Воды заблудших душ

Кто бы мог подумать , что жизнь меня так нагнет. И не просто нагнет, а скрючит на полу собственной комнаты. Все тело била сильная дрожь, а желудок сжимался от острых спазмов. Вдох-выдох. Успокойся. Но нет же! Меня снова скручивает, а органы пытаются извергнуть несуществующую воду. Дышать становится трудно, а на глазах наворачиваются слезы. «Черт! Тварь! Я прошла! Прошла! Чтоб я еще хоть раз, отдала ключи тебе в руки, ублюдок!»- чертыхалась я в мыслях, стоя на четвереньках. В комнате было темно и душно, но стоило моим слезам попасть на сжатые ладони, как вся комната преображалась. Стены, выкрашенные в нежный бирюзовый, темнели и словно уменьшались, создавая маленькое замкнутое пространство. Воздух, который до сих пор имел легкий аромат соевой лавандовой свечи, наполнился зловонием стоячей воды. И что хуже того, появилось ощущение, что вокруг меня пребывает все больше и больше этой тягучей трясины. Мне казалось, что я до сих пор в катакомбах, тону в зловонной, болотной, практически черной, воде. Легкие жжет, а голова разрывается от этих пыток. На меня накатил новый приступ. Я обхватила живот, вдавливая трясущую руку в область желудка. По спине бежали мурашки, а со лба- холодный пот. Какой-то частью сознания я понимала, что нахожусь в своей комнате, все хорошо. Но мой мозг играл со мной злую, но при этом, какую-то невинную игру. Возможно, я бы и оценила этот жест самосохранения «Я спасаю тебя от воды в твоих легких и желудке, потому что ты начала захлебываться», но черта-с-два! Благодарностей в моей голове столько же, сколько ругательств. Мало приятного в том, что тебя скручивает твой же организм. Чтобы прийти в себя, потребовалось около часа. Благо, проснулась я в четыре утра и успевала привести себя в порядок перед учебой. С губ стекала тонкая слюна, а зрачки были расширены на столько, что могу поклясться- подними я руку, увидела бы каждый свой волосок, как под микроскопом. Да и мое тело трясется не настолько яростно, как рябит у меня в глазах. Часы показывали пять, а спать не хотелось совсем. Да и какой идиот после этого, попытается уснуть? Адреналина во мне сейчас столько, что двадцать банок энергетика и рядом не стоят. Конечно, шутки шутками, но только мысль о сне вызывала во мне приступ паники. Если я сейчас усну, то вернусь обратно. Но не туда, куда где мы закончили. Он не настолько глуп, чтобы позволить мне играть с середины. Кое-как поднявшись на ноги, я подошла к окну и резким движением раскрыла шторы. На улице за окном медленно кружатся белоснежные хлопья, но при контакте с землей- тают. Да, жить на юге, значит не видеть нормальной зимы. Тот факт, что у нас выпадают такого рода осадки- уже чудо. Чаще всего, мы довольствуемся нордостами. В преддверии зимних праздников, соседи украсили свои дома яркими гирляндами, а ели, высаженные на улице- игрушками и фруктами во льду. Так забавно видеть эти разноцветные кристаллики, которые еще вчера были простой водой, а вечером вся улица создавала морозные игрушки. Сейчас их припорошило снегом, искрящим от светодиодов рождественских гирлянд. Я открываю настежь окно, вдыхая утреннюю свежесть и легкий мороз. Высовываю раскрытую ладонь, хватая пролетающих белых мух. Стоило мне поймать одну и взглянуть на черную воду, в которую превратилась снежинка, как меня окончательно клинит. —Да ты издеваешься надо мной ?!—сжимая кулаки, я кричу на улицу, не боясь что меня услышат. Потому как, те перед кем мне могло быть стыдно, находятся в другой реальности. Они спят в своих мягких теплых кроватях. Видят радужные сны, где они катаются на единорогах, убегая в закат от злого директора, которому нужно было сдать отчет. Или не видят снов совсем. Я была бы любому варианту, не только не тому, в котором очутилась я. —Сволочь! Так не честно! Я должна была проснуться, а не попасть в другую комнату! Игра окончена! Ты, придурок!