Есть история…

—Я за два, - ответил Артур. —Давай два, - Настя решил не разделять мнения и ответила точно так же. —Я сейчас заплачу, - произнесла Саша, и дабы разрядить обстановку после своих слов — засмеялась. Естественно это была защитная реакция. А что же ещё? Боль после Олимпиады, после того самого, сложно даже представить, каких огромных размеров переломного момента в жизни вырвалась наружу. Да. Все думали, что она давно забыла и живет своей жизнью. Но Нет, как жаль, что это неправда. Горькая неправда. До сих пор она не может забыть тот самый день. День, о котором настолько больно вспоминать. День, когда все её стремления и мечты разбились прочь. Ведь больше их и нет. Теперь она не ставит целей или мечты на жизнь. Для неё это ничто. —Давай три, - говорит Скопцова. Видимо тоже не понимая ее реакции, либо хотела это хоть каким-то образом смягчить. А может и вовсе не так много времени было, чтобы она смогла это проанализировать у себя в голове. Конечно, Саша не хотела портить это смешное и дружное шоу. Поэтому не стала углубляться в подробности и выдала тот смех. Хотя дружное-то оно ей и не казалось. Не любила компании. Не могла там полностью раскрепоститься. Чувствовала себя лишней. В ту же секунду хотела удалиться. Только с Марком. Вот с Марком она могла говорить о чем угодно и главное в любое время. Один раз даже ночью вспомнила одну забавную ситуацию и разбудила его прямо тут же, когда он остановился на самом главном моменте во сне. Но все равно Саша ему тогда все рассказала и они вместе смеялись всю ночь. Сказать честно, когда все рассказывали свои истории, у Саши были подготовлены заранее свои. Вот только после их рассказов, Саша судорожно пыталась вспомнить хоть одну, которая бы могла хоть как-то сравниться с их. Нет, не то, чтобы они не достойны того, чтобы над ними кто-то посмеялся. Просто жизнь ребят похоже реально более насыщенная такими смешными моментами. Марк конечно поддерживал её и говорил, что у неё тоже есть смешные ситуации и так далее. Вот только этого не сказать, что хватало. Не то, чтобы его поддержка для неё ничего не значит. Бывает же, когда ты вбъешь себе что-то в голову и никак не можешь убрать. Это как раз таки тот момент. Да ещё и эта Олимпиада. Тоже совсем не выходит из головы. Она вроде о ней правда забыла на какое-то время. Но в последнее время все больше и больше мыслей появляется по поводу неё. Даже снилась четыре ночи подряд. От этого Саша просыпалась. Слава богу, что Марк не просыпался. А то в такие моменты она хотела закрыться от всех и побыть одна со своими мыслями.

***

После окончания съемки Настя решил всем предложить пойти в кафе и отпраздновать то, что они наконец-то все вместе собрались и посмеялись. Ведь съемка была спланирована ещё два месяца назад. Но, то Сашу куда-то звали, то Марк уезжал на разные шоу, то у Артура праздник у родственника. В общем сложно было договориться именно в один день. Но они смогли и хороший выпуск получился. —Я наверное не пойду, - сказала Саша. Состояние было не то. Не такое, чтобы ходить с кем-то по кафе. Она просто хотела закрыться в квартире и обдумать все сама. Без чьей-либо помощи. Такое иногда случалось. Это нормально. Всем переодически нужно остаться одним, со своими тараканами в голове. Вот и Саша не исключение. Поплакаться себе самой — вот что её успокаивало. Хотя иногда она обращалась за поддержкой к Марку. Или к маме. У них хорошие отношения и её мама всегда выслушивает её, когда надо. —Почему? Тебе нехорошо? - с некой тревогой в голосе спрашивает Марк. —Все хорошо. Просто нет настроения сейчас куда-то идти помимо дома - конечно она соврала, а что ей ещё оставалось делать? У него ведь такое хорошее настроение, не хотелось портить. Тем более наоборот хорошо, что она останется одна и подумает о сегодняшнем дне. —Я тогда тоже не пойду. —Нет. Ты иди если хочешь. А я сама доберусь. —Нет, я все-таки поеду с тобой, - настойчиво говорил тот. —Марк, ну я же вижу, что ты хочешь пойти. Я не хочу, чтобы ты не пошел только из-за меня. В общем все, я доеду сама, а ты лучше повеселись. Давно же не виделись с Артуром. Парень хотел что-то сказать, но был тут же перебит. —Ничего мне не говори. Ты меня понял. Пока - она поцеловала его в щечку и пошла к своей машине, чтобы побыстрее уехать оттуда. Точнее от людей. В такие моменты её они знатно так бесили. Она просто хотела наконец остаться Одна.

