в том… – начал он, – что ты мне слишком нравишься. Он туго соображал, как ему выразиться поточнее, но не вывалить все свои чувства в одночасье. – Чжань-гэ, я не хочу с тобой просто переспать по пьяни, – сказал он наконец, не придумав ничего лучше. Сяо Чжань, кажется, выдохнул и снова придвинулся ближе, не бросая попыток сделать его частью своей кухни. – Ты мне тоже очень нравишься, – проговорил он выразительно, подчёркивая нужные слова, – и я не хочу с тобой только переспать. Ван Ибо буквально чувствовал, как в его душе всеми цветами радуги разрывается фейерверк. – Но и переспать тоже хочу – это плохо? Между ними оставались какие-то считанные миллиметры, и Ибо больше не мог сдерживаться. Он поднял руку и сам притянул омегу к себе. Это было хорошо. Очень хорошо. Просто прекрасно. Ему казалось, что он пьянеет по второму кругу, особенно когда почувствовал язык на своей шее и одновременно руки на ягодицах. – У тебя когда-нибудь был анальный секс? – спросил Сяо Чжань всё с тем же хитроватым прищуром, словно речь опять шла о литературных сюжетах. – Нет… – Ибо замялся на секунду, но поспешил добавить: – но я не против… попробовать. Он не стал уточнять, что и любой другой секс был у него не то, чтобы прямо вчера. Видимо, у него уже вошло в привычку соглашаться совершенно на всё, что ему предлагал этот человек. Судя по огню, горевшему в глазах напротив, возможности передумать уже не было. Но Ибо никогда и не хотел никого так, как сейчас, когда казалось, что от желания скручивает позвоночник. Он уже заведомо был готов на всё. И совершенно не сопротивлялся, когда его напористо потянули в спальню. Бросив его на кровать, Сяо Чжань сразу же навалился сверху и продолжил истязать его губы. Ибо хотелось стонать просто от одних касаний, но он сдерживался, чтобы не выглядеть совсем уж жалко. Зато его партнёр действовал, ведомый одним лишь порывом. Он хаотично целовал то его губы, то перескакивал на шею, позволял себе во всю комментировать запах Ибо – какой он вкусный и сладкий… – Я так давно хочу тебя, – прошептал он куда-то ему в плечо, куда добрался, чуть не разорвав воротник его футболки. Он был пьян и нетерпелив. Ибо с трудом верилось, что это происходит, что это сам Сяо Чжань держит его лицо двумя руками, проводя пальцами по линии челюсти, покусывая его нижнюю губу. Он одновременно спешил и медлил, пытаясь обследовать каждую доступную часть тела Ибо, но не предпринимая ничего, чтобы раздеть его больше. Альфа не выдержал и сам приподнялся, чтобы избавиться от футболки. Сяо Чжань уселся на нём сверху и последовал его примеру. Теперь уже Ибо застонал, дрожа в прямом смысле этого слова от соприкосновения сразу таким большим участком голой кожи. Видимо, это ещё больше воодушевило Сяо Чжаня. Тот решительно потянулся к джинсам альфы и стянул их слишком ловко для выпившего человека. Ибо не ожидал, что так быстро окажется голым. По правде, он вообще не ожидал, что сегодня будет раздеваться. Он был растерян, не знал, что ему делать и куда деть руки. Хорошо, что у Сяо Чжаня, кажется, было на него много планов. Когда омега опустился, чтобы облизать его соски и последовать поцелуями дальше, Ибо решился пристроить руки ему на плечи. Он почти расслабился и начал отдаваться ощущениям, когда тот снова вскочил и переместился на другую сторону кровати. – Я хочу тебя видеть, – проговорил он не терпящим возражения тоном и включил стоящую на тумбочке лампу. «Ну спасибо, что хоть не люстру», – подумал Ибо, сдерживая рвущийся из горла