—со злости я опрокидываю прикроватный столик, на котором стоит графин черной воды. Руки судорожно обхватывают голову, запуская пальцы в густые каштановые волосы. Я начинаю качаться из стороны в сторону, переваривая происходящее. Меня обманули. Очень подло. С потолка послышался скрежет и стоило мне поднять голову, как горло сковал немой крик. Я словно забыла как дышать. На меня смотрел он. Существо около четырех метров имело несколько паучьих черных лап и человеческое лицо без глаз и носа. Только улыбка, в обрамлении тысячи острых зубов и длинный шершавый язык. Он облизнул клыки и спрыгнул на пол совершенно бесшумно. Настолько близко, что можно разглядеть волоски на его паучьих конечностях. — Не боишься поплатиться за свои слова?— он протягивает к моему лицу лапу, которая на моих глазах становится человеческой. Его голос низкий, хриплый и если можно было его описать более точно, то так рычит зверь, которого проткнули на сквозь и он умирает, захлебываясь в своей крови. Существо согнулось, уперевшись в потолок плечами. Если бы он мог видеть, то сейчас явно прожигал меня взглядом. — Так не честно…— зло шепчу я, сдерживая крик.— Ты играешь не по правилам. —Я здесь закон… и здесь все подчиняется моим правилам.— Он глухо смеется, а меня окатывает ужас. — Закон Нижнего Астрала 1. Если я умерла, я просыпаюсь. Закон 2. Если я собрала ключи, игра окончена моей победой.— Я понимала, что играю с огнем. Навредить моему телу он не может, а вот убить- запросто. И это будет больно. Настолько, что пережить это снова никак не хочется. Осознавать, что не умрешь, но чувствовать, как тебя расчленяют заживо. Так я умерла в первый раз, когда не собрала всех ключей по исходу времени. В это же раз, он просто утопил меня.— Ты нарушил оба закона. Ты утопил меня в водах катакомб после того, как я отдала тебе ключи! Он не двигается с места. Лишь с тихим скрежетом поворачивает голову на 360 градусов, не сводя с меня несуществующих глаз. Я еле сдерживаю тошноту, когда существо протягивает мне стакан с черной водой, в котором кишат ленточные черви. —Хочешь. Попить. Мэрлин?— Он еще больше растягивает свою улыбку, которая теперь доходит до дырочек-ушей. Не дожидаясь моего ответа, залпом осушает стакан, облизывая зубы. В расщелине одном из них я замечаю червя. Существо словно видит куда я смотрю, по тому слегка ухмыляется, не сводя с меня призрачного взгляда. На моих глазах из его человеческой руки вырастают острые длинные когти, которыми он достает свою закуску и довольно пережевывает. Я скрещиваю руки на груди, нервно поглядывая на него. Такой жест, словно я маленькая глупышка, стоящая перед ним, существом которое живет столько, сколько жив мир, уверена в своей безопасности. А на самом деле, я просто прячу трясущиеся руки, которые моментально стали ледяными от страха. Стараюсь сдержать тошноту, начинаю обтирать себя руками, чтобы хоть как-то унять дрожь. И все не отвожу взгляда от его ухмылки. Конечно, ему это забавно. В некой степени он прав. В Нижнем он закон, каратель, основатель игры и правитель. Вот только, даже высшая власть подчиняется определенным законам. Тот факт, что он их нарушает- уже тревожный звоночек. Существо облокачивается на тумбочку с моими вещами и я перевожу взгляд на будильник-цветочек, на котором уже 6:59. «Вот оно… 1 минута… совсем немного» —И что теперь?