Музыка Миров, том второй

Пятиподковная гостиница «Mare-lot» встретила человека и привычно замаскировавшуюся под пегаску принцессу Луну своей величественностью и ненавязчивой роскошью. Огромный зал лобби был пронизан двумя рядами громадных колонн, на вершинах которых высились местные Атланты, удерживающие на своих плечах белоснежные своды высокого потолка. Только вместо людей Атланты были неизвестными жеребцами-аликорнами — явно фантазией скульптора. Вообще здание и изнутри, и снаружи напоминало парню что-то из строений прошлого века его ушедшего мира — сталинские высотки в Москве или же фотографии их американских аналогов, тоже построенных в стиле ар-деко. Что было, впрочем, неудивительно, учитывая, что Мэйнхэттен представлял собой эдакий аналог практически одноимённой части земного Нью-Йорка. От огромных золочёных деревянных дверей входа, любезно раскрытыми перед гостями местным швейцаром-грифоном, прямо к ресепшену гостиницы шла широкая и ярко-алая ковровая дорожка. Человек не мог просто позволить себе наблюдать со стороны, как бравые королевские стражи, пусть и бывшие для сохранения визита новобрачных в относительной тайне без своих доспехов, изнывают от тяжести их с Луной и собственной поклажи, так что вызвался помочь двум фестралам и двум пегасам. Пока Сергей помогал разгрузить гвардейцам из королевского дворца, также и управлявшим воздушным экипажем, чемоданы, сама Принцесса Ночи отправилась к консьержу за ключами. Сёстры резонно решили, что Мэйнхэттен всё же был не самым спокойным местом в Эквестрии для визита, пусть и анонимного, одной из соправительниц со своим супругом без сопровождения, так что, с одобрения людей, отправили в качестве охраны супружеской четы четырёх стражников. Сергей узнал из них только фестралов Солас Найта и Глоуи Ская — и был искренне рад увидеть знакомые лица. Тем временем, замаскированная Луна подошла к консьержу и поздоровалась с ним: — Добрый вечер. У нас забронированы три номера на моё имя, Селена: королевский люкс для меня и моего мужа и смежный сдвоенный номер с раздельными кроватями на том же этаже для наших друзей. — Селена? Сейчас посмотрю, одну минуту, пожалуйста, — ответил пегас-консьерж с очень красиво зачёсанной набок гривой, открывая перед собой роскошный гроссбух в переплёте из выкрашенной в красный псевдокожи с золочёными страницами. — Да, всё верно. Вы к нам на месяц, верно?.. Вам, кстати, очень повезло забронировать эти номера заранее. Сами понимаете, сейчас наступило как раз весьма… — пони учтиво подобрал нужное слово: — жаркое время, так что наша гостиница не испытывает на данный момент недостатка в клиентах — и свободных номеров практически нет. Можете оставить всю вашу поклажу здесь — всё непременно будет доставлено в целости и сохранности нашими портье. И позвольте добавить лично от себя, желаю вам с вашим супругом приятно провести отдых в нашем отеле «Mare-lot», — искренне и доброжелательно улыбнулся молодой пегас, передавая «Селене» ключи от номеров. Луна подхватила ключи крылом и, ответив служащему тёплой улыбкой, помахала своему любимому и стражникам. Когда их большая компания входила в один из огромных лифтов сбоку от приёмной гостиницы, внимание Сергея привлёк один из посетителей — серошкурый и очень толстый единорог с шрамом под левым глазом и смоляной гривой в фетровой шляпе и простом пиджаке, подошедший в компании трёх весьма вызывающе одетых (у пони, обычно не носящих одежды, привлекало внимание как раз её наличие — и блеклый и непритязательный, но вызывающий вид оных навевал конкретные ассоциации с выбором профессии у носительниц) кобыл за спиной, о чём-то спорящий с консьержем. Из-за золочёной решётки лифта до человека донеслись лишь некоторые его возгласы, которые быстро стихли, стоило подъёмнику преодолеть границу между этажами: — …значит, королевский люкс занят?! Да вы хоть отдаёте себе отчёт о том, кто я — и что я с вами со всеми за это сделаю?! Между прочим, я… Парень грустно усмехнулся и покачал головой. К сожалению, быдло при деньгах, которому, по их собственному мнению, все вокруг них должны, не менялось в любом из миров, независимо от вида и времени.

