Друзья по колледжу

      — Я тоже. — без тени сомнения ответил Антон. Арсений даже не ожидал никакого действия, а тут ещё и положительное утверждение.       Мальчишка подполз к мужчине, обхватывая его руками, целуя того в щёку, а после ложась на плечо своей головой, дыша прямо на шею. Преподаватель от этого зажал губу: ему безумно сильно хотелось поцеловать парня, трогать его везде, не отпускать и просто проводить с ним время. Он прекрасно понимал, чего сейчас добивается подросток, но не мог позволить себе это, как минимум из-за того, что он болеет:       — Гормоны? — улыбаясь говорит шатен.       — Это я должен у тебя спросить. — ответная улыбка и поцелуй в макушку прилетают от старшего. Антон немного погрустнел. — Не этого ты ожидал, я знаю. Но позаботься пока что о своём здоровье.

***

      Шастун лежал у себя на кровати и мирно сопел, когда в комнату вошла Ира. Она подошла к Антону и посмотрела: сонная, растрёпанная причёска, красный лоб и холодный пот. «Заболел, что ли». Махнув рукой и убедившись, что он точно спит, она подошла к тумбочке, присев на коленки. Достав из кармана бумажку и ручку, девушка принялась писать:       Арсений Сергеевич, здравствуйте. Это Ира Кузнецова — ваша «ученица» ученица. Вы, конечно же, знаете про то, что я в курсе ваших с Шастуном отношений. Хочу сказать, чтобы вы не беспокоились об этом. Я уже поняла, что это не просто игра, как было со мной. Что-то большее, что я так и не смогла почувствовать с вами. Я принимаю это. Больше беспокоить не буду: сегодня же я уезжаю домой к родителям, а после Нового года забираю документы с колледжа. Я не могу учиться там, где есть вы. Может я для вас и была временной, вы для меня всегда были кем-то важным. До свидания».       По её щеке скатилась слеза, и она быстро покинула помещение, хлопнув дверью. Из-за звука Антон проснулся. Никого не было, только записка. «Мне?» Не долго думая, он взял её и стал читать. С каждой буквой его глаза всё больше и больше щурились, чтобы понять — может это шутка? Нет, безусловно, Ира была плохим человеком, она ему не нравилась. Но… Причина, по которой она это делала, была. Ему стало неловко, и он быстро положил листок на место. Руками он обхватил голову: «Дурак… Она любила его, он, возможно, тоже. А ты ворвался и испортил всё…»       — Привет. — щелчок двери означал то, что пришёл Арсений. — Как дела?       — Н…нормально!.. — мужчина с подозрением посмотрел на подростка и спросил вполне логичный вопрос.       — Что-то случилось?       — М…может мы…ну… делаем что-то не правильно?       — С чего ты это решил?       Антон замялся и, не придумав, что на это ответить, протянул листок. Брюнет также стал читать содержимое. На его лице не читалось ни одной эмоции. Парень подумал, что прямо сейчас его ждёт пинок под зад, так как такое молчание было вообще не хорошим знаком. Пару минут спустя Арсений выгнул бровь и спросил:       — Из-за этого? — он засмеялся. — Не хочу её расстраивать, но ты мне понравился с первого дня, а её я изначально предупреждал, что никаких отношений быть не может. Если она тем самым пыталась добиться моего внимания — всё получилось. Но, если нет — то её посыл мне непонятен. Она сама пишет, что всё приняла, мешать не будет, уйдёт из колледжа и даже уедет из Питера. Она уже взрослая и должна понимать, что это её осознанное решение. Я отговаривать не буду. И ты не волнуйся. — он обнял парня. — Ты даже представить не можешь, как я испугался, когда ты сказал мне ту фразу. Побольнее выстрела будет.       — Извини…       — Не извиняйся! Всё хорошо, я не в обиде.       Антон улыбнулся и в ответ обнял мужчину. Руки были холодные, так как Арсений пришёл с улицы, а вот тело тёплое. Неосознанно подросток упал на брюнета, а тот не был против: аккуратно поправил волосы, падающие на лицо мальчишке. Студент смотрел такими искренними и искрящимися глазами, что грех не поцеловать. Арсений наклонился к нему и прижался губами. Море эмоции и впечатлений переполняли обоих. Антон стал руками залезать под кофту мужчины, пока тот целовал его. Он ощупывал рельеф, который прятался за одеждой. На секунду профессор отстранился, беря чужие руки в свои:       — Может не стоит? Ты себя не очень хорошо чувствуешь. — Антон с надеждой посмотрел в глаза Арсения, но тот действительно волновался.       — А если я буду называть тебя «Арс», м?       — Я буду счастлив. — он улыбнулся. — Я правда беспокоюсь за тебя.       — В Новый год. — Арсений непонимающе посмотрел. — Прямо в 12:00, под бой курантов. Я правда этого хочу, не думай, что совратил меня, хорошо?       — Договорились. — брюнет сделался серьёзным, протянул руку мальчишке, а тот засмеялся.       — Блять, деловая сделка!       — Кстати, хотел поговорить о матах. — Арсений взял парня за два плеча. — Я тоже живой человек и могу сказать плохое словечко, но давай договоримся, что за каждое матное слово партнёр загадывает желание. Так они будут хоть как-то окупаться.       — Любое?       — В пределах разумного.       — Минет — разумно?       — Антон!