— я задаю наводящие вопросы, чтобы занять его, поскольку только ему ведомо, что за мысли в этой бледной лысой голове. Существо может запросто начать новую игру, а чтобы убить меня, ему достаточно пары секунд. Он вытягивает в мою сторону язык и не думая его убирать, начинает говорить. —Ты будешь снова играть. Сейчас. Заново. Соберешь все пять ключей, а если нет, я буду сжирать твою плоть, разрезая тебя на кусочки, пока ты будешь в сознании. Сначала, раскрою тебя, как конфету от обертки. Вытащу твое сердце- оно самое вкусное, и буду есть, глядя в твое прекрасное личико.— Его зубы вонзаются в шершавую плоть языка, оставляя следы, из которых сочится черная вязкая кровь. —Не сегодня. Раздает громкий треск будильника и меня утягивает в реальность. Существо не двигается, но улыбаться перестает. Он хорошо знает, совсем скоро мы увидимся снова. На этот раз я просыпаюсь в комнате, судорожно сжимая себя руками. Будильник продолжает трезвонить, а мне нужно время, чтобы прийти в себя. Первым делом смотрю на графин с водой и убедившись, что он кристально чист, позволяю себе расслабиться. С моих глазах бегут слезы, а я, впервые в жизни, безумно рада будильнику в утро понедельника. Тело гудит, а голова раскалывается. Словно я пробежала огромную дистанцию с температурой 38. На самом деле, в последнее время физической активности у меня очень мало. Меня просто обманывает мое же сознание. В Нижнем Астрале я и вправду пробежала целый марафон в этих катакомбах. Поэтому сейчас, сопоставив мою изнеможденность и усталость, мозг упорно твердит, что данный вид спорта «бег от смерти во снах» нам не подходит. Медленно встаю с кровати и тут же падаю, громко чертыхаясь. Ноги сводит судорогой, а организм требует отдыха. Я пробыла в Нижнем три ночи подряд и все ради ключей. Я умирала пять раз. Дважды тонула, один раз напоролась на нож, один раз меня расчленили, а в другой- меня сожрало нечто. И каждый чертов раз думала, как собрать эти дурацкие ключи. За 12 лет путешествий, я смогла собрать всего 13 ключей. Первые 10 собирались кровью и потом. Собрав 5 ключей тебе дается перерыв в 2 года, когда Нижний Астрал не может тебя затянуть. Я начала собирать новую пятерку год назад. Получалось очень хорошо, потому что меня забрасывало в локации, где я уже была. Удача была на моей стороне, но так быстро отвернулась. Ирония в том, что я точно не знаю, для чего собираются ключи. Это существо контролирует переходы путешественников между этажами. Попал к нему- играй в игру на ключи. А для чего ключи, не знает никто. Просто собирай. Соберешь все- можешь отдохнуть. А отдых здесь- как вода в пустыне. Я не могу контролировать эти путешествия, а сил у меня остается все меньше и меньше. Мое физическое тело не высыпается, а ментальное не успевает отдохнуть и восстановиться после ночных приключений. Все чаще меня затягивает в Нижний Астрал. Почему мне не хватило мозгов, что до истечения времени, нельзя отдавать ему ключи? Кое-как встав с холодного пола я иду в ванную. Включаю кипяток и добавляю туда несколько капель лавандового масла, чтобы успокоить нервы. Благо, дом у нас большой и ванных комнат несколько. Никто не будет ругать меня за долгое времяпровождение в домашнем спа. «Прозрачная». Прежде чем залезть в воду, я ловлю себя на мысли, что проверяю цвет воды. От этого смешно и хочется плакать. Я начинаю бояться всего. Опустившись в воду, глубоко выдыхаю и в какой-то момент не выдерживаю, отдавшись накопившимся эмоциям. Нижний Астрал не щадит никого. Попав туда один раз, спокойно выбраться не получится. Приходится играть. Отказаться не возможно. —Если бы мне дали выбор, быть сбитой на дороге или еще одна ночь в Нижнем Астрале, я бы выбрала дорогу. В сравнении это не так больно. Быть может, попала бы в лучший мир, как герой аниме. А не жила, как ведьма-недоучка, которая даже спать нормально не может.— Всхлипываю я, закрывая лицо горячими руками.— Что он придумает в следующий раз? Засыпает несколькими тоннами песка, чтобы меня раздавило? Было уже. А может, скинет с высоты с 20-ти этажей, чтобы как в прошлый раз было слышно, как ломаются все мои кости? Ему же нравится слышать, как я корчусь от боли… Только какого черта я должна собирать эти ключи после того, как отдала их ему?! Меня снова накрыло волной истерики. Сложность в том, что о правилах узнаешь в процессе игры. На практике. Я вышла из ванной без 20 минут 8. Хорошо хоть, ехать до университета мне не долго. Быстро одевшись в заранее приготовленную одежду, я спускаюсь на кухню, старательно избегая зеркал. Видеть, в каком состоянии мое тело, не очень хотелось. Судя по моей юбке-карандаш, которая месяц назад обтягивала бедра, а сейчас висела, как мешок- я очень похудела. С кухни доносится легкий аромат выпечки и яичницы с помидорами и беконом. Играет джаз, а утренне солнце играет с сухоцветами на столе. С хрустальной вазы спрыгивают солнечные зайчики. Голубые, зеленые, розовые. Они путешествуют по накрытому столу, попадают на кухонный гарнитур и замирают на фартуке моей мамы. Родитель пританцовывает, то и дело помешивая завтрак в сковородке. Ее очки забавно сползают на кончик носа. Удивительно, но мама умудряется вернуть их на переносицу точным кивком головы вверх, в такт музыке. На очередном повороте, она вновь исполняет это замысловатое движение, натыкаясь взглядом на меня. —Мэри, на тебе совсем лица нет!— родительница замирает, увидев мое состояние. Вроде спала, а выгляжу, как будто с подвала выбралась, в котором пробыла несколько дней. Хотя фактически, так оно и было. Ее пунцовые щеки прекрасно сочетаются с зелеными миндалевидными глазами. Мама ставит завтрак на стол, от которого густо валит ароматный пар. На обратном пути на кухню, она проводит ладонью по моей спине, слегка приобнимая.—Опять кошмары, моя ведьмочка? Сколько раз тебе говорила, ставь энергетическую защиту. Но нет же, ты этого не делаешь. Все сама. —Не кошмары, мама. Астрал.— я медленно ковыряю глазунью, не сводя взгляда со столового ножа. На такой я недавно напоролась в Нижнем Астрале. Когда лезвие не острое и его дергают куда-то вниз, намного больнее, чем если бы оно было заточенным. А в Нижнем Астрале боль- главная валюта. Любишь играть- люби платить. Моя мама- ведьма, если это можно таковым назвать. Ее уклон больше в эзотерику, но я называю нас ведьмами. Звучит красиво. И достаточно солидно. Да и не были эти прекрасные женщины на столько плохи. Ведьма- ведомая, которая знает больше, чем другие. Моя же мама, ходячий поток положительной энергии. Если устал- иди к ней. Просто сидя рядом, чувствуешь, как ментальная батарейка заряжается. Именно поэтому, рядом с мамой крутиться много людей. И не всегда те, с кем хочется делиться своей энергией. Как осы на мед. Я же, пошла немного другим путем. Ведьмой меня назвать можно, хотя бы потому, что работаю с таро. Об этом знают все. А вот о моих путешествиях в Астралы знают единицы. На самом деле, место прекрасное. Ну, первые два этажа, если их можно так назвать. В Верхнем Астрале частенько бывают писатели и художники, дабы вдохновиться красотой и энергией этого мира для своих творений. Ощущение полета и легкости, там постоянное. Ты словно вновь ожил, все с чистого листа. Эмоции там, чистые, как в детстве. Что удивительно, но дети и вправду, бывают в Верхнем Астрале чаще взрослых. Они питают оттуда все чувства, мысли, эмоции и несут в наш бренный мир. А когда взрослеют, просто об этом забывают. На смену Верхнего приходят мысли о кредите, серости дня и лапше быстрого приготовления на обед. Взрослый человек обременяет себя тем, чего порой не существует. Проблема в том, что проблем нет. Серый день можно видеть, как спокойствие и умиротворение, когда погода выпускают эмоции накопившиеся за несколько дней. Слезы это не слабость, это разрядка. А