***

Вечером, несколькими днями позже, в огромный город прибывал поезд, шедший по маршруту «Кантерлот — Мэйнхэттен». Одна из его пассажирок — белоснежная единорог с роскошно уложенной гривой фиолетового цвета — в этот момент даже не думала о том, что её друзья, в компании которых ей всегда было приятно находиться, тоже в этот момент находятся где-то в этом городе. Младший диарх Эквестии и старший рыцарь явно имели свои планы на тему своего медового месяца, так что дизайнер ни в коем случае не планировала им мешать, благо у неё и своих дел хватало. Рэрити была приглашена на день рождения своей подруги Коко Поммель, так что ехала в огромный город как раз для того, чтобы повеселиться на празднике. В её седельных сумках, помимо денег в виде битсов и драгоценных камней, фляги с водой и карты города, располагался подарок для именинницы — роскошное, но практичное платье с шляпкой, которые она сама сшила. Единорожка приехала в город за несколько дней заранее самого торжества, чтобы заодно договориться о поставках редких тканей в свои бутики. Её настроение было крайне приподнятым, когда она вышла из огромного вестибюля Центрального Вокзала Мэйнхэттена. Следуя своей собственной маленькой традиции, дизайнер запрыгнула на фонарный столб рядом с выходом и, приобняв его, громко произнесла: — О, Мэйнхэттен! Что же ты делаешь со мной?.. C'est tellement beau!.. Как же я люблю этот город! Довольная своей выходкой, она спрыгнула со столба и с энтузиазмом прогарцевала в сторону отеля «Mare-lot», где рассчитывала снять номер. Однако её планам не суждено было сбыться: — Простите, мисс, у нас закончились все свободные номера, — покачав головой, ответил ей консьерж-пегас, — Сами понимаете, сейчас в Эквестрии начинается очень… необычный сезон, — слегка смутился он на этих словах, но продолжил: — И многие заранее забронировали за собой места в нашей гостинице, поскольку мы один из немногих отелей, которые могут похвастаться превосходной магической и физической звукоизоляцией помещений, а также абсолютным сохранением конфиденциальности наших гостей. И хоть это несколько против наших правил, но я могу только порекомендовать вам переночевать где-нибудь подальше от центра города, в другой гостинице или каком-нибудь хостеле. Я опасаюсь, пока идёт сезон весенней охоты, поблизости к центру вы не найдёте отелей со свободными номерами… Пегас не соврал. Рэрити действительно не смогла найти места ни в одной из ближайших гостиниц: все номера были или уже заняты, или забронированы парочками и табунами. Не помогали ни уговоры, ни попытки подкупить сотрудников отелей — ответом всегда было вежливое, но твёрдое «нет». За себя саму она не переживала — обычно её собственный сезон страсти начинался несколько позже — и она спокойно успевала разобраться со всеми делами, отметить день рождения подруги и вернуться в Понивилль как раз к его началу. А уже там, не теряя ни минуты, сразу дойти до Зекоры или Льва и купить особое зелье, позволяющее игнорировать природные желания организма, вместо этого посвящая своё время продуктивному труду. Потерпев очередную неудачу, Рэрити не стала унывать, а решила заночевать у Коко Поммель, приехав к ней заранее. Она понимала, что это было не самым лучшим и вежливым решением, но долгая поездка и бессмысленные блуждания от отеля к отелю всё же наложили свой отпечаток усталости на кобылку. Так что она достала телекинезом из седельных сумок карту города и погрузилась в её изучение, рассуждая себе под нос: — Так, Коко живёт на 12-ой Вест Стрит… или нет, на 21-ой Ист Стрит?.. Кошмар, до чего же огромный этот гор… ОХ! Её мысли прервала внезапная острая боль в области груди, от которой кобылка и охнула. Какой-то коричневошкурый пегас, метнувшийся на погружённую в изучение карты местности пони, сорвал со спины её седельные сумки и сейчас очень быстро улетал с места преступления, держа в зубах свою добычу и петляя между фонарными столбами. Рэрити толком не успела прийти в себя от боли из-за порванных ремней и тщательно рассмотреть воришку, как тот уже готовился скрыться за поворотом ближайшей улицы. Она только и смогла, что прокричать на всю улицу: — SACREBLEU! КАРАУЛ! ГРАБЯТ! К чести местных органов правопорядка, одна из патрульных пегасок, сидящая со своей напарницей-единорогом в кафе неподалёку, тут же кинулась в погоню за преступником. Рэрити, сбивая копыта, тоже попыталась было побежать за похитителем, но когда достигнула поворота, уже закономерно не увидела за ним ни воришку, ни патрульную — довольно сложно угнаться на четырёх ногах за теми, кто с детства умеет летать. К ней подбежала вторая кобыла из полиции, и вежливо попросила описать всё, что произошло. После краткого ввода в курс дела сотрудницы полиции Мэйнхэттена, та кивнула и пригласила алебастровую кобылицу в участок для того, чтобы официально оформить её заявление.