***

В квартире она уже не выдержала и слезы с первого шага через порог покатились произвольно. Ручьем. Она прошла в гостиную и села за большой серый диван, напротив которого было длинное окно. В него-то она и смотрела и думала. Думала о своей жизни, о себе, о том, кем является. Правда никогда не приходила к одному ответу. Вот и сейчас думает о том же. Опять ведь не придёт к ответу и будет думать об этом целыми днями. В мыслях произносится — "Кто я вообще такая? За что меня полюбили поклонники? За четверные? Или за то, что постоянно всем уступаю первые места? Сколько ещё нужно работать для самой высокой ступени пьедестала?", - эти вопросы её волновали больше всего. Хоть она и говорила, что не читает гневные комментарии. Это не так. Вовсе не так. Иногда она читает их настолько много, что они забивают её голову и ни о чем другом думать невозможно. Например про вес. После всех этих комментариев она целыми днями тренировалась больше, чем раньше и начала меньше есть. Марк тогда задавал ей вопросы на эту тему, на что она отвечала — "Пора приходить в форму, на носу соревнования". Естественно, от части это так и было, но после нового прочтения злосчастных комментариев все меньше и меньше ела. Зато все больше и больше забивала себе этим голову. Как всегда. Саша не может по другому. Или например про четверные. Про то, что она якобы все растеряла и больше не сможет прыгать как раньше. Все это было, понятно дело неправдой. И Саша это сама прекрасно понимала, но все же это осталось у неё в мыслях и при каждом заходе на прыжок она вспоминала об этих ужасных комментариев. Ну вот не могла она это забыть. Не могла. А вот комментарии по поводу того, что она испортила Кондратюка ранили ее ещё больше. Об этом она думала намного больше, чем о других. Все писали, что она его испортила и теперь он не будет выступать так же хорошо, как раньше. Что не будет таким же стабильным. Марк говорил ей, что не нужно это все читать. А если читать, то сразу забывать. Ведь никто не знал какое влияние она на него оказывала на самом деле. Только самое положительное. Сказать честно, с её приходом в ЦСКА, он резко стал тренироваться лучше. Светлана Владимировна это заметила первой. Она уж точно не ошибается. Потом уже и сорты начались. Там-то все и поняли, что ничего он не растерял и ничего ему наверстывать не нужно. Она дает ему силы. Никто не представляет какие. Даже Саша. Только один единственный Марк. А можно оно и к лучшему? Может, это самое большее чего я достойна? Может, всё не так уж и плохо, как могло быть? — проноситься у неё в мыслях. От чего становиться ещё хуже. И она начинает плакать еще больше. Недавно ведь остановилась, а тут еще хуже. Не удивиться, если завтра проснется вся опухшая. Да у неё самая настоящая истерика. Вроде больше года прошло, а до сих пор болит. Болит сердце от воспоминаний. Болит, когда пересматривает тот самый легендарный и в то же время болезненный прокат. Через час, а может и два. Она не знает, сколько времени прошло с того момента, как зашла домой. Приходит Марк. Это она поняла по его голосу. —Ты прикинь что случилось. Сейчас все расскажу. Зря ты не пошла, - веселым голосом говорит парень, параллельно направляясь прямо к ней. Увидел её красную макушку, выглядывающую из-под спинки дивана, —В общем рассказ… Он увидел свою девушку совсем не в том состоянии, в котором видел в последний раз. Она была такой раздавленной. Такой красной от слез. Потеки от туши уже не то, чтобы были на щеках, они уже были на шеи и испачканной от неё одежде. —Что случилось? - хотела же она привести себя в порядок перед его приходим. Видимо не вышло. Настолько сильно ей въелись гадкие мысли, не столько в голову, как в душу. Её это терзало. Не давало успокоится. Саша ничего не смогла сказать, только крепко прижалась к нему, сидя как маленький комочек. А Марк не стал её допрашивать. Просто молча гладил её по макушке и слушал её всхлипы. Знал, что все равно ничего не услышит. Знал, что лучше просто помолчать. Ничего более. Ей это сейчас совсем не нужно. Лишь его объятия. А когда всхлипы закончатся, он поймет, что она заснула и аккуратно уложит ее в кровать. Так, чтобы не разбудить. И крепко обнимет. Так он ее защищал. Так он ее поддерживал и давал побыть слабой. Ведь не любила она показывать свою слабину. А он ее мог видеть какой угодно. С ним она становилась собой. Настоящей.