***

      Дни летели не так уж и медленно: двадцать восьмого парень ещё болел, двадцать девятого он болел, но уже без таблеток, тридцатого просто небольшая температура. Все прогнозы преподавателя подтвердились. Новый год уже сегодня. Для всех это был тёплый праздник, который означал смену года, подарки, наряженную ёлку, салюты и вкусные блюда. Для подростка же этот день был особенным: если мужчина сдержит, сказанное им слово, то случится то, о чём он даже не думал в начале своего поступления в колледж.       — Тох, с наступающим! — Дима сидел в холле отеля, смотря на большом плазменном телевизоре, который стоял для всех желающих, какие-то советские комедии, которые крутили в честь Нового года. — Как чувствуешь себя?       — Неплохо. — сонно ответил друг. — Где остальные?       — Если ты про наших, то Катя с Оксаной красятся, а Серёжа ходит по комнатам и собирает компанию.       — Зачем?       — В смысле? Тебе не сказали? Ты чё! Короче, мы под Новый год собираем как можно больше людей, чтобы собраться у нас в номере и отметить по крупному: все принесут что-то из еды, какие-то игры, настолки, напитки разные. Будет круто! Ты же идёшь? — Антон сделал виноватый вид. — Эй, и что один делать будешь? А-а-а… — он встал и подошёл к другу, похлопав по плечу. — У тебя же там Арсений Сергеевич… Всё, мешать не буду. Соситесь, голубки! — он хихикнул, садясь на место.       — Ты чё, обалдел? Кхм… Охуел? А если бы тут кто-то был? Ты, конечно, молодец, что знаешь, но давай не будешь кричать об этом в общественных местах, окей?       — Так я был прав? — он проигнорировал. — Значит, м, ну, ты понял. Да? — подросток показал кулак, на что Дима рассмеялся. — Ладно-ладно. Кстати, ты можешь рассказать, что с Ирой произошло? Я, конечно, её недолюбливал, но всё же.       — Она спалила меня и Арсения.       — «Арсения»? М… Какая фамильярность.       — Арсения Сергеевича, я имел в виду. Так вот: кошмарила нас до жути, а потом написала записку ему, что мол «я всё принимаю, это ваш выбор, вы разбили мне сердце, аривидерчи».       — Комично.       — Ага. — он посмотрел на часы. — Ладно, время уже семь. Я пойду? Всё равно одно и тоже каждый год крутят по телеку. — он уже почти ушёл, но на секунду задержался. — Ах да: желаю, чтобы у тебя с Катькой всё получилось! — Антон быстро убегал, подгоняемый фразами по типу «на себя посмотри».

***

      Преподавателя в номере не оказалось. Впрочем, для подростка в данную секунду это было на руку. Первым делом он достал из чемодана ту самую запакованную коробку, которую, после ссоры в автобусе, даже не надеялся доставать. После из небольшого пакета вытащил какие-то сладости. Финальное, что он хотел сделать, это написать чистосердечное письмо — самая трудная задача…       Дорогой Арсений Сергеевич Арс, ты действительно мне важен и нужен. Если я когда-то оскорблял тебя, говорил что-то плохое и вёл себя по-хамски — я не буду этого отрицать. Вместо этого я хочу извиниться и сказать, что до сих пор мне очень страшен и непонятен тот путь, что я выбрал. Ни в коем случае не думайте, что это ваша твоя вина. Возможно, я всегда был таким, просто до этого не знал. Я, честно говоря, в ахуе в шоке с того, что этот Новый год я отмечаю не с мамой и бабушкой, не с друзьями, а с любимым мне человеком. Каждый раз, когда я думаю о будущем — мне страшно, когда что-то идёт не по плану — мне страшно, когда кто-то говорит обо мне плохое — мне страшно. Мне не страшно только тогда, когда ты ТЫ рядом. Возможно, ты подумаешь, что я — трус, и будешь прав. Как бы мне не хотелось казаться лучшим в твоих глазах, я не смогу. Я правда стараюсь, но… Прости. Я уже извинялся, но могу делать это хоть тысячи бесконечность раз до тех пор, пока полностью не буду истощён или не умру. Прости… Я поднимаю вообще не праздничные темы, да? В Новом году я хочу пожелать тебе успехов (со мной), удачи по жизни и поменьше таких учеников, как я. Пока ещё не понял, что имею в виду. То, что я плохой, и тебе не нужны такие студенты, или то, что я у тебя один и буду ревновать к себе подобным. Люблю тебя, что ли… Хотя, даже это мне сказать очень тяжело. Во мне будто бы борются две личности: первая тебя обожает, вторая боится. Я не такой, как ты. Мне тяжело принять это факт. Но. Я готов пробовать, если ты обещаешь быть рядом.