истеричный смешок. В нём боролись возбуждение, смущение и удивление от того, что творил джин-тоник с его гэгэ. Он прикрыл рукой глаза, так и не решив, какое чувство преобладает в этот момент. Сяо Чжань вернулся назад подготовленным. Высыпал из какой-то коробки прямо на кровать пачку презервативов и несколько видов смазки, откидывая в сторону другие орудия. Ибо всё-таки хихикнул, чем привлёк к себе внимание. Даже если омега и собирался что-то спросить, то очень быстро переключился на то, чтобы снова напасть на него с поцелуями. – Блядь, какой же ты красивый, – шептал он ему в перерывах, без стеснения протянув между ними руку, чтобы потрогать член альфы. – Ты не представляешь, как давно я мечтал тебя раздеть. В подтверждение своих слов он снова привстал на колени, чтобы водить руками по его груди, кубикам пресса, рассматривая голодным взглядом. К сожалению, алкоголь давно выветрился из крови Ибо, и он не мог без смущения принимать этот акт чистого восхваления. Хорошо бы вжиться в роль картины в музее, но не тогда, когда ты лежишь абсолютно голый и до невозможности возбуждённый. Он поспешил притянуть омегу к себе, чтобы продолжить активные действия. Когда они снова вернулись к поцелуям, Ибо почувствовал, как его член упирается в грубую ткань джинс. Решившись на инициативу, он решился сам их расстегнуть. Сяо Чжань мгновенно уловил его намерения и помог избавить себя от лишней одежды. С каждым последующим касанием его всё больше покидало веселье и захлёстывало желание. Их движения становились менее хаотичными и более плавными. Уже не сдерживая стонов, Ибо готов был раствориться в обволакивающем запахе омеги. Повинуясь инстинкту, он попытался перевернуть того на спину, чтобы оказаться сверху, но его удержали. Сяо Чжань посмотрел на него со своей лукавой улыбочкой и скользнул рукой между его ягодиц. Первое же прикосновение чужого пальца к его входу отдалось неожиданной волной жара. Он откинул голову, чем тут же воспользовался Сяо Чжань и припал ртом к его кадыку, продолжая круговыми движениями ласкать его внизу. Ибо никогда не задумывался, что это может ему понравиться, но теперь буквально горел от того, как властно омега делал с ним всё, что вздумается. Когда он попытался опустить голову, Сяо Чжань схватил его за волосы свободной рукой и демонстративно вернул в исходной положение, показывая, что он ещё не закончил. На шее точно останутся следы, но Ибо было всё равно. Чужой палец не проник в него ни на одну фалангу, а он уже дрожал всем телом лишь от предвкушения. – Чжань-гэ… - прошептал он, сам не зная, что хочет попросить. Сяо Чжань отпустил его волосы и оторвался от кадыка, вызывая у Ибо отчаянный всхлип. – Тебе нравится? – удовлетворённо спросил омега и, не дожидаясь ответа, потянулся к смазке. В следующее мгновение он вернул между ягодиц Ибо уже влажный прохладный палец и, пользуясь его бесконтрольным возбуждением, решительно ввёл его до конца. Инородное тело ощущалось странно. Почувствовав напряжение альфы, Сяо Чжань склонился над ним и снова прильнул губами к его рту. Отвлекая его на поцелуй, он осторожно двинул руку назад, оставляя внутри Ибо ощущение лёгкого жжения. – Ты должен мне сказать, если тебе больно или некомфортно, и мне стоит остановиться, – проговорил он серьёзно и продолжил лишь после кивка. Привыкнуть к одному пальцу было несложно, но второй всё равно стал неожиданностью, и альфа слегка дёрнулся назад. Уловив его движение, Сяо Чжань замедлился, слегка сменил позу и потянулся к его