она, нужна всем. Именно поэтому, дети и частые гости в Верхнем. Они так же чисты, еще не обремененные ненужными мыслями. А как взрослеют, они становятся белым листом с разведенными красками. Попасть в Астрал становится все сложнее и сложнее. Средний Астрал это обычный сон. Как раз таки, где можно не переживать ни о чем. Такие сны чаще всего и забываются, поскольку их нет смысла помнить. Ты просто ходишь из одной точки в другую, путешествуешь, тратишь деньги из неожиданного наследства или смотришь на какое-то событие со стороны. Например, как кто-то несется по радуге на единороге от злого директора. Но во всей этой прекрасной бочке меда, есть существенная ложка дегтя. Даже не ложка- кастрюля. И это Нижний Астрал. Вот здесь, не так весело, как в предыдущих. Здесь, за тобой бегут с одной целью- убить. Здесь живут самые страшные ночные кошмары. Здесь правит грязная похоть и желание навредить. А еще, здесь любят игры. И если ты проиграл, мучаться будешь долго. Просто так тебя не отпустят. Единственный выход из игры- смерть или будильник. Порой, люди говорят, что это одно и тоже. Чем будильник в выходной- не смертная казнь? Здесь же, он становится спасением. В Астралах есть свои правила, и все им подчиняются. Одно из таких: игра заканчивается победой или смертью. Если прервали- продолжишь на этом же моменте в следующую ночь. Проиграл, а время не закончилось? Начинай заново! Люди, которые выходят в Астрал, чаще всего неосознанно, путешествуют по одиночке, а иногда собираются и компаниями. Но это очень редко. Согласитесь, бежать от какого-нибудь монстра проще одному, чем думая о других. Те, кто путешествуют компанией, рискуют. Нижний подготавливает испытания сложнее, но и награда намного ближе, чем искать ключи в одиночку. Проблема путешественников в том, что выходя в Астрал, мы не спим, как таковой. Мы изучаем языки, путешествуем, влюбляемся в души других путешественников. Создаем города, целые страны, в которых жизнь не останавливается ни на секунду. И как в реальном мире, наши оболочки все чувствуют. Мы чувствуем легкость в полете, чувствуем яркое чувство в груди от любви к другой душе, чувствуем весь спектр эмоций. Проблема в том, что боль мы тоже чувствуем. Умереть не умрешь, но очень больно будет. Я не умею контролировать свои путешествия в Астрал и чаще всего, меня засасывает в Нижний. И так, всю свою жизнь. Сколько себя помню. Первые несколько лет меня забавляло, что Астрал похож на компьютерную игру. А когда я первый раз попала в Нижний, и поняла, что нет кнопки «сохранить текущий процесс», ужаснулась. Больно ли умирать первый раз? Безумно. И к такому не привыкнуть. В Нижний часто заносит без надобности играть. И тогда, приходится ходить по заброшенным зданиям, разным барам, трущебам где рядом текут зловонные реки мусора и гнили. Черные воды, кищащие муренами - визитная карточка Нижнего Астрала. —Милая, ты ужасно исхудала. Может попробуешь пить снотворное, чтобы наверняка?— К гадалке не ходи, было видно, как переживает мама. Как и любой родитель, переживающий за свое дитя. И как и любой родитель, чувствующий себя ужасно, когда не может помочь своему ребенку. —Не нужно.—вяло отозвалась я, откладываю вилку, которой ковыряла в желтке. Аппетита не было. Мама, видя этот жест, лишь покачала головой. Убедить меня поесть утром- целое испытание, которое заканчивается неудачами. Оно и не удивительно. Насмотришься за ночь, так и вовсе есть не захочешь. Поцеловав маму в щеку, взяв с деревянного резного столика ключи от дома и сумку, я направилась на улицу. Мы жили в небольшом загородном поселке, который уверенными шагами шел к тому, чтобы называть себя поселком городского типа. Большая часть территории была засажена деревьями, что очень радовало моих родных. Отец всегда хотел жить в лесу у горной реки. С водоемом не задалось, а вот с деревьями- еще как. Поэтому, выйдя во двор, первое что встретило меня, был небольшой лес. Если его можно как таковым назвать. Деревья, высаженные по фен-шую, были устелены легким снежком. Белым и пушистым. Я наклонилась, чтобы подобрать немного снега и погреть в руках, как в меня попали. Больно и точно. —Очень меткий выстрел, Натали.