Радужный блеск

       Приходя на эту крышу изо дня в день она надевала наушники и стояла на самом ее краю, разводя руки в стороны. Не сказать, что девушка собиралась покончить с собой, да и в целом она любила жизнь. Просто этот момент давал ей такое чистое осознание свободы, что было просто невозможно остановиться. Свободы, и чувства самосохранения. Родиться с синдромом психопатии было не ее выбором. Не испытывать сострадания, не знать эмпатии… Она и не знала как иначе, поэтому грустные взгляды знакомых, устремленные на нее, когда она рассказывала об этом она не понимала. Так ведь намного легче, разве нет? Наблюдая за тем, как ее родные и друзья проливают слезы, кричат и корчатся от душевной боли. Неужели все они считают, что без этого ей так плохо живется? Да вроде как нет. Единственное, что она и не понимает, когда кто-то смеется или радуется, но со временем приспособилась, и тоже стала испытывать нечто фальшиво теплое где-то в глубине своей пустой души.        Разрезая рукой воздух, она занесла над собой кисть и сделала шаг в сторону, принимая балетную стойку. Снова шаг – другая… и снова, и снова. Своеобразный танец на тонком лезвии смерти. Одна ошибка и десятисекундный полет отнимет ее жизнь. Внутри постепенно разгорался огонек инстинктов. Улыбнувшись, юная особа подпрыгнула и, сделав сальто назад, приземлилась на одну ногу, вздрогнув от испуга. В нескольких метрах от нее стоял невысокий парень с белоснежными волосами и наблюдал. Сколько он там стоял? Ах, неважно. Если это очередной сострадалец, то и обсуждать с ним нечего. Просто попытается вычитать какую-то лекцию о том, что ходить по краю опасно и начнет говорить о том, чтобы она подумала о своей семье и близких.        Продолжая смотреть друг другу в глаза, они не двигались. Наконец, вытащив из уха наушники, девушка повернулась к нему спиной и посмотрела на город. Боже, закат был просто волшебный. Ярко-красные лучи солнца озаряли небо в багрово-оранжевые оттенки, словно произошла божественная битва, в которой пролилось немало крови высших существ. Завороженно смотря вперед, она слегка повернула голову вправо. Тот парень стоял уже совсем рядом, тоже наслаждаясь прекрасными лучами заходящего солнца. - Прекрасно. – мягкий голос словно оглаживая ее барабанные перепонки, прошелся волной вдоль всего тела. - Да. Долго вы там стояли? – неотрывно смотря вдаль, она слегка поежилась от холода. - Достаточно. Вы красиво танцуете. Зрелище очень завораживающее. Балет, не так ли? - Да, балет. – слегка улыбнувшись, он, наконец, поднял свои глаза, и посмотрел на девушку, которая в этот момент повернулась в его сторону.        Встретившись взглядами, они замолчали. Действительно, о чем же могут говорить два незнакомца, которые только что встретились на краю крыши? Остается только молча смотреть друг на друга, не в силах что-либо говорить. Да и надобности такой не было. Кажется, их это абсолютно не смущало.        Сев рядом на бетонное ограждение, они продолжали смотреть вдаль, изредка бросая друг на друга короткие взгляды, и снова отводя глаза. Просидев так до самого захода солнца, они попрощались, и так же безмолвно разошлись, словно и не было ни того короткого разговора, ни их самих, сидящих на крыше, провожая очередной день.

