Восхождение в мире ГП

Глядя на то, как демоница практически без усилий убивает людей, Александр с трудом сохранял контроль. Среди них были его родители, и то, что они одеты-обуты в артефакты, носили кучу амулетов и вооружены различным магическим оружием, нисколько его не успокаивало. К своему глубокому сожалению, он не имел права вмешиваться, у него была другая миссия. Оставалась уповать на артефакты, людей и Сириуса, который сражался вместе со всеми. Последний почему-то внушал доверие больше всего. Отбросив все лишние мысли, Александр сосредоточился на стоявшем за туманной преградой демоне. Проскользнув сквозь окно, он мягко приземлился возле стены, не издав при этом ни единого звука. Впрочем, приспичь ему закричать, в разгаре битвы — это мало кого бы заинтересовало. Двинувшись вдоль стены, стараясь при этом не попасть под шальные пули и заклинания, Александр добрался-таки до противоестественной туманной преграды. При ближайшем рассмотрении, она оказалась ещё страннее, и от неё веяло чем-то опасным и противным. Скривившись, Александр в одно движение легко перемахнул через преграду, приземлившись на другой стороне, где даже звуки боя как будто исчезали, поглощаясь туманом. Первым, что увидел Александр, было лицо демона, с отвратительной ухмылкой смотревшего прямо на него, словно бы он видел через невидимость. Похоже и вправду мог видеть, даже несмотря на невидимость. Убедившись в этом, Александр снял маскировку за ненадобностью, представ перед демоном во всей красе, отчего улыбка на и без того кошмарном лице превратилась в звериный оскал. Они смотрели друг другу в глаза, не решаясь напасть. В глазах демона плескались ярость и злоба, но они не были обжигающими, готовыми пожрать любого, холодная ярость была намного страшнее. Она не туманила мозг, а наоборот обостряла мышление и чувства. Делала демона ещё опаснее. В глазах же Александра застыло арктическое спокойствие. Он был собран и отринул все лишние чувства. Но долго так стоять они не могли, это понимал демон, это понимал и Александр. Чем быстрее он расправится с демоном, тем быстрее поможет остальным. Поэтому Александр был первым, кто нарушил своеобразное перемирие — он сжал в правой руке меч, отчего тот в мгновение покрылся голубым пламенем, в котором периодически появлялись маленькие молнии. Плащ так же трансформировался — теперь Александр был одет в полные рыцарские доспехи со щитом в левой руке, такого же чёрного цвета, как и плащ. Превращение заняло у Александра не более пары секунд, за которые, впрочем, демон успел приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки. Размашисто ударив, демон попытался распороть доспехи, а вместе с ними и такую нежную и хрупкую человеческую плоть. Но Александр не зря проводил десятки часов в подземелье, доспехи просто так не дали демону добраться до своего хозяина. Когти демона лишь оставили несколько борозд на металле и не более. К тому же доспехи обладали скрытой способностью, и демона отбросило назад, как будто в него врезалась гружёная фура. Александр не стал медлить, когда демон пришёл в себя — он уже был рядом с ним и с размаху попытался отсечь ему голову. Демона такая участь не прельщала, и он закрылся рукой. Меч был отличным и очень сильным оружием, которое могло нескольких гоблинов одним ударом убить, но у демона после удара осталась лишь неглубокая кровоточащая рана и всё. Увидев результат, Александр поспешил разорвать с демоном дистанцию. Он не знал, сколько времени они провели обмениваясь ударами, то сближаясь, то отдаляясь. Время как будто слилось в одну линию повторов. Они оба были сильны, и если бы сражались не с друг другом, а с кем-то другим, то давно бы уже победили своих противников, но их силы были равны. Оставалось лишь уповать на то, что кто-нибудь из них в один момент расслабится, допустит ошибку, и тогда другой нанесёт решающий удар, разрывая эту порочную петлю. Неожиданно каким-то потусторонним чувством Александр ощутил грозящую ему опасность. Он бы так и не прислушался к нему, ведь от находившегося перед ним демона тоже исходила опасность, но это чувство указывало не на него, а на что-то иное, что-торасполагавшееся сзади, в слепой зоне. Поэтому Александр доверился чутью. К сожалению, даже той крохи времени, что он потратил на принятие решения, хватило его противнику. Попытавшись уклониться, Александр почувствовал удар по шлему, отчего в голове зазвенело, а сознание на миг отключилось, в то время как тело его летело и врезалось в стену. Придя в себя, Александр к своему ужасу увидел стоявших перед ним демонов. Та, с которой должны были сражаться его родители и остальные, была практически цела, если не считать незначительных ран, которые буквально на глазах затягивались, не оставив после себя и следа. Раз демоница цела, значит... Александр не мог поверить… этого просто не могло быть, не могло... Он не хотел в это верить, но факты указывали на то, что его родители... мертвы. Это понимание ударило по нему со всей силы, как будто Александра огрели мешком с цементом. Он не хотел в это верить, всем сердцем и душой не желал, но факты... О, эти факты были бесчувственными, жестокими и не милосердными, они плевали на Александра, откровенно говорили о том, что причиняло невыносимую душевную боль. Ему не хотелось верить, но и не верить он не мог. Ранее бывший холодным и рассудительным разум теперь словно бы заволокло туманом. Внезапно, как озарение, Александру пришла в голову одна мысль, и он, проигнорировав демонов, помчался в ту сторону, где должны были находиться родители. Демоница собралась на него напасть, но главарь остановил её, бросив: — Не вмешивайся. На морде демоницы отразилось непонимание, но она подчинилась и последовала вслед за демоном, который уже, как и Александр, оказался на другой стороне стены из тумана. Там они застали Александра в ужасном состоянии и оттого для них настолько приятном. Демоны с нескрываемым удовольствием наблюдали за ним. Александр застыл перед кровавым месивом, устилавшим пол. Он смотрел в одну точку. Среди трупов лежала его мать, а рядом отец. Узнать в них родителей Александр мог только по одежде, так как лица их представляли собой месиво из костей, плоти, крови и мозгов. Тела их выглядели не лучше. У обоих не доставало конечностей и внутренностей. «Господи! Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет…» Слезы градом катились по его щекам, падая тяжёлыми каплями на покрытый кровью пол. Осев на колени, Александр с нежностью обхватил то, что осталось от его родителей, прижал к себе и зарыдал в полный голос. Постепенно рыдания стихли, а Александр, покрытый кровью с головы до ног, казалось, превратился в статую. Интереса для демонов он больше не представлял, поэтому главарь отдал демонице приказ разобраться с ним. Та восприняла приказ с радостью — молниеносно оказалась возле Александра, сделала замах, чтобы раз и навсегда отсечь ему голову, но… он неожиданно повернулся к ней и посмотрел прямо ей в глаза. Застыв на месте, демоница увидела такое, что даже на мгновение, всего мгновение, испытала ужас... не страх, а подлинный животный ужас, какой обычно испытывает добыча, припадая к земле перед самым опасным хищником. И что более страшно, в глазах Александра она не видела гнева или ярости, совсем наоборот — его глаза были пусты, и демоница увидела в них Бездну. Быстро переборов приступ страха, она хотела было ударить Александра, но тот неуловимо исчез. Ошеломлённо оглядевшись, демоница почувствовала удар в бок, затем ещё и ещё. Удары сыпались со всех сторон, а она видела лишь тень. И вот уже тело самой демоницы валялось на полу, истекая омерзительной кровью, а Александр, покрытый множеством ран, обессиленно упал на колени. //Хлоп-хлоп// Эхом отразились хлопки, и до этого не принимавший активного участия в происходящем демон направился к Александру. Подойдя, он посмотрел на своего врага и нанёс удар. *** Было ощущение будто кто-то играется с выключателем, но вместо лампочки — сознание Александра. Раз… и оно включается на несколько секунд, а затем снова выключается. Это был долгий цикл, не менее десятка повторов, к которым он уже привык, но… в последний раз он пребывал в сознание подозрительно долго… десять секунд, двадцать,минуту, две минуты. Это позволило ему наконец сосредоточиться на мыслях и ощущениях. «Хм, почему такое странное чувство?» Александр действительно ощущал себя странно. Почему-то до этого ему не хотелось открывать глаза, словно он опасался увидеть что-то плохое. И всё же он решился. Крохотная комнатушка, тесная и узкая, обставлена небогато — стол, стул, шкаф и кровать, вот и вся мебель. В другой ситуации это бы просто удивило Александра, но непонимания добавлял и тот факт, что он был привязан к кровати тугими кожаными ремешками. Александр попытался освободиться, но ничего не вышло. Почему-то он ощущал каким-то шестым чувством, что нужно просто немного подождать, и что не стоит использовать свои силы. Поэтому оставалось лишь расслабиться и дожидаться кого-нибудь, кто к нему придёт, но это не мешало ему размышлять о своём заточении. «Что я вообще тут делаю? И почему я ничего не помню? Ладно, нужно подождать, всё равно я пока ничего не знаю». Лёжа в кровати, он погружался в себя и обнаруживал всё больше странностей. У него явно отсутствовала память. Это чувство было сложно объяснить словами. С одной стороны, он помнил, что утром ему нужно идти в надоевшую школу, но с другой, он осознавал, что огромный пласт памяти сейчас недоступен ему. Это сбивало с толку и путало мысли, но и пробиться через стену, ограждавшую недоступные воспоминания, Александр не мог, сколько бы не пытался. За те пол часа, что он провёл в таком состоянии после пробуждения, он досконально изучил потолок, в особенности трещины, успел поразмышлять о своей судьбе и представил, что было бы, если бы его вот так заперли на несколько лет. В общем, развлекался как мог. Когда же дверь тихо скрипнула, обрывая его размышления о том, что было бы, если бы пауки умели дышать под водой, Александр приподнял голову, насколько это было вообще возможно, и увидел своего долгожданного гостя. Стоявший в дверях гоблин отличался от своих собратьев, которых Александр крошил в капусту в подземелье, лишь цветом кожи — серый, вместо зелёного — и, вероятно, умом. — Вижу, вы очнулись, мистер... — гоблин на мгновение задумался, складки на его широком лбу сложились, после чего он, наконец вспомнив, продолжил: — мистер Кроу. Или вы предпочитаете, чтобы вас звали по имени? — Почему я не дома, и что вообще происходит? — как только гоблин закончил, не медля ни секунды, спросил Александр. — А вы не помните? Что ж, это всё усложняет. Прошу меня простить, но я вынужден удалиться для консультации по этому вопросу. Хотя кое-что перед уходом я могу рассказать — мы спасли вас от демонов. Ещё чуть-чуть, и вы бы погибли, как остальные, но мы успели. Всё, больше я не имею права говорить. Отдыхайте. Гоблин резко повернулся и, сделав несколько шагов, оказался в коридоре. Стоило двери закрыться за ним, ремни, что держали Александра, магическим образом отстегнулись, давая ему свободу. Но он не спешил воспользоваться предоставленной возможностью, лишь принял сидячие положение и потратил немного времени на растирание затёкших рук и ног, после чего снова задумался. Гоблин упомянул демонов и его спасение. Можно было бы подумать, что это шутка, но отозвавшаяся боль из закрытого отдела памяти говорила об обратном. А это указывало на то, что недоступность некоторых воспоминаний напрямую связана с полученной от гоблина информацией. Поэтому Александр уже всерьёз взялся за очередную попытку разблокировать эти самые воспоминания. Когда через пол часа гоблин вернулся и вновь подошёл к Александру… то резко замер, встретившись с убийственно холодным взглядом. Александр смотрел на него не мигая, как удав смотрит на кролика. — Я убил эту тварь? В этой короткой фразе было столько холода и жажды убивать, что она ощущалась на физическом уровне. Гоблин даже поежился, как будто от мороза, и поспешил ответить: — П-простите, к-кого вы имеете в виду? — Ту тварь, что убила маму и папу. Демоницу, — последнее слово Александр как бы выплюнул. — Я не знаю. Мне известно лишь, что вас спасли в тот момент, когда вы убили одного демона, а второй собирался убить вас. — Значит, убил,— удовлетворенно подытожил Александр, а затем задал следующий вопрос: — Когда это было? — Три недели назад. Мы пытались привести вас в чувства, но вы были невменяемы и бросались на всех, пришлось принять некоторые меры. — Что произошло в мире, пока я был не в себе? — По последним сведениям Лондон и некоторые его окрестности находятся под контролем демонов. — Значит, я не смог их остановить и в этот раз? Александр задумался. — Так где же я нахожусь, в таком случае? — после напряжённой минуты молчания, задал он новый вопрос. — В убежище, под банком, — ответил гоблин. — Ха, значит, не всё потеряно, раз они сюда не добрались. Ну что ж, это немного утешает. Где Гарри Поттер известно? — Прошу прощения, у меня нет такой информации, — отрицательно покачал головой гоблин. — Ладно, расскажешь остальное по пути к старейшинам или кто у вас там. Александр вызвал из подпространства одежду. Гоблин с интересом в глазах наблюдал за тем, как он одевается, а дождавшись его готовности, попросил следовать за ним. Александр подчинился. Спустя некоторое время они остановились перед огромными каменными дверьми с вырезанными на них фигурами. Гоблин замолчал, подошёл ближе к одной из створок и, приложив к ней руку, подержал её так некоторое время. Дождавшись, когда начавшие двигаться при его прикосновении элементы остановятся, он отошёл в сторону, жестом приглашая Александра пройти первым. И вновь тот подчинился. А ступив в круглое каменное помещение с колоннами в виде гоблинов — не без интереса осмотрелся. В центре зала стоял каменный же круглый стол, за столом сидели важного вида гоблины, сверлившие Александра нетерпеливыми взглядами, в которых читались самые разные эмоции. Александра это нисколько не тревожило, и сел на предложенный стул он лишь тогда, когда полностью удовлетворил своё любопытство. Гоблины, несмотря на свой рост — наверное его и компенсируя — любили размах, именно поэтому стул не был маленьким. Оглядев собравшихся, Александр спросил: — Вы знаете, кто я? Один из гоблинов, ничем не отличавшийся от других, а потому терявшийся среди одинаковых лиц, ответил: — Нам известно твоё имя, Александр Кроу, но нам также известно и другое, то, о котором ты, по-видимому, ещё не знаешь. — Вы ошибаетесь. Предположу, что вы узнали мои способности и думаете, что я оттуда. В этом вы оказались правы, спору нет. Но вот кто я — вы всё-таки не понимаете, иначе бы не вели себя со мной так. — В таком случае скажи нам своё имя, — взял слово другой гоблин, с виду немного старее остальных и с чуть более длинным носом.