Воспоминания

Яркие воспоминания давно были утрачены, оставались лишь противные огласки их. Даже попытавшись вспомнить всю картину, выходил лишь маленький пазл, который нужно было собирать и чувствовать эти новые удары. Весенний вечер, родители должны были вернуться ещё час назад, но Осаму даже не предал этому значения, он был только рад такому исходу, на фоне играла детская мелодия с какого-то старого мультика, на диване были два подростка, которые жаждали друг-друга, полураздетая девушка, которая осталась лишь в одном бюстгальтере и нижнем белье, а рядом с ней Дадзай, судорожно искав презерватив, которые должны были быть на столе. Недовольно цокнув, блондинка захотела сказать что-то, но вдруг в прихожей раздался звук открывающаяся двери. Осаму быстро кинул юбку и топ в девушку. — быстрее одевайся. - недовольно выдохнул воздух, который был заполнен женскими духами. Открыв окно и одев свою футболку, та выглядела довольно неопрятно, но никого это не волновало. Когда девушка была одета, то взяв её за руку Дадзай пошёл к двери, родители знали её, так что спрашивать, что они тут делали никто не стал, лишь проводив её до входа, Осаму принялся разбирать покупки. — милый, у нас есть новость, ты можешь быть не очень рад, но надеюсь, отнесёшься с пониманием. - вдруг в дом вошёл парень, он был ровесником для Дадзая, практически такого же возраста. Шатен не сразу понял в чем дело, но когда мать взяла его за руку, до него будто бы дошла всё без слов. — он будет твоим свободным братом - это было самое нелепое представление человека в его новый жизни. Парень выглядел как обычный подросток, волосы были собраны в неудобный хвостик, Дадзай готов был поспорить, что по дороге он развязывался раз десять, глаза приятно-фиолетовые, кожа была будто бы фарфор, так и хотелось потрогать и разглядывать ещё дольше. Взяв шатена за руку, мать прошла в сторону и что-то начала говорить тому на ухо. — ему нужен новый дом, у него сложная семья, а точнее отец, мать ушла ещё в детстве, я думаю, ты можешь понять, просто прими его. - поцеловав сына в щеку, она прошла на кухню. Осаму не то, что бы шокировала эта новость, нет, ему было полностью всё равно. Если тот не будет мешать ему, то всё будет как раньше. По крайней мере, так должно было быть. Спустя год совместной жизни обоим исполнилось по семнадцать. На улице стоит глубокая ночь, обкуренные подростки дерутся на улице, слабое освещение горело в коридоре, два одинаковых по росту парня, один из которых был прижат к стене. Поцелуй был жадным, каждый хотел завоевать куда больше чем имел, жадность, похоть и возбуждение, всё это было у них в взгляде, который встречался с друг-другом. Когда оба отстранились, то стали хватать воздух в легкие. Вдруг холодные руки оказались под чёрной рубашкой, тело горело и требовало хоть капельку внимание, Осаму готов был умолять, чтобы сейчас всё не прекратилось и Фёдор продолжил своими пальцами выводить узоры на теле шатена. — ещё, пожалуйста. - вырвалось с губ Дадзая, его пьяный взгляд был прикован к Достоевскому, парень готов был излиться в руку лишь от одного понимания, что перед ним именно Фёдор, не грязная шлюха с подворотни, а его свободный брат, да и сказать что «брат» было очень натянуто, даже родители прекратили так обращаться к Фёдору. Холодная рука дотронулась до сосков, которые продолжали гореть, фаланги пальцев игриво оттягивали его, а после резко отпускали, закручивали и вновь отпускали, прихожая была заполненная стонами, понимание, что даже если тут бы оказался кто-то посторонний, они бы не остановились, желание было поверх всего, потянув за собой, они оказались на кухне, она была самым ближайшем местом куда они могли пойти. Кухня соединилась с залом, а там и до кровати недалеко, но двое не были в силах отступить и дойти до кровати как нормальные люди. Осаму оказался на кухонном столу, где обычно все ужинали, а мать ставила на этот стол салат и что-то рассказывала отцу, но сейчас это место предназначалось далеко не для пищи. Пиджак приятного белого цвета оказался на полу, чёрная рубашка, в которой остался шатен просвечивалась и за ней было видно весь торс, немного опухшие соски от действий, которые делали с ними ранее, красивое тело, оно было не тронуто, ни одного засоса и укуса. Достоевский прильнул к губам Дадзая, своими руками массируя эрогенную зону через противную ткань. Отстранившись от парня, возникла ниточка слюны, она была последним, что сейчас соединяло двух парней. Приблизившись к уху Осаму, тот облизнул мочку, а после продолжил массировать вставший орган Дадзая. — эта ткань явно лишняя - прозвучало так тихо и спокойно, но так приятно. Шатен готов был слушать этот голос до потери сознания, слушал его, когда тот отвечал на уроках, слушал, когда переговаривался с приемными родителями, но этого было мало. Мало для самого Осаму и мало для Достоевского, оба хотели слышать друг-друга чуть ли не каждую секунду. Один часто распускал слухи про второго, все никогда не думали, что они сводные братья и их отношения настолько близки. Никто бы и не мог подумать, что каждую пятницу примерно в семь часов вечера, по бёдрам Дадзая стекала сперма Фёдора, а шатен умолял, чтобы это не прекращалось и длилось вечность, срывал голос, когда выкрикивал имя брюнета во время оргазма. Обычных поцелуев уже не хватало, тело требовало большего, как и сам мозг. Штаны оказались там же, где и пиджак, пачка презервативов как всегда была в брюках Фёдора, достав и положив её рядом с Осаму, он продолжил раздевать того. Спустя минуты нижнее белье было снято, осмотрев кухню, брюнет уловил кухонную тумбочку, которая была практически рядом. Открыв шкафчик он достал лубрикант, в то место никто из родителей не заглядывал, да и все давно забыли про него, вылив содержимое себе на пальцы он умело стал входить внутрь Дадзая, наблюдая за его реакцией. Он знал, что сначала будет неприятно, удовольствие начнётся потом, Достоевский попросту смотрел на эмоции, наслаждался ими как никогда, изучал каждую черту лица, а после целовал это же лицо. Когда пальцы сделали свою работу, то, убрав их, он открыл презерватив. Смазка сразу же попала на холодные пальцы, но это не остановило верхнего. Одев контрацепцию на половой орган Фёдор приставил его к анальному входу. Осаму недовольно цокнул, из его рта начали вылетать пьяные слова, неразборчивые, бредовые, но все они прекратились, когда член оказался внутри, грудная клетка стала опускаться и подниматься, дабы дыхание, которое было сбито пришло в норму. Толчки не были слишком грубыми, скорее простые, но способные утолить жажду чего-то такого. Когда тела касались друг-друга, то создавались пошлые шлёпки, Осаму давился собственной слюной от удовольствия, он мог выглядеть как распутная шлюха или как весёлый клоун. Ему было без разницы, какая маска сейчас на нем, если рядом с ним человек, которого он полюбил всем сердцем. Минуты развратного секса длились практически как целая вечность, но последний толчок и сперма Дадзая оказалась на его же животе, а Фёдор излился внутрь. Выйдя из Осаму, он завязал презерватив и выкинул в мусорный бак. — поможешь дойти до душа? - хриплый голос раздался практически бесстыдно после всего, что они тут делали, Достоевский лишь кивнул и провёл того в ванную комнату. Сам же принялся убирать все следы, которые оставили эти двоя. Когда кухня была в идеальном состоянии, то он отправился в ту же душевую комнату где сейчас мылся Дадзай. Зайдя, он ощутил пар от горячей воды, слабый запах от геля которым мысля шатен, что-то между кокосом и карамелью. Фёдор успел полюбить и этот запах. Он любил всё, что связано с Дадзаем. Подойдя к душу, на него стали падать капли горячей воды, сам же он оставался холодным. Не успев и снять одежду, которая осталась на нем, вдруг приятная ладонь потянула его к себе. Двое смотрели на друг-друга среди этого пара, любовались и желали каждого из них, уже без похотливого контекста, они хотели жить вместе, хотели уехать от всех, кто осуждал их за любовь, хотели наконец почувствовать себя свободными. Возможно купить маленький дом возле берега море и жить там, заниматься грязной любовью на береге. Пока к их ногам попадала холодная вода с моря они клялись друг-другу в вечной любви. По волосам Достоевского стекали капли воды, одежда противно прилипала к его телу, но вдруг Осаму дотронулся до Фёдора. До противной одежды, позже до его губ, а потом и вовсе своими руками обвил его шею. — я люблю тебя, люблю, как думаю, не любил никого за свою жизнь - поцеловав парня, он тут же отстранился, будто бы посчитал это за ошибку, вдруг до его подбородка дотронулась мокрая рука. — я тоже люблю тебя, твои немного кудрявые волосы, люблю твой характер и твои шутки, которые никогда не были смешными, всё что связанное с тобой, стало мне таким до боли родным. - шатен почти тихо рассмеялся из-за этих слов, а к его губам прильнули и завели в приятный поцелуй, который больше не требовал ответа и согласия. По их телам стекала горячая вода, а сами они — любили друг-друга.