***

       Собрав сумку с балетными принадлежностями, девушка направилась в сторону уже знакомой пожарной лестницы. Очередной день, и снова она стремится проводить солнечный диск на ту сторону земного шара. Поднявшись и, надев на ноги пуанты, она встала на бетон, и снова и снова начала выводить до боли въевшиеся в кончики пальцев движения, ощущая как вся кожа покрывается мурашками от прохладного ветра, который контрастировал с теплыми солнечными лучами. Через несколько минут, она вновь заметила уже знакомую фигуру, продолжая свой танец свободы и утраченных эмоций, чувствуя на себе взгляд того молодого человека.        Закончив последнее движение и, вновь усевшись на край, она слегка обернулась, как бы разрешая ему сесть рядом и парень сел, вновь устремляя свой взор лавандовых глаз в сторону края света. - Вы снова здесь. – развязывая ленту на лодыжке, девушка перевела на него взгляд и тут же отвела обратно, наблюдая за тем, как ветер развевает атлас из стороны в сторону. - Да. Отсюда открывается прекрасный вид на уходящее солнце. А вы здесь часто бываете? - Практически каждый день. Я живу на неподалеку. - И каждый раз танцуете? – переведя взгляд на парня, она сняла пуанты и положила рядом. - Да. Каждый раз. Хотите знать, почему? – заинтересованно кивнув, он слегка наклонил голову в ожидании ответа. – Это своеобразный ритуал. Так я чувствую себя живой. В меня словно проникают последние лучи солнца, и сама смерть, которая каждый раз ждет, что я паду в ее объятия, но этого не происходит. - Хотите сказать, что все остальное время вы – мертвы? – слегка улыбнувшись, девушка подняла на него взгляд. - Как вас зовут? - Курокава Изана. - Господин Курокава. Вы когда-нибудь ощущали себя пустым? Настолько пустым, что абсолютно не понимали, что происходит вокруг. Почему люди смеются, плачут? Почему смерть — это плохо, а рождение, напротив, хорошо? Однако в обоих случаях люди проливают слезы… Я никогда не понимала. И не пойму. Этот танец на лезвии полуметрового бетонного ограждения – единственное, что позволяет мне чувствовать себя живой.        С легкой улыбкой, он смотрел на девушку, не в состоянии что-либо сказать. Действительно. Она попала в самую точку. Он ведь тоже давно был мертв внутри. Его все предали. Отец, женщина, которую он считал матерью, брат… человек, которого он считал братом. Он тоже был пуст внутри, но по-другому. Ему проще было стать пустым, чем страдать от всех и каждого. Он устал. Настрадался. Хотелось просто стоять на крыше, и наблюдать за этим танцем молодой, прекрасной, и такой же пустой девушки, и ощущать все то же, что и она. - Как твое имя? – переведя на него спокойный, темный взгляд, девушка слегка улыбнулась и коротко произнесла два слова, которые показались ему такими спокойными, что он сделал бы их олицетворением умиротворения. Своего умиротворения.

***

       Изо дня в день они встречались на этой крыше. Изо дня в день сидели и перекидывали несколькими словами, постепенно становясь ближе. Не было попыток обменяться номерами телефонов, узнать друг о друге такие обыденные вещи, как адрес, почта, или имена родителей, семьи. Были просто разговоры по душам, которыми они могли поделиться только друг с другом и больше ни с кем. - Сегодня умерла моя сестра. – подняв глаза на Изану, девушка слегка прищурилась, в попытках разглядеть какие-либо эмоции. - Вы грустите? - Вовсе нет. Она погибла по моей вине. Я ее убил. – вновь отвернувшись в сторону заката, она продолжила смотреть вперед. - Тогда, вы испытываете чувство вины? Обычно люди чувствую себя виноватыми, если убивают кого-то. - И этого тоже нет. Ты разве еще не убедилась? Я такой же пустой, как и ты. Мне невозможно причинить боль. - Изана, это не так. Я знаю таких, как я, и вы к ним не относитесь. Скорее всего, вы человек, который пережил много плохого. Но вы ничуть не бесчувственны. Вы обычный человек. Обычный, грустный человек. – переведя на нее удивленный взгляд, Курокава ощутил, как его начинает переполнять ярость. Однако, одна лишь встреча с этими темно-синими, бездонными глазами, мгновенно потушила все угли, которые начали разгораться. Она ведь говорила правду. И он это прекрасно понимал. Эта маленькая, бесчувственно пустая девчонка никогда не лгала. Эти глаза не могли лгать. Только не ему. - Может быть ты и права. – встав на ноги, он протянул руку к ней, требовательно смотря в ее глаза. – Я хочу попросить тебя кое о чем. – взяв его за руку, девушка поднялась. – Станцуй для меня. - Но я ведь уже танцевала. – вопросительно склонив голову, она пыталась найти в его глазах причину, по которой Изана просит ее станцевать снова. - Это будет последний раз. Думаю, больше я сюда не приду. По разным причинам. - Может, тогда потанцуем вместе? Ты же хочешь ощутить то же, что ощущала я? Я тебя правильно поняла, Изана? – раскрыв глаза от удивления, парень отшатнулся, и посмотрел вниз, где проносились машины и фигуры идущих людей. - Я не умею. - Здесь не нужно уметь. Главное – чтобы это было изо всех сил. Вложите всю свою душу в этот танец. – вложив один наушник в его ухо, она коснулась пальцами его волос, и, заправив их за ухо, слегка улыбнулась. Услышав тихую музыку, и, соединив свои руки с ее, он начал понемногу двигаться, прикрыв глаза.        Изящно передвигая ногами и, не отрывая своих рук от тела девушки, Изана чувствовал, что вот-вот взлетит. Ощущение свободы остро граничило с инстинктом самосохранения, поэтому, в очередной раз переводя девушку над пропастью перед собой, он буквально захлебывался воздухом от переполняющих чувств. Ее глаза были открыты, и, закрывались лишь тогда, когда он на вытянутых руках кружил ее над самым краем, крепко держа за талию. Они упивались этим танцем. Делились чувствами и давно забытыми эмоциями, воспоминаниями. Безмолвно. Слова здесь были излишни. Только они. Только тихая музыка и звуки сигналов автомобилей, доносящиеся откуда-то снизу.        Наконец, песня завершилась. Вновь переводя девушку за пределами крыши, Курокава остановился, держа ее прямо перед собой. Открыв глаза, она посмотрела на него. Изана молчал. Он трясся от непонятных, переполняющих эмоций. - Изана…? - Что ты будешь делать, если я отпущу тебя? – вновь тот же равнодушный взгляд. То же безэмоциональное лицо. Черт, это понемногу начинает раздражать… - Думаю, это будет самое яркое чувство, которое я испытаю. Чувство неминуемой гибели. – улыбнувшись, девушка коснулась рукой его волос, и убрала раздражающе свисающие белые пряди. – Помнишь, ты говорил мне, что ты пуст? Ты не пустой, Изана. Ты переполнен ненавистью и болью. И она пожирает тебя изнутри. Это видно по твоим глазам.        Внутри него что-то лопнуло. Это был страх? Неужели эта бесчувственная девчонка так легко его раскусила? Поняла, что у него на душе только по взгляду в его глаза? Неужели там все написано? Кто она, черт возьми, такая? Неужели совсем его не боится? Говорит такие вещи несмотря на то, что именно он держит ее на волосок от гибели. Схватив ее и прижав к себе, он вздрогнул. Что же он такое творит? Обнимает кого-то? Доверился? Нет… Нельзя доверять. Никто не заслуживает доверия. Его снова предадут. Оттолкнут. Обманут.        Собираясь отстраниться, он уже убрал руки, как почувствовал тепло на спине. Тонкие пальцы сжали в руках ткань его красного плаща и тело прижалось, глубоко вздыхая. Отойти нет сил. Тело не слушается. Послав все к черту, он обнял девушку и посмотрел вдаль, всматриваясь в последние лучи уходящего солнца. - Знаешь, почему я назвал свою группировку «Поднебесье»? Это мое королевство. Мир, где сироты и другие несчастные дети смогли бы жить счастливо. - Прекрасное название для такой страны. Думаю, я бы согласилась жить в ней. – вздрогнув, он уперся подбородком в ее плечо, и выдохнул, ощущая на душе невероятное спокойствие.        Через несколько минут Изана спустился с бортика и, спустив следом девушку, положил руки в карманы. - Мне пора. - Солнце зашло. Мы больше не увидимся? - Не знаю. Скорее всего нет. – в воздухе между ними перемешивались синий и лавандовый цвета, окрашивая небо в темно-фиолетовый. - Изана. Я была рада встретить тебя. Не думала, что когда-нибудь скажу это не из вежливости. Этот танец был самым эмоциональным из всех, что я когда-либо танцевала. Благодарю тебя. – поклонившись, девушка поднялась и, тепло улыбнувшись, помахала рукой в знак прощания. – Прощай, Изана. - Прощай. – развернувшись, и, уже коснувшись рукой дверной ручки, ведущей на лестницу, он остановился, услышав за спиной крик. - Если ты все же создашь то нерушимое королевство, то, пожалуйста, вернись за мной!        Трясущимися руками, он открыл дверь и скрылся внутри, осознавая сказанное. Во что превратилась его детская мечта? Во что превратился он сам? Почему он забыл ту причину, по которой изначально становился таким сильным? Ведь король не может быть слабым… Он должен защитить своих подданных от зла. И сейчас этим злом был он сам. Но, сначала, он должен убить всех, кто посмеет прикоснуться к его мечте. И одним из таких был он – его младший брат. То есть, человек, которого он никогда не считал своим младшим братом.