члену. Он провёл языком от основания к головке, продолжая вводить в него два пальца. Осторожно взял его в рот, не давая стихнуть возбуждению. Ибо разрывало от количества смешанных ощущений. Казалось, он состоит из одних нервов, которые так филигранно затрагивает Сяо Чжань, точно зная, на какие кнопки нажимать, чтобы он вскрикивал только от удовольствия. С каждым новым движением внутри него отступал дискомфорт, и на смену ему приходило ещё более необузданное желание. – Стой, – почти прохрипел он, пытаясь отстранить омегу от своего члена. Тот резко остановился. – Больно? – Нет… просто если ты так продолжишь… Ибо чувствовал, как неумолимо движется к пропасти. Сяо Чжань определённо добился чего хотел и идеально попадал пальцами именно туда, куда нужно, чтобы альфа кончил только от этого. Он выпустил изо рта его член, но не убрал руку. Добавив смазку, он сильнее раздвинул его ноги, и вошёл в него уже тремя пальцами. Ибо громко застонал. – Чжань-гэ… – он весь дрожал. Теперь ему так не хватало теплоты, охватывающей его член. Ему нужно было так мало, чтобы кончить. И чем быстрее двигал рукой Сяо Чжань, тем больше он этого хотел. Он практически скулил от нетерпения. Удовлетворившись результатом, Сяо Чжань вытащил пальцы, оставляя после себя зияющую пустоту. Ибо не мог отрицать, что часто представлял себе близость с Сяо Чжанем, но он не думал, что когда-то ему будет так не хватать его пальцев внутри. Слава небесам, тот быстро вернулся назад с презервативом. – Ты прекрасен, – омега вернулся к комплиментам, засовывая в него снова только один палец, когда Ибо уже был готов к гораздо большему. Он даже не стеснялся того, как выглядел, сдвигаясь вниз, ещё шире раскрываясь перед Сяо Чжанем, пытаясь обхватить его ногами за талию. Наконец тот смилостивился, приставил к нему член и осторожно двинулся внутрь. Было неожиданно больно, но терпимо и даже приятно. Ибо наслаждался этим ощущением натянутости. Он уверенно кивал в ответ на вопросы гэгэ. – Чёрт, это не самая удобная поза для первого раза, – запричитал Сяо Чжань. Он вошёл только на половину и хотел было остановиться, но Ибо дёрнул его за плечи, заставляя наклониться. – Просто продолжай, – прошептал он и притянул к себе, чтобы поцеловать. Ранее неведомая часть его отказывалась отпускать от себя партнёра даже на сантиметр. Чувствуя его согласие, Сяо Чжань смелел, позволяя себе войти глубже, чтобы медленно двинуться назад и снова устремиться вперёд. Он ускорился, когда Ибо обхватил его за спину и начал громко стонать на каждый толчок. – О да, детка, – проговорил теряющий контроль над собой омега, – ты такой хороший. Так хорошо меня принимаешь. Ибо и не знал, что может так кричать, но чем больше его хвалил Сяо Чжань, тем больше он распалялся. – Ты такой послушный, баобэй, – шептал Сяо Чжань, уловив его настроение. – Знаешь, как сильно я хочу тебя, когда ты меня слушаешься… Как часто я рисовал тебя со стояком. Когда ты делаешь, что я прошу… Я схожу с ума. – Я буду делать, что ты попросишь… – Мой хороший. – Ещё… Повтори. Ибо чувствовал, как каждое новое слово и каждый толчок одновременно уносят его ещё дальше на вершину блаженства. У него текли слёзы от того, как неистово вбивался в него Сяо Чжань, но он этого не замечал, срываясь на крик. – Кончи для меня, – почти прорычал омега ему в ухо, и он активно задвигал бёдрами ему навстречу, скользя влажной головкой по его животу. Ещё буквально пара таких движений, и он с радостью исполнил это желание с пронзительным криком переживая свой оргазм. Сяо Чжань тоже не сдерживал ни одного звука, следуя за ним. Очнувшись спустя мгновенье, Ибо искренне понадеялся, что в этом доме звукоизоляция лучше, чем в его общежитии, потому что концерт у них получился на славу. Сяо Чжань смотрел на него обеспокоенно. – Блин, ты в порядке? – тяжело дыша, он обхватил его лицо двумя руками. – Я перегнул палку? Ван Ибо покачал головой и только сейчас заметил, что плакал. – Всё хорошо? – снова переспросил испуганный омега. Ибо ещё раз покачал головой, вызывая у того откровенную панику. – Охрененно, – проговорил он и рассмеялся. – Айщ, ты меня напугал, – Сяо Чжань упал головой ему на плечо. Ибо не мог остановить рвущегося из него смеха, заражая им Сяо Чжаня. Они смеялись, обхватив друг друга всеми конечностями. – Ты что, спишь с альфами только сверху? – спросил Ибо, успокоившись, когда они перестали перекатываться по кровати и улеглись, прижавшись друг к другу. – Нет, – протянул Сяо Чжань, заставив Ибо слегка отодвинуться, чтобы рассмотреть его выражение. – Но я не стал бы встречаться с альфой, который категорически отрицательно отреагировал бы на такое предложение, – проговорил он и чуть подумав, добавил: – Но я и не ожидал, что ты согласишься с таким энтузиазмом. – Я просто очень сильно хочу с тобой встречаться, – фыркнул Ибо и замолчал, внезапно ощутив тревогу. Всё, что только произошло, было одним эмоциональным порывом и ещё не значило… – Ты мне нравишься, я тоже хочу с тобой встречаться, – сказал Сяо Чжань, поспешив развеять все его сомнения в одночасье. Ибо почувствовал, как его лицо непроизвольно растягивается в улыбке. – Ты мне тоже очень нравишься и давно, – проговорил он и рассмеялся своим вовсе не харизматичным смехом. Сяо Чжань продолжал смотреть на него очарованно, тоже хихикая. Они вели себя как два влюблённых идиота, и наконец не нужно было этого ни стесняться, ни скрывать. – Но я не думал, что нравлюсь тебе, – задумчиво протянул Ибо. – Может быть, я бы всё-таки решился позвать тебя на настоящее свидание. – О боги, ты спятил? Как ты вообще можешь не нравиться кому-то? – почти прокричал Сяо Чжань. – Ты красивый, – начал перечислять он, – охрененно танцуешь, безумно сексуально смотришься на мотоцикле, круто катаешься на скейте, от тебя за километр веет альфой… Ибо не мог не ржать, слушая эти комплименты. – Есть вообще что-то, что ты не умеешь, Ван Ибо? – Подкатывать к омегам, вероятно, раз мы столько времени уже могли быть вместе. – Блин, да я даже натурщиком тебя позвал специально, разве это было не очевидно? – возмутился Сяо Чжань. – А ты думал, что я великий театрал, или что? Они снова засмеялись и одновременно потянулись друг к другу, чтобы глупо столкнуться зубами вместо поцелуя. – Вдруг тебе нужно было научиться актёрскому мастерству для карьеры айдола. – Так, значит? Гэгэ просто больше не над кем было издеваться по три часа в день? Кто бы ещё вытерпел твои требования к натурщикам? – Я теперь ещё больше хочу нарисовать тебя обнажённым, – понизив голос, прошептал Сяо Чжань. – На такие условия для твоего публичного проекта я бы не пошёл, – заметил Ибо. – О нет, этот проект я оставлю только для себя. Они продолжали до утра этот бессмысленный диалог, обнаружив, что просто не могут заткнуться, если им обоим не нужно сдерживать своих чувств. Поток слов так и лился, делая их ещё ближе друг другу. Зря Ибо думал, что по окончанию карьеры натурщика у него появится больше свободного времени. Кажется, сон готов покинуть его жизнь навсегда.

***

Похоже, Ван Ибо всё-таки повезло. Он буквально вылетел из здания, где с командой только что взял первое место на национальных соревнованиях по хип-хопу. Ощущение новой победы окрыляло его. Чувствуя, как по венам всё ещё течёт адреналин, он в одном порыве схватил в объятья ждущего на улице Сяо Чжаня. И даже бурный свист друзей не остановил его от поцелуя. Сяо Чжань выглядел немного обескураженным, но счастливым. Он был сдержан, как всегда на публике, и только приподнятые уголки губ выдавали его неоднозначные мысли. - Поздравляю, - сказал он лаконично, но гордость в его взгляде значила для Ибо больше любых слов. Альфа не выдержал и чмокнул его ещё раз. - Эй, он не единственный победил, - крикнул Сонджу. - Его вклад для меня всегда самый ценный! Я не виноват, что мой альфа лучший, - нагло отозвался Сяо Чжань, но тут же переключился на режим вежливого старшекурсника. – Конечно, вы все молодцы! Поздравляю, - его улыбка излучала такое тепло, что сложно было представить, что этот же человек дерзил секунду назад. Ибо рассмеялся. Уровень его самодовольства повысился настолько, что он восторженно крикнул: - Ладно, первый раунд напитков сегодня за мой счёт! - Так и быть, признаём: наш капитан и правда самый лучший! – выпалил Сынён. И вся компания снова разразилась смехом. - Ты же пойдёшь с нами праздновать? – обратился к Сяо Чжаню Ибо, но на всякий случай уже схватил его руку, практически не давая тому пути к отступлению. Вечер пролетел в бурных обсуждениях сегодняшних баттлов. - Прости, что мы говорили об одних соревнованиях, - извинился Ибо, когда они вышли из бара и направились в сторону квартиры гэгэ. - Мне было интересно! – поспешил его успокоить Сяо Чжань. – Прости, что ничего в этом не смыслю. Но я ещё разберусь! После сегодняшнего дня я уже знаю гораздо больше. Ещё немного, и я смогу аргументированно заявлять, что ты танцуешь лучше всех! Альфа рассмеялся. - Это цель твоего изучения стрит-дэнса? - Первостепенная! Я со всей серьёзностью подойду к этой задаче, не переживай. Стану специалистом в каждом стиле. - Возьмём что-нибудь на вынос? – проговорил Ибо, заметив, что они проходят мимо их любимого ресторанчика. - Нет нужды, - протянул Сяо Чжань. – Я наготовил вонтонов на неделю. - О, это в разы лучше! – воодушевлённо отозвался альфа. Типичных закусок к пиву ему сегодня явно не хватило. Ибо невольно ускорил шаг в сторону виднеющейся многоэтажки с большой надписью 118. Когда они наконец добрались до нужной квартиры, Сяо Чжань проговорил, вводя код от двери: - У меня для тебя есть ещё подарок… Определённые нотки в его голосе тут же отозвались тягучим предвкушением внутри Ибо. Он обнял гэгэ, зарылся носом ему в шею и прошептал: - Ты снова пахнешь красками. - Я провёл всё утро в студии. Я сейчас схожу в душ. - Не надо, так уютно. Ибо не отлипал от него, пока они гуськом двигались в сторону стола. - И что там? – спросил альфа, уставившись на плоскую бархатную коробочку. - Подарок, - проговорил омега. Невозмутимое выражение лица ему явно давалось с трудом. Он хитровато кивнул в сторону коробки, мол открывай. Ван Ибо глянул на него ещё раз, словно переспрашивая о разрешении, и взял в руки роскошно упакованный сюрприз. Он провёл несколько раз по приятной ткани прежде, чем решиться открыть. - Вау! – вырвалось у него, когда он увидел лежащий внутри ошейник. От одного прикосновения к дорогой коже перед глазами поплыли картинки, как его можно использовать. Прежде чем Ибо успел что-то сказать, Сяо Чжань вытащил подарок из коробки и уверенным движением застегнул вокруг его шеи. - Я же должен сегодня как следует похвалить тебя, мой щеночек, - проговорил томным голосом омега.