Огонëк погас

Всë резко затихло. Амала слышала только звук своего сердца, она упала на пол, разбивая колени. — Амала, всë позади, — вздохнул Киран, прижимаясь к плечу Киллиана. Амала ничего не слышала. Она склонилась над Лимой, которая лежала в луже собственной крови. — Амала, — прошептала она, одаривая еë усталой и вымученной улыбкой. — Потерпи, — Амала положила обе ладони девушке на живот, поверх еë окровавленных ладоней, она зажала рану, пытаясь остановить кровотечение. Под руками она ощущала тонкие и дрожащие пальцы Лимы. В суматохе она даже не услышала то, как закричала Лима, когда ей в живот пришелся удар лезвия. Амала будто застыла во всëм этом, она не осознавала, что происходило. Она видела Лиму в крови, ощущала ее ледяные и дрожащие пальцы, видела еë испуганные глаза, которые были наполнены слезами. — Амала, всë хорошо? — шепнула Лима, сглатывая. — Всë хорошо, потерпи немного, — она убрала одну руку от еë раны и положила ей на щëку, наклоняясь к еë лицу. Их глаза встретились. Лима дышала очень тихо, еë губы синели с каждой секундой, а силы улетучивались. Было страшно умирать. Хотелось остаться с Амалой. — Скорая уже едет! — кажется, уже в сотый раз проорал Киллиан, пытаясь докричаться до Амалы. — Чуть-чуть, огонëк, слышишь? — шепнула она, касаясь кончиком носа еë носа. — Слышу, солнышко, — сил улыбнуться уже не хватило. — Я тебя люблю, — пальцы нежно погладили рыжие пряди, разбросанные по грязному полу. — Люблю тебя, мой огонëк. Ты сильная, потерпи ещë немного. — И я тебя люблю, — Лима с трудом вытащила одну руку из-под руки Амалы и положила ей на щëку. Еë кожа была выпачкана Лиминой кровью. По щекам уже некоторое время текли горькие слезы, которых Амала не замечала. Будто все вокруг погрузилось в туман, всë, кроме Лимы, на которой был сфокусирован взгляд. По перепачканным Лиминым щекам катились последние в еë жизни слëзы. Она понимала, что это конец. Чувствовала, что осталось совсем немного и всë закончится. — Всë будет хорошо, Мала, — шепнула Лима проводя пальцем по еë щеке. — Да, любимая, всë хорошо. Я здесь, все живы, слышишь? Скоро поедем в Лондон. — Я… — Лима начала захлебываться собственной кровью, а руку убрала с живота. — Нет-нет, ты что делаешь! Нужно держать, зажимать рану, огонëк, — Амала еще сильнее надавила ей на живот, пытаясь заткнуть рану. — Пожалуйста, Лима. — Я очень тебя люблю, солнышко. Пожалуйста, сделай все для Кирана и… Постарайся быть счастливой. — Нет-нет-нет, Лима, — быстро и пылко зашептала Амала, внимательно заглядывая в изумрудные глаза. — Не смей, слышишь? Не смей! — Прости меня, маленькая моя, — она поперхнулась кровью, а перед глазами все окончательно поплыло. — Не смей, Лима! Прошу тебя! — Амала легонько похлопала еë по щеке. — Не-ет, Лима. — Я очень… Очень тебя люблю, — прошептала Берг. — Я всегда буду рядом. — И я тебя люблю, любимая, — шепнула девушка, оставляя поцелуй на влажных от крови губах. Сквозь свой стеклянный купол Амала услышала сирены скорой помощи и крик Киллиана, который бежал к ней. Из глаз Лимы скатились последние слезинки, которые затерялись в пышных рыжих волосах. Еë рука упала с щеки Малы и всë тело обмякло. Глаза застыли и пышные ресницы больше не дрожали. Из приоткрытых губ кровь больше не текла, лишь застыла алым следом. — Нет-нет-нет, — как завороженная шептала Амала и трясла девушку за плечи. — Разойдитесь! — крикнул медик и опустился напротив Амалы. Он умело положил два пальца на Лимину тонкую шею, но через несколько секунд убрал, встал и осмотрел место. — Она истекла кровью, — констатировал врач. — Мы не сможем ничего сделать. — Что? — Амала шмыгнула носом, размазывая слезы вперемешку с кровью по своим щекам. На плечи легли тяжелые руки Киллиана, которые попытались поднять еë с пола. — Нет, — Кхан стряхнула с себя его руки и положила ладони Лиме на грудь, начиная делать непрямой массаж сердца. Этому она научилась на учебе, когда проходила раздел медицинской помощи и она думала, что это никогда ей не пригодится. Лимино тело дергалось от каждого толчка, а глаза всë еще были открыты. Они застекленели, кажется, в них все еще был образ Амалы, которая сейчас отчаянно пыталась спасти еë. — Давай же, Лима, прошу, — Амала начала захлебываться слезами, всë еще безуспешно пытаясь привести девушку в чувства. Где-то неподалеку, на корточках сидел Киран, который сжал волосы между своих пальцев и зарыдал, как маленький. Лима умерла. Как же, черт возьми, так. — Нет, Лима… — обессиленно шепнула Амала и уронила голову ей на плечо. — Нет-нет-нет, — продолжала шептать она, утыкаясь носом в еë рубашку, которая пахла Лимой вперемешку с кровью. — Ты не можешь… Не можешь так. Рука легла Лиме на щеку, поглаживая кожу большим пальцем, а остальные пальцы оказались запущены в огненно-рыжие волосы. Амала не могла сдержать приступы своих рыданий. Она захлебывалась в своих слезах и дрожала, надеясь хоть что-то исправить. Лима не могла умереть. На полу в луже крови лежало два тела: живое — Амалы и мертвое — Лимы.

***

Они вернулись в Лондон с потерями. Вазу с прахом решили захоронить именно здесь, ведь она очень любила этот город. На кладбище в этот день было тихо. С Амалой приехали только Киллиан и Киран. — Я… — она сглотнула и села на лавку, разглаживая ткань своего черного платья. — Что такое? — Киллиан присел рядом, приобнимая еë одной рукой. — Не смогу, Киллиан. Я не могу без неë, — Амала устало потерла лоб, а пальцы запустила в косу на голове. Она похудела. Под глазами были синяки, хотя она пыталась замазать их косметикой. Руки теперь постоянно тряслись, а головная боль и чувство вины не покидали не на секунду. — Ты видел, как это случилось? — она взглянула на Киллиана. — Нет. И даже не слышал еë крика. — Как… Мы даже не услышали как она кричала, — Амала закрыла лицо ладонями. — Я должна была помочь ей. Я должна была еë спасти. — Может, она не кричала? — тихо сказал Киран и сел рядом. — Ну, знаешь, это в стиле Лимы Берг. Она же никогда не показывала страх и не жаловалась. Показывала. Она показывала страх, когда сидела в объятиях Амалы и плакала. Это было еë безопасным местом. — Это я виновата. Я довела еë до могилы… — Кхан встала и выдохнула, стараясь не разрыдаться. — Пойдемте, — она расправила подол платья и пошла по дорожке между могил. Парни лишь переглянулись, но пошли за ней. Это горе ударило по всем. Киран очень сблизился и Лима стала для него подобно сестре, а Киллиан видел в ней хорошую подругу, спустя такое количество проделанной работы. Для Амалы она стала смыслом жизни и ориентиром в кромешной темноте. Теперь он погас. Когда они пришли на место перед ними оказалось только небольшое надгробие, на котором было написано «Лима Берг» и две даты: рождения и смерти. Амала встала и выдохнула, стараясь унять дрожь во всем теле. — Привет, коллега, — Киллиан усмехнулся и присел на корточки, кладя ладонь на холодный камень. Амала пошатнулась. Она стояла молча, ощущая руку брата на своëм плече. Киран сейчас был опорой в прямом смысле этого слова. Он еле сдерживал слëзы, стараясь держаться стойко, поэтому прикусывал свою губу до крови и крепко сжимал пальцы свободной руки в кулак. Киллиан что-то говорил, но всë это ускользало от сознания Амалы. Перед еë глазами стояла улыбчивая Лима, которая была просто невероятно красива, а в следующую секунду перед глазами возникало еë бездыханное тело. И с этим ей придется жить. — Амала, все хорошо? — Лайтвуд легонько тряхнул еë за плечо. — Да. Киран, можешь побыть тут, а потом оставите меня одну? — Хорошо, — мужчина кивнул. — Я подожду вас на лавочке, — Киллиан кивнул и пошел прочь, стараясь не доставлять неудобства. Амала подтолкнула Кирана к камню, а сама отошла в сторону, стараясь привести себя в чувства, чтобы не сойти с ума. — Привет, Лима, — Киран уселся на землю. — Прости, что я не смог тебя уберечь, ведь ты меня смогла… Спасибо тебе за все, что ты делала для меня и Амалы, — голос парня сорвался, а следующую секунду он разрыдался, обеими руками обнимая надгробие. — Но так не должно быть! Амала увидела это краем глаза и это стало последней каплей. Она дала Кирану проплакаться и дождалась, пока он уйдет к Лайтвуду, а сама упала на колени перед камнем и на несколько секунд застыла. — Мой маленький огонëк, — прошептала она, ощущая, как по щекам катились слезы. — Пожалуйста, пусть кто-нибудь скажет, что это неправда. Я не могу без тебя жить, милая, — Амала всхлипнула, а плечом прижалась к холодному камню. Перед глазами вновь стояла счастливая Лима, а в ушах звенел еë голос. Она отчетливо помнила каждую мелочь. Помнила россыпь веснушек на светлой коже, созвездия из них на еë сильной спине, помнила нежные и изящные пальцы, пышные огненно-рыжие волосы, которые всегда очень вкусно пахли. Она помнила еë сияющие глаза и стук еë сердца. Рядом с Амалой оно всегда билось чуть быстрее обычного. — Прости меня и… Пожалуйста, вернись, — она подавилась слезами и уткнулась лбом в надгробие. — Мне кажется, я не справлюсь. Как я могу жить дальше, если мой огонëк погас? Знаю, что ради Кирана я должна, но… Это невыносимо тяжело, любимая. А самое главное, что я сама виновата во всëм этом и в том, что тебя теперь нет. Она уверена, что Лима была бы не согласна и убеждала бы Амалу в обратном. Ей так не хватало еë объятий, еë запаха, еë пышных рыжих волос, в которых можно было спрятаться от всех невзгод, не хватало еë звонкого голоса и сияющей улыбки. Амале не хватало еë света. Не хватало огонька. Она была полна горя и боли, ведь еë огонëк погас. п о г а с.