***

Уже почти стемнело, когда Рэрити покинула здание полицейского участка и начала очень грустно плестись по улицам. Все её планы были порушены. Мало того, что не получилось найти, где переночевать, так ещё её и ограбили. И были украдены не только деньги, на которые можно было устроиться хотя бы в хостеле или снять комнату на ночь, но, что печалило дизайнера и Элемент Щедрости куда больше, и её собственнокопытно сделанный подарок дорогой подруге. Единственное, что у неё оставалось при себе — это дурацкая карта огромного города с сотнями идеально ровных, словно выложенных сеткой, улиц. Всё ещё надеясь вспомнить и найти по ней, где именно живёт Коко, которая, на самом деле, бы была рада принять подругу даже и без подарка, Рэрити расположилась рядом с ближайшим фонарём и, вновь погрузившись в её изучение, пробормотала: — Этот вечер просто не может стать ху… *КРРРРРХААААААААУ!* — оглушающее раздалось сверху единорожки. В ту же секунду вспыхнула молния и начал капать дождь, довольно быстро превращаясь в сильный ливень. По всей видимости, погодные службы мегаполиса решили устроить ночную очистку улиц от грязи и пыли. — …же. Вот ведь потянул меня Дискорд за язык… Merde… Карта практически сразу пришла в негодность из-за льющейся с небес воды, размокнув и развалившись на комья. Кобылка с трагичным взглядом посмотрела на обрывки, отбежала под ближайший навес и попробовала наложить над собой заклинание защитной сферы. Но и это получилось не с первого раза: всё же сказывался полученный стресс и усталость. Наконец она смогла справиться со своей магией — и облегчённо вздохнула под голубым куполом. Хотя бы она не должна была промокнуть больше, чем уже. Понивилльский дизайнер хотела уже спросить у кого-то вокруг дорогу, чтобы хотя бы примерно дойти до дома Коко — она уже была у неё в гостях, так что хотя бы по внешнему виду и окружению она бы сразу узнала нужный район, — но… и тут была вынуждена потерпеть неудачу. Вокруг не было абсолютно ни души. То ли жители бескрайнего Мэйнхэттена разбежались по домам от сильного дождя, то ли, что тоже было вполне логичным предположением, предавались страсти из-за начавшегося гона… но спросить дорогу было попросту не у кого: улицы пустовали, а единичные и редкие жёлтые экипажи такси упорно не останавливались рядом, сколько бы модельер ни махала тянувшим их жеребцам. Единорожка хотела было вернуться в полицейский участок, чтобы спросить у единственных пони, кто в этот вечер проявил к ней хоть какое-то участие, дорогу, но поняла, что из-за начавшегося ливня окончательно заблудилась в бесконечных переплетениях улиц, как оказалось, совершенно незнакомого и безразличного мегаполиса. Рэрити стало страшно, по-настоящему и панически страшно. Перспектива ночевать в холодный ливень на улице совершенно её не радовала, но с каждой проведённой под открытым небом секундой становилась всё реальнее. Она брела вперёд, надеясь хоть где-то найти открытый ночной бар или хотя бы, что её ужасало не меньше плутания по холодным и безразличным улицам, приют для бездомных. Но если выбирать между тем, чтобы ночевать под открытым весенним небом, чтобы потом гарантированно заболеть, или в компании далеко не самых удачливых и чистоплотных жителей города, но под худо-бедно тёплой крышей, она бы с удовольствием выбрала второе. Потом бы, вне всякого сомнения, она сначала отмокала в ванной, заедая полученный стресс своим любимым овсяно-мятным мороженым, несколько дней или даже неделю, после чего бы провела практически сутки в спа-салоне, но сейчас её выбор был крайне невелик. Возможность попасть в чьи-то похотливые копыта, впрочем, кобылку не волновала: не единожды победив со своими подругами могучие угрозы стране и даже обучившись лучше владеть своей магией и копытами, Рэрити чётко знала, что могла стойко постоять за свою честь. Однако, как назло, все её поиски были тщетны: встречаемые по пути ночные питейные заведения были все закрыты в связи с сезоном спаривания, а по дороге, как назло, не нашлось ни одной ночлежки. Совсем сбивающаяся с сил и потерявшая способность создавать вокруг себя защитный барьер — ведь заклинание требовало постоянной подпитки, а её силы были уже на исходе — она набрела на какой-то парк. Он выглядел не сильно лучше, чем изначально смотрелся тот, в сторону которого карта из замка Твайлайт направила в прошлом году для решения проблемы дружбы её и Эпплджек. К своему удивлению, Рэрити почти сразу же обнаружила летний амфитеатр для постановок, где, на её счастье, скамейки для зрителей находились под могучим навесом в виде огромной ракушки, щедро накрывавшей и сцену, и часть зала. Вдобавок, само помещение оказалось закрытым от ветра стеклянными стенами. Изнемогая от усталости и холода, но обрадованная хоть каким-то укрытием от бессердечной стихии, в котором, при этом, ей бы не пришлось опасаться за гигиену прочих пони, она прошла внутрь, облегчённо легла в переднем ряду на наиболее чисто выглядевшую скамейку и практически сразу забылась беспокойным сном.

***

— Любимый! Серёжа! Проснись! — Луна тормошила Сергея, задремавшего после очередной страстной ночи их молодой супружеской пары. Хоть аликорны, со слов царственных сестёр, в отличие от простых пони, спокойно и игнорировали брачный сезон, они всё равно могли, при желании, отдаться своим природным инстинктам, получая несколько большее, чем обычно, наслаждение. Чем не преминула воспользоваться Луна, специально подгадавшая их с человеком медовый месяц на особое для организма эквестриек время. Наконец она смогла достучаться до сознания глубоко и сладко спавшего любимого человека: — А? Что такое, Луняш? Что случилось, моё очарование? — Я… Я не уверена точно, Серёж. Она мне ничего не объяснила толком. — Она? Кто «она»?.. Муняша? Селестия? Твайлайт? Кейдэнс? — спросонья перебирал наиболее логичные варианты Сергей. — Никто из них. Рэрити. Она сейчас здесь, в Мэйнхэттене и попала в какую-то сильную передрягу! — взволнованно проговорила Принцесса Ночи. Парень слегка побелел и окончательно проснулся: — Что с ней произошло?.. — Как я и сказала, я точно не знаю, что именно. Я засекла её сон не так далеко от нас. Она в каком-то огромном парке, точнее я не могу сказать, так как она сама плохо запомнила место из-за идущего дождя. Мне кажется… нет, я уверена, ей нужна наша помощь. Рэрити явно не та пони, чтобы ночевать под таким ужасным ливнем посреди нигде! Во сне я до тебя достучаться не смогла, так что, учитывая спешку, разбудила… Парень вскочил с их огромной кровати и начал одеваться, одновременно расспрашивая Луну: — Конечно, мы не можем оставить её! Но погоди… «Засекла»? — Да, — слегка стыдливо потупила взгляд Хранительница Снов, — после произошедшего с Дискордом в конце прошлого года, а также вашего с сестрой плена перед нашей свадьбой, я стала иногда присматривать за тем, где находятся все, кто мне, так или иначе, дорог. Может, это и неправильно, но я периодически проверяю ваши сны, а точнее, поверхностно смотрю, где находитесь и как себя ощущаете ты, Тия, Лев и его табун, хранительницы Элементов Гармонии, Дух Хаоса и ещё несколько пони. Считай это паранойей своей супруги, но я, действительно, очень сильно боюсь потерять своих любимых и тех, кого я считаю друзьями, — опустила взгляд лунная кобылица. Парень, закончив одеваться, подошёл к супруге и тепло обнял её, не забыв, при этом, чмокнуть ту в щёку и погладить по шее. Как она и любила. — Если бы не ты, я бы сейчас не стоял рядом с тобой. Так что я прекрасно понимаю эту превентивную меру. Может, такой ненавязчивый мониторинг без ведома спящих и не совсем вежлив с точки зрения стороннего наблюдателя, но я прекрасно понимаю твоё беспокойство и одобряю саму идею. И, разумеется, не могу и не собираюсь игнорировать подобную просьбу!.. Если ты считаешь, что Зефи-и-и… — Луна хитро улыбнулась, но сделала вид, что не услышала оговорки своего любимого, который, впрочем, сразу же исправился: — Кхе. Пардон, что-то в горло попало. Если ты считаешь, что Рэрити в беде, то мы будем последними предателями, если не поможем ей. Она наш друг — и мы должны ей помочь. Веди, думаю, чем быстрее мы к ней придём, тем скорее всем нам будет спокойнее. Надеюсь, она в относительном порядке и не ранена… Кобылка благодарно кивнула своему супругу и направилась к выходу, произнеся при этом: — Не ранена. Напугана, магически обессилела, отчаