Венценосный брат

      – Налей ещё вина!       Кэйдж хохотала до упаду, идя по дороге. Тэйлор с беззлобной усмешкой пожал плечами, наполнил бокал и передал его Кэйдж. Пыль взмывалась к небу, когда Кэйдж вприпрыжку уносилась вперёд, оборачивалась и ухмылялась Тэйлору, напевала что-то себе под нос, а потом и во всё горло.       Потом она всегда садилась, не важно куда: в луговые травы, на жёсткие камни мостовой города Камней или Дождя, на шаткий стул в таверне – ночью, да и днём тоже, ни её, ни Тэйлора не заботили такие мелочи. Им было легко и беззаботно, когда они оставались вдвоём. Вот и сейчас: Кэйдж с важным видом выбежала на середину поляны, совсем не грациозно и не по-аристократически плюхнулась траву и запрокинула голову вверх.       Тэйлор чувствовал, как в груди теплеет, глядя на неё, всю в пыли и грязи, такую открытую и свободную. Совсем не чета фальшиво улыбающейся жрице, которую он встретил слишком давно, чтобы даже вспомнить.       Тэйлор сел рядом с Кэйдж, соприкоснувшись с её плечом своим.       – Смотри, – он пальцем указал на звёзды, не заботясь о том, насколько это некультурно. – Восходит полная луна.       Они с Кэйдж любили смотреть на звёзды. Он – потому что звёзды сияют ярко-ярко, а она – потому что ночное небо по духу напоминает Бога Смерти. Такое же тёмное, но в то же время блестящее.       Причины совершенно глупые и несуразные, несерьёзные, бессмысленные – общество смогло бы подобрать множество синонимов. Но Тэйлору нравится, и Кэйдж тоже. И остальное теряет значение.       Кэйдж хмыкнула, подняла бокал и отпила. Тэйлор взял его и тоже отпил – совершенно обыденное действие, давно вошедшее в привычку, когда денег на алкоголь было совсем мало. Тогда им хватало лишь на одну чашу, и Тэйлор с Кэйдж всегда распивали её вместе. Сейчас никто из них не возражал против этого маленького обряда, и Тэйлору хотелось мурчать, совсем как кот, когда Кэйдж ухмылялась ему, ерошила волосы и передавала бокал.       Кэйдж поднялась, слегка пьяная, с шебутной улыбкой на губах и весельем в глазах. Её ботинки отлетели куда-то в сторону, – Тэйлор вспомнил, как она однажды упоминала, что любит ходить босиком, – и весёлый смех зазвучал, когда она закружилась по поляне в своём странном танце. Мягкая трава приминалась к земле её шагами, чёрные одеяния жрицы вздымались при каждом кружении, а волосы покачивались в такт тишине ночного мира.       Тэйлор подошёл к ней, всё ещё держа бокал в руке, и сам закружился. Его длинные волосы лезли в рот Кэйдж, когда они кружились рядом, заставляя её отфыркиваться, но это было так беззаботно, естественно и мирно, что никто из них на самом деле не возражал.       – Так выпьем же ещё, есть время до утра!       – А впереди дорога так длинна.       «Ты мой бессмертный брат, а я твоя сестра»       А ветер дует свеж, качает вековые деревья леса, холодит дорогу и поднимает пыль. Волосы Кэйдж застилают ей глаза, и Тэйлор протягивает руку к ней, заправляет их за ухо, и они вместе хохочут. Почему? Им давно не нужна причина, если счастье – недостаточный аргумент.       Тэйлор идёт впереди, постоянно оборачиваясь на Кэйдж. Дорога им – родной дом, мягко ласкает босые ноги, пока ботинки Тэйлор несёт в руках.       Да, Тэйлор снова стал наследником Стэнов, но это не значит, что он готов оставить своё бродяжничество. Он жаждет быть свободным, и лишь ночь и Кэйдж готовы подарить её ему. В темноте привольно, дышится легко, приятно, туман над головою как благословение, и Кэйдж идёт рядом. Сейчас, когда он может идти с ней бок о бок на своих ногах, Тэйлор счастливее, чем когда-либо прежде.       – Так выпьем же ещё, мой «молодой король», – насмешливо толкает его в бок Кэйдж, как делает всякий раз, когда он выглядит задумчивым аристократом. Тэйлор ухмыляется и залпом допивает всё вино прямо из бутылки, после чего отдаёт её Кэйдж уже пустой. Кэйдж возмущённо вопит, а Тэйлор со смехом убегает от неё.       Им всегда было всё равно, что подумают другие, и оттого Тэйлору так легко позволять Кэйдж ругаться на него последними словами и шутливо материть её в ответ. Их лёгкое сердце лежит к этому путешествию и раздолью, и они никогда не стеснялись этого.       Кэйдж обнимает его, и Тэйлор обнимает её в ответ. Они плачут в объятиях друг друга до рассвета.       Это первая ночь Тэйлора, когда он смог бежать рядом с Кэйдж, а не ехать в своём инвалидном кресле.