Отработает в кровати

      Роджерс дёрнулся и резко развернулся, совсем не ожидая увидеть кого-либо позади. - Ты чего крадёшься, Нил? - грубо отрезал Стив, оглядывая с ног до головы знакомого коллегу. Тот самый парень, с которым чуть было не подрался Роджерс в тот день, когда его понизили. А также... его возлюбленный.

4 года назад

Был жаркий день, когда бесстрашный сотрудник решил поиграть с огнем. Безжалостная жара свалилась на всех, заставляя носиться по офису в полной жаре. Стив набирал воду у офисного кулера, сгорая от жажды, ведь сегодняшняя смена была тяжёлой. Но самое интересное произошло, когда Нил взял бутылку прохладной воды и решил смачно разлить ее по штанам своего босса "случайно". Стив понял - это была вершина хладнокровной забавы. Мгновенье, и прохладная влага облегла ткань штанов, создавая гипнотизирующий визуальный эффект. Чувство исполненной мести наполнило его сердце, пока он сурово наблюдал за тем, как его подчинённый втирает жидкость в штаны, как бы специально задевая область паха. Но прежде, чем гнев и грубость обрушились на всю комнату, что-то произошло... Стив, остановив движение Нила, заглянул прямо в его глаза. Глаза, полные неожиданной искренней симпатии. В тот момент время замедлилось, словно вся комната застыла в ожидании. Взгляд Роджерса был фиксированным, наполнившим комнату одновременно спокойствием и восторгом. Внезапно, сорвавшись с места, он тихо произнёс так, чтобы слышал лишь его подчинённый: - У тебя красивые глаза - откликнулось в сердце Нила. В этой фразе содержалась какая-то особая победа, усиливающая связь между ними. Далее последовал жест господина, предлагающий идти на официальное совещание - то, что они называли страстным сексом. В течение этого времени они сближались, создавая нечто искреннее. И Нилу предстояла сладкая судьба сибарита в течение этих четырёх лет, когда Роджерс заботился о нём, создавая великолепные и праздные условия жизни, сохраняя своё тайное хладнокровие, за которым, возможно скрывалась любовь. Но Стив знал, что ни у него самого, ни у Нила не было никаких чувств. Словно это было иллюзией и принуждением. В последнее время их отношения больше и больше пропитывались тоской, апатией и холодом. Мелкие обиды, в основном со стороны Нила, который требовал больше и больше и грубые манипуляции со стороны Стива, абсолютно равнодушному к выходкам "возлюбленному".

Сегодняшний день

- А что, мне сигнальные ракеты пускать, когда я к тебе подхожу? - с иронией ответил Нил, что Стив проигнорировал. Мужчина стал делать вид, что разбирает какие-то бумажки, но тут же услышал соблазнительный шёпот. - Ну и какого быть снизу? - провоцируя спросил Нил, зная, что за этим последует, но вид его оставался невозмутимым, словно ему понравилось бы испытать боль, хотя дело было вовсе не в этом. Ему понравилось, что боль испытывает Стив. Роджерс резко развернулся к нему лицом, глубоко вздохнув. Он был на грани, но точно знал, что ему лучше не срываться. - Ну, ощущение, что я - обитель жалости и безысходности. Уверен, тебе это всегда было по плечу - холодно ответил Стив, глядя в глаза избранника. Коллега в ответ улыбнулся, а глаза засияли, словно он был счастлив получить в ответ грубость. - Ну и что же ты тогда терпишь это ощущение? Смирился с поражением? - с издёвкой ответил Нил, продолжая провоцировать Роджерса, пока тот, что есть силы, держался. - Не надейся, мне это нужно только чтобы снова получить повышение - недовольно пояснил Роджерс, на секунду отводя взгляд от коллеги. - Ну, Стив... - мужчина нежно проскальзывает указательным пальцем по шелковистой поверхности мужской скулы, создавая бурю электризующих ощущений. Его ладонь плавно скользит вверх и вниз, окутывая теплотой и прикосновением. - я же знаю, что тебе действительно нужно - шепчет свои слова сладким, гипнотическим тоном, будто погружая волшебную медитацию. Такие слова становятся каплями нектара, проникающими в самые глубины души и плавно погружающими ее в магический водоворот желаний и наслаждения. В этом моменте время замедляется, а их сущности сливаются в одну, создавая идеальное объятие и неповторимую связь.

***

На темном, шелковистом постельном простынь бушует пламя желания. Нежные стоны и вздохи звучат в такт движениям тел. Мягкие рукавицы обнимают тела, искрящиеся от страсти. Кожа, покрытая слабым светом свечи, сверкает и скользит под прикосновением. Ароматы тела смешиваются в эротическом танце, окутывая комнату и проникая в каждый уголок сердец. Тела становятся одним, грани между ними сливаются и теряются в безграничности наслаждения. Все это - интимный танец двух душ, обретающих экстаз в объятиях друг друга. Море эмоций и потрясающее эстетическое спектакля, которое зажигает истинный огонь в глубинах существования. Нил без сил падает на кровать, как только Роджерс ослабил хватку, зачесав блондинистые мокрые волосы назад. Сотни разных эмоций, столь часто приходивших после близости, сейчас казались ему отдаленными и недостижимыми. Жажда страсти была поглощена суровой реальностью, похожей на холодный клинок, который разрывает и искореняет всякое удовольствие. Он надел свои джинсы, одевал их с апатичной решительностью, словно это было лишь рутиной, а не частью некогда столь желанного акта. Он бросил последний взгляд на раскрытую ширму окна, где пурпурные лампы горели ярче, чем когда-либо, и в которых отражался настил городских улиц. Через минуту он стоял там, смотря сквозь огромное окно небоскреба на светящийся мегаполис, дымя свою сигарету с безразличным выражением на лице. Хотя только что произошло то, что многим дарит удовольствие и исполняет их жизнь радостью, ему оставило лишь горькую апатию и пустоту. Разворачиваясь к спальне, он принял последний глоток своей сигареты, запечатляя вулкан бессмыслицы, который прокладывал свой путь через каждую его мысль. Дым медленно поднялся к потолку, словно символизируя потерю и забвение, которые носит с собой образ его жизни. Он оставил окно и светящийся ночной мегаполис позади, захватывая с собой вечную пустоту и холод. Он сглотнул свою резкость и сказал хриплым голосом: "Секс с тобой не приносит больше никакого удовольствия." Нил в замешательстве наблюдал, как Стив садится на край кровати. Мужчина подполз к нему, сделав разочарованное лицо и тоскливо заговорил: - Стиви? Что это значит? - он нежно положил руку на плечо избранника, но оно тут же дёрнулось, высвобождаясь из ласковой хватки. - Не называй меня так, сколько раз я тебя просил! - резко и грубо закричал Роджерс. Нервы сдали, от чего эмоции выплеснулись наружу. Нил обиженно отпрянул от Стива, нерешительно отворачиваясь от него. Мужчина стал неспешно одеваться, собираясь уйти из дома Роджерса. Он надеялся, что возлюбленный остановит его, извинится, но уже который раз тот лишь молча сидел, размышляя о чём-то своём. - Даже такси не вызовешь? - спросил Нил, надевая последний элемент одежды на голый торс. - Сегодня пешком - отрезал Роджерс, на что Нил удивился, но ничего не сказал. Обида пронзила его сердце словно кинжал, перехватила дыхание, он не решился продолжить разговаривать, а лишь напоследок, остановившись у порога комнаты спросил: - Это значит, что мы расстаёмся? - Стив не смотрел на Нила, но чувствовал его пристальный взгляд на себе. - Мы и не встречались - равнодушно ответил Роджерс, словно четыре года для него были сном. Как будто он и не любил никогда, хоть начало их отношений было предвещающим. Нил скрылся за стеной, а после послышался хлопок входной двери. Этот звук, казалось, проник в самые глубины его души, будто открыл давно забытые раны. Он мгновенно ощутил тот день, когда его отец ушел из его жизни. Мать Стива была сокрушена и разрушена этим уходом, хоть после его ухода юному мальчику стало гораздо легче, но эта боль, эти слезы и отчаяние стали его ужасным спутником на протяжении всего детства. Отцовское отсутствие заставило его рано созреть и принять на себя ответственность за свою семью. Мать, погрузившаяся в свой мир горя и утраты, не обращала на Стива должного внимания. Она проводила больше времени, погруженная в свои мысли, в бутылке своего утешения. Ему часто приходилось страдать от ее пьянства и безудержной злобы. Больше всего его беспокоило, что его присутствие не вызывало у нее никакого интереса. Он был просто невидимым кусочком ее обыденности. Каждый раз, когда эти двери захлопывались, он чувствовал себя окруженным одиночеством и безысходностью. Звук ставил точку в его мечтах о счастливой семье, которую он уже не стремился создать. В эти мгновения Стив не мог не думать о том, что и он также рискует стать копией своего отца, покидая этот дом, чтобы избавиться от мучений и боли. Издававшийся хлопок двери напоминал ему о том, что часть него отсутствовала в его жизни все эти годы, и вернуться уже никогда не сможет. Трогательное было в том, что страдания Стива родили в нем глубокую ярость и обиду на своего отца и мать. Испытывая всю боль и разрушение, которые были его судьбой, он не нашел силы дать людям понимание и поддержку, которой самому так не хватало. Хлопок двери стал символом его ран, которые неминуемо всплывали в его сердце и превращались в беспощадный огонь жестокости и душевной боли. Роджерс откинулся на кровать и с каким-то интересом вглядывался в потолок, словно находил в нём что-то странное, в этом, казалось бы, безграничном белом полотне, которое оказалось фоном его безудержных мыслей и переживаний. Он как будто вновь ощущал всю боль, что причиняло его окружение. Стив вырос в этой боли и воспринимал как долг доставить ту же боль другим.