***

      На часах было одиннадцать тридцать. До Нового года буквально полчаса. Антон лежал на кровати, укутавшись пледом. Он спал, так как его убаюкал постоянный шум телевизора, на котором по первому каналу показывали «Ирония судьбы или с лёгким паром».       — Я тут! — ему не отозвались. — Антон? Ты здесь? — Арсений прошёл в комнату и увидел спящего мальчика. Ему бы очень не хотелось будить того, но в праздник — грех. — Эй, Тош. Просыпайся.       Антон открыл глаза, расплываясь в улыбке, когда увидел мужчину. А после запаниковал:       — Сколько времени?!       — Ч-ч-ч. Спокойно, сейчас 23:30.       — Слава Богу… — он встал и нагнулся под кровать, откуда достал три подарка. — Поздравляю!       — Это мне? — он искренне удивился, так как рассчитывал, что сегодня ничего не получит. Открыв коробку он увидел собственные маленькие портреты, нарисованные от руки, кольцо с каким-то камнем и шарф. — Ты рисуешь?       — Скажу честно, что нет. Я попросил Оксану. Пришлось соврать, что у тебя день рождения! Шарф мне мама связала. Её вещи всегда меня согревают. А кольцо я тебе своё подарил — на память. Оно было чуть ли не самым любимым.       — Это очень красиво. Спасибо. — Арсений посмотрел на кучу сладостей и улыбнулся, съедая одну конфету. Последнее, что оставалось — это письмо.       — Слушай… А ты можешь его прочитать потом? Не при мне?       — Что здесь такого?       — Я там ошибок понаделал, фигню какую-то написал… Ну, в общем, не надо, ладно?       — Антон, неужели ты думаешь, что из-за этого я, не знаю, осужу тебя? Или выгоню за дверь? — он открыл конверт, в котором лежал листок, и стал читать. Он минут пять читал всё, что было написано. Подросток был уверен, что и за минуту бы тот справился, но мужчина, видимо, хотел перечитать всё несколько раз. — Я тебя тоже люблю… Ты стыдишься этого? Почему раньше не сказал? — молчание. — Всё, что зачёркивал, можно было бы оставить. Хотя, обращения на ВЫ и маты не надо. А в остальном… — он обнял шатена. — Я обещаю, что буду с тобой рядом, договорились?       — Угу…       — Давай пока сменим тему разговора. — он стал доставать какой-то подарок. — Это тебе, с Новым годом! Там, конечно, не так много всего, как у тебя, но, надеюсь, тебе понравится. — мальчишка стал с интересом рвать подарочную обёртку, открывая крышку.       — Что?.. Боже! — он чуть не закричал от радости. — Это же пипец какие дорогие наушники! Apple? Арс! Я не могу это принять!       — Конечно можешь, я это купил специально тебе. Пользуйся. — новые airpods max. Это была действительно дорогая покупка, но Арсению было плевать. — Могу я тебя поцеловать?       Антон, не отвечая на вопрос, сам взял мужчину за щёки, притягивая к себе и прижимаясь своими губами. Профессор уплыл в какую-то другую вселенную от того, что подросток впервые поцеловал его сам, а не по инициативе старшего. Парень ближе подсел к брюнету, чувствуя, как чужие руки начинают касаться его груди. Он пытался не обращать внимания, но видел Бог, это у него плохо получалось. На секунду оторвавшись, подросток снял рубашку с преподавателя, незаметно вдыхая аромат его парфюма. Арсений посадил парня на свои колени, выцеловывая шею. Антон запрокинул голову наверх.       На шее подростка стали появляться красные следы. Дыхание было уже тяжёлым, но он не хотел останавливаться. Они снова соприкоснулись губами. Параллельно мужчина залез руками под футболка шатена, изучая каждый изгиб и массируя. После снял её окончательно, чтобы она не мешала. Он спускался всё ниже и ниже, доходя до штанов. Брюнет решил, что пока не будет сразу приступать к главному: он гладил поверхность бедра, ладонью надавливая и изредка касаясь внутренней стороны. Мальчишка не смог устоять и издал тихий стон прямо в губы. Арсения это возбудило, и он сжал мышцу:       — Я разрешаю тебе меня трогать везде, где пожелаешь. — выдохнул мужчина.       Антон медленно и аккуратно провёл пальцем по спине, чувствуя, как она покрывается мурашками. Рука скользила где-то в районе талии, но довольно-таки быстро перешла к ремню. Без особого труда он снял мешающий аксессуар, опуская брюки мужчины и снимая их окончательно. Под боксерами явно виднелся признак того, что мужчина возбуждён: подросток с некой опаской смотрел на профессора, а когда собрался с мыслями и хотел сделать хоть что-то с этим куском ткани, Арсений чётко сказал:       — Твоё время вышло. Теперь я. — на его лице появилась ухмылка, которая говорила только о том, что кого-то ждёт самый эпичный Новый год в жизни.       Мужчина попросил Антон снова сесть на кровать, так как в желании осмотреть партнёра он слез на пол. Мальчик послушно поддался. Брюнет смотрел на парня, который пытался хоть как-то прикрыть оголённый верх. Эта картина позабавила его. Его взгляд переметнулся на нижнюю часть: парень сводил ноги.       — Ты боишься? — спросил Арсений. — Послушай, если ты не готов, мы можем не…       — Я готов! — Антон громко сказал эту фразу.       Профессор попросил его встать. Студент был чуть ниже преподавателя:       — Ты — самый красивый, самый добрый, самый умный… — он говорил всё это, а одновременно с этим стягивал висящие штаны подростка, который старался не смотреть вниз. — Я готов быть с тобой даже тогда, когда все от тебя отвернутся. Ты — сексуальный. У тебя бомбическая грудь и бёдра… — низ упал на пол. Следующий шаг — бельё.       — Я сам. — Антон, краснея, снял с себя боксеры. — Арс…       — Ни слова больше…       Арсений целует Шастуна в губы так, что тот отпускает руки от всех мест, что пытался прикрывать. Мужчина уже не просто касается чужих губ, он их трахает своим языком, а рука потянулась к члену парня, который от одного такого лёгкого прикосновения дёрнулся, интуитивно пытаясь уйти. Брюнет стал аккуратно водить сначала около самой головки, а позже опускаясь ниже. Подросток стонал в губы, и преподавателю это нравилось.       — Я сейчас…       Арсений понял. Он убрал руку, пока парень не кончил, и довольно-таки быстрым движением повалил его на спину, возвышаясь сверху, но не ложась. Мальчишка всё ещё зажимался и боялся показываться, но мужчина делал всё аккуратно:       — Сейчас, возможно, для тебя будет новое ощущение. Пожалуйста, не пугайся. Ты в любой момент можешь сказать «стоп». Договорились?       Антон лишь кивнул. Брюнет немного смочил пальцы слюной, подставляя один к упругому кольцу мышц. От недоверия парень приподнял голову, чтобы увидеть, что собираются делать с его телом, но когда почувствовал небольшой толчок и лёгкую боль — упал обратно:       — Арс?.. — обеспокоенно спросил он. — Что это?       — Мне надо тебя растянуть, иначе будет больно.       — Но мне уже…       — Это пока что. — он продолжал проникать пальцем внутрь, а сам потянулся да поцелуя ключицы. Антон издал сдавленный вздох. — Всё будет хорошо.       И он был прав. Спустя минуту боли уже не было. Не сказать, что это прям приятно, но самое главное, что можно было не жмуриться от каждого движения.       — Мхм!       Стон. В него погрузился ещё один палец. Лёгкие болезненные ощущения снова вернулись. Арсений с уверенностью перемещал их внутри. Не дожидаясь особо привыкания он засунул и третий палец, растягивая все стенки. Антон сильнее закрыл глаза. У него даже прокатилось пару слезинок. Руки сжимали простынь, а изо рта вылетали стоны, имя и всхлипы:       — М…мн…мне боль…больно… Арс!.. — мужчина остановился, но не вытащил пальцев. — Сколько ещё так? — заскулил он.       — Послушай… Тебе ведь будет лучше, если я буду растягивать тебя до тех пор, пока не услышу стон удовольствия, а не боли. Поверь, если тебе от пальцев больно, то от моего члена ты точно умрёшь. — мальчик не ответил, а лишь кивнул, в знак соглашения на продолжение.       