—недовольно замечаю я, отряхивая утепленное пальто от снежка ходячего недоразумения. Что ж, одежда бесповоротно испорчена на сегодня. Чуть выше правой стороны бедра красовалось большое пятно . И даже в такой ситуации, я неотрывно слежу за прозрачными каплями, от остатков снега на ладонях. Дома. Все хорошо. Когда я снова поднимаю голову, успеваю уклониться в последнюю минуту. Хорошо слепленный снежок пролетает у самого носа. Вроде бы, такая мелочь, как детская игра, а меня она выводит из себя. Сестра заливается смехом, который похож на крик чаек над гаванью, прячась за пушистой елью. На ней дурацкая ярко-розовая шапка с помпончикам, которая раздражает меня еще с восьмого класса. Возможно, мы бы были более дружны, но слишком разные. То отчего бегу я, для нее в удовольствие. Ко мне подбегает младшая сестра, крепко сжимая в объятиях. Николь желает мне хорошего дня и аккуратно, стараясь не выдать себя, засовывает шоколадное яйцо в карман моего пальто. А затем, заливисто смеясь убегает, так сказать, в закат. На самом же деле, с боевым кличем она лепит новый снежок и кидает в нашу среднюю сестру, которая затаилась в своем еловом укрытии. Я ничего не говорю, лишь покачав головой и пряча еле заметную улыбку, иду к белоснежной машине у ворот. Отец спешно сигналит, поторапливая меня. Это можно назвать тотальной ошибкой. Спешить я не любила. Не только потому, что не боялась опоздать, ведь выходила очень рано до планируемого мероприятия. Еще и потому, что снега на югах мы не ждали и обувь у меня откровенно говоря, не зимняя. Бежевые ботильоны на изящном каблучке от какого-то французского модельера, стали подарком отца на мое день рождения. Оно и не удивительно. Ценник за них перевалил чашу весов от «дорого» до «они сами тебя доставлять в универ будут? Как сапоги-скороходы?». Поэтому, для меня было сюрпризом, когда отец, довольный как кот, вручил их мне. Сейчас же, я сотый раз проклинала того модельера, за слишком высокий каблук. Один нетерпеливый гудок, одно неловкое движение и одно очень болезненное падение. Да, утро явно не задалось. Когда же удалось сесть в кожаный салон авто, я сверила отца недоброжелательным взглядом. Легким движением достала из бордачка салфетки и специально громко комментируя, начала оттирать пальто. Из кофейного оно стало грязно-шоколадным. — Скажи, мода такая. Любава и Стеша съедят эту новость, как заветный пирожок после пяти пар.— Отец добродушно поправил бороду, глядясь в зеркало дальнего вида. —Они не настолько дуры как ты думаешь, чтобы не понять, что это грязь.— Я недовольно цокнула, когда увидела, что растаяв, снег оставил грязные разводы, которые впиталась в ткань. Пальто безнадежно испорчено. Мы еще некоторое время ехали молча. Разговор с папой- себе дороже. Хотя бы потому, что мое мнение не совпадает с его. И это ему не нравится. Я люблю своего родителя, безусловно. Но видеть в этих темно-синих глазах , что я его разочарование- очень больно. Попытки перевоспитать меня обернулись ничем. Поэтому, отношения наши очень натянуты. —Когда Натали уедет?—я прерываю тишину вопросом, который мучает меня уже долгое время. Сестра вернулась домой два года назад. До этого, ее воспитанием занималась бабушка. Она дала Натали все, что моя сестра могла только пожелать. Кафе? Конечно! Новые игрушки? Легко! Кружки и разные мероприятия? Пожалуйста! Бабушка серьезно взялась за образование моей сестры. Школа, кружки, мероприятия для таких детей. Все это только благодаря бабушке. Мы были ей очень благодарны, когда она взяла Натали к себе. —Я тебе уже говорил,— отец тяжело выдыхает, не сводя глаз с дороги— бабушка отказывается ее забирать. Сказала, что уже не справляется. Она и так воспитывала ее почти 6 лет. Ты должна это понимать. Никто не вечен. А с нашей Натали справиться только одна больница. И ты прекрасно знаешь какая. Отец замолчал, а я отвернувшись к окну, стала рассматривать проносящиеся мимо машины и пейзажи. Разговоры о моей средней сестре- тема щепетильная. Любому родителю трудно признать, что его ребенок болен. Он всегда будет с надеждой смотреть на свое чадо, разглядывая возможные проблески отступления болезни. Но как может отступить то, что досталось ей с рождения? Мы подъехали к моему университету как раз тогда, когда по двору разнесся звонок на пару. Дурацкие пробки. Именно сегодня, они как ни кстати заняли половину пути до учебного заведения. Пулей вылетев из машины и на ходу снимая пальто, я побежала ко входу в корпус. Первая пара была в библиотеке. Так как преподаватель этого предмета, достаточно молодой, пара бумаг и его шикарного взгляда, и библиотекарша сразу же подписала разрешение на проведение здесь занятий. —Литература это не какие-то стишки и плаксивые записки бабам, как вы выразились Федотов. Это искусство, которое вам, видимо, не понять.— Александр Дмитриевич был преподавателем нового поколения. Проблема только в том, что это самое поколение, мало уважало его предмет. Хотя, как преподаватель он не успел себя показать- устроился к нам только в сентябре, пару месяцев назад. Экзамен через полгода, а до этого, у него есть возможность показать себя с лучшей стороны. Я аккуратно приоткрыла дверь библиотеки, стараясь не издавать лишних звуков. Больше всего Романов не любил опоздания. Когда на паре, которую он вел, кто-то из студентов решил прийти в его аудиторию со стаканом холодного латте, опоздав на 30 минут и при этом, громко разговаривал по телефону, этот самый стакан полетел в догонку удаляющемуся студенту. Истерично, но справедливо. —А вы, как я погляжу, сегодня без кофе.—Романов сверил меня недовольным взглядом, когда половица предательски скрипнула под моими ботильонами. — Александр Дмитриевич, я уже сотни раз извинились перед вами за тот случай.— Несколько раз потоптавшись на месте и опустив голову для пущей раскаяности, я еще раз прокрутила в голове сцену, где я душу Любаву. Именно тогда, за 20 минут до начала пары она написала мне, что препод не придет, потому что заболел и пара отменяется. Поэтому я могу не торопиться. Как позже выяснилось, это была просто шутка. —Меня мало волнует, сколько раз вы извинились, Королева. Вы снова и снова позволяете себе опаздывать на мои лекции.—Романов сжимает пальцами переносицу, словно я для него стала настоящим несчастьем на каблуках, мешающее спокойному существованию. Каждый раз, когда кто-то из преподавателей произносит мою фамилию, по аудитории проносится тихое хихиканье. Да, с именем родители не заморачивались. Иронично то, что я Королёва, а не Королева. Но так как ё часто не пишут, я стала, как и ё, автоматической е. Объяснять всем, что я Королёва, а не Королева- бесполезно. Проще уж принять факт смены фамилии. Королева Мэри- имечко мне под стать, как любит выразиться Стеша. Так и в этот раз, стоило Романову произнести мою фамилию, так фантазию студентов несет не в ту сторону и по читательскому залу разносится басистый смех Федотова. Парень под два метра ростом, сидел на последней парте, заливался от смеха, когда происходило что-то выбивающееся из чтения лекций преподавателем, и то и дело пихал в бок рядом сидящего студента. Зачем он ходит на эти лекции- загадка века под номером «2». Учиться то он на сугубо техническую специальность. На первом месте- зачем сюда ходят студентки, у которых не стоит эта пара в расписании. Хотя ответ прост- Романов. Из-за его фан-клуба, вся аудитория вечно забита. Молодой преподаватель тридцати лет, сероглазый брюнет, широкоплеч, высок, с красивыми мужскими чертами лица. Каждый раз, когда он поправлял очки, по женской части аудитории разносились мечтательные звуки. Одна бочка дегтя в этой таре меда- характер. Сегодня же, лекция в библиотеке, где места катастрофически мало. Некоторым приходится стоять у стеллажей с книгами, опираясь на полки и свободные участки стены. —Проходите, Королева.— по аудитории вновь разносится смех Федотова, который явно забыл, что до моего появления его отчитывали.—Занимайте свободный участок стены и постарайтесь понять, о чем же мы говорим. Я быстро киваю головой и стараясь не привлекать внимание, на цыпочках бегу в другой конец библиотеки. Свободное место получилось найти только в самом углу, и как наказанный ребенок, я туда встала. Александр Дмитриевич продолжил отчитывать Федотова за кощунство над литературой, а на мой телефон пришло сообщение. Стараясь максимально вжаться в тень и искоса поглядывая на преподавателя, который уже читал лекцию, что-то изображая на доске, я начала клацать по экрану. Эми: «Ну что зайка, прошла сегодня? Катакомбы штука не приятная. После нашего разговора он перестал меня туда пускать, сменил локацию. Сколько ключей удалось собрать?» Эми была моей лучшей подругой и моей единственной поддержкой. К сожалению, нас разделяли тысячи километров, но это не помешало нам увидеться. Эта роскошная женщина такая же путешественница по Астралу. Никогда не забуду нашу первую встречу. В заброшенном доме. Тогда, я пыталась выйти, а она войти. Тот факт, что мы видели друг друга, всплыл только через полгода, как мы начали тесно общаться. К сожалению, встреча была первая и последняя. По не ясным причинам, в Астрале мы больше никогда не виделись. «Эта сволочь, забрала мои ключи! За несколько минут до того, как прозвенел будильник!» «Ты не посмотрела на часы?! Мэри, сколько раз мы это обговаривали?! На игру выдается 8 часов! Закончилось время- отдай ключ и просыпайся! На кой черт ты отдала их ему до исхода времени?! Теперь придется собирать заново!»— Эми негодовала, то и дело отправляя мне зацензуренную брань. Я быстро строчил ответное сообщение, тихо постукивая нарощенными ногтями по экрану телефона. Клацанье было тихим, но было слышно на всю аудиторию. Раздались тихие мерные шаги и через минуту, в библиотеке выключили свет. Лишь несколько студентов освещали лицо от включенного экрана телефона. — Вам видимо не интересно? Те, у кого сейчас подсвечены телефоны, последний ряд, в том числе Станиславова, Макаренко и вы, Королева, попрошу на выход из моей аудитории.— Романов вновь включил свет и дойдя до своего стола, стал делать какие-то пометки в записной книжке.—Вы, может, не расслышали? На выход. Считайте, на моей паре вас сегодня не будет. Я отказываюсь продолжать пару, пока вы не покинете аудиторию. Несколько десятков пару глаз были повернуты в нашу сторону, выжидающе не сводя взгляда. Никто не двигался с места. Вскоре послышалась нецензурная брань и в нас полетели слова по типу: «Проваливайте!», «не задерживайте остальных!», «зачем было приходить, если все равно не слушаете?». Пришлось направиться к выходу, хоть и не шибко хотелось. Недовольно, насколько я могла, посмотрела на Романова, вскинула подбородок и тихо прикрыла дверь. Скандалить не хотелось, ведь я и вправду отнеслась не очень уважительно. Но стоило сделать шаг, как сзади с шумом хлопнула дверь.