Его трахали руками… Боже, кто бы мог подумать? Пошлые звуки, ночь, Арсений Сергеевич, Новый год, он голый… Нет, это похоже на сон, причём пока непонятно: кошмарный или желанный. Антон даже не заметил, как перестал закрывать глаза, как убрал свои руки от простыни и потянул их к собственному члену.       — Уже нравится. — самодовольно сказал Арсений. — Но прости, пока без касаний. — он убрал кисти от вставшего столба, который просил разрядки. — А теперь давай серьёзно: ты готов?..       От его ответа зависело многое: одно дело трахаться с пальцами, а другое с…ним. Неловкое молчание и быстрый кивок. Мужчина снова плюнул в руку, размазывая слюну по члену и дырочке. Он навис над Антоном, приставляя член ко входу. Подросток почувствовал габариты и глаза вмиг стали обеспокоенными. Чтобы хотя как-то отвлечь парня от мыслей преподаватель втянул его в поцелуй, входя пока только головкой, как бы ни хотелось большего. Громкий стон прямо в губы. Руки Антона вмиг переместились на спину старшего, немного царапая её. Арсений больше не делал движений, чтобы резко не входить и не порвать ничего:       — Я могу даль…       — Трахни меня…       Антон тяжело дышал, но уже понял, что хочет этого. Тогда брюнет вошёл наполовину, чем вызвал очередной громкий стон, но уже не в губы, а в комнату. Шатен сам закрыл себе рот мысленно, так как ему показалось ужасным, что его мог услышать весь отель.       — Ты прекрасен. Почему хочешь молчать? Для меня твои стоны — услада для ушей. — было очень узко, поэтому Арсению тоже тяжело давались слова.       — Пожалуйста…войди в меня… Я…постараюсь не молчать…       Арсений ещё раз взглянул в зелёные глаза, которые смотрели на него с надеждой, а после вошёл до конца. Громкий стон и пара слезинок из глаз вырвались наружу. Мужчина по прежнему не двигался, так как хотел, чтобы студент привык к размеру.       — Мне больно… Мхм… Пожалуйста, не обращай на это внимания… Выеби мою душу…       Брюнету было немного дискомфортно делать такие поспешные движения, но всё же медленно он начал двигаться. Крик. Имя. Стон. Толчками Арсений стал потихоньку упираться в простату, из-за чего полнота ощущений была совсем иной.       «Боже! Я не смогу выдержать! Что будет? Надо… Блять! Нет! Господи! Что со мной происходит?!»       Профессор стал двигаться быстрее, прикрывая глаза от удовольствия и наслаждения стонами и движениями. Антон намертво вцепился в мужчину. В его голове миллион мыслей, а тело гудит и болит. «Больно, больно, больно. Арс! Больно!» Но он молчал. По ощущениям его тело разрывалось, и делал это любимый ему человек. Секс — нормальная вещь, но в таком ключе она ему казалась незаконной. Арсений двигался не очень быстро, но и не медленно. Пошлые шлепки удара интимными зонами были слышны повсюду. Парень уже даже стал привыкать. И вот он: тот самый момент, которого он ждал. Боль ушла, а наслаждение накрыло его тёплой волной безумия. Его крики прекратились, остались только стоны. Заметив это, Арсений также понял, что скоро он может кончить:       — Тош… Я…мх… Сейчас могу кончить… Будь готов к ускорению…       Движения стали не такими плавными, а наоборот: резкими, быстрыми, немного отрывистыми. По телевизору стали показывать куранты, которые приступили бить отсчётные секунды. Темп был не под стать часам, но это и не волновало: общие стоны, настрой на скорую разрядку и… Вместе с окончанием боя курантов Арсений кончает на постель, пачкая её в собственной сперме, после чего ложится рядом с Антоном, который дышит тяжело, пытаясь перевести дух.       — Я люблю тебя… — также с трудом произносит мужчина, целуя его в губы, чувствуя, как младший расплывается в улыбке. Отстранившись, он спрашивает. — Что тебя так обрадовало?       — Как Новый год встретишь — так его и проведёшь. — улыбаясь ответил тот, а после снова поцелуй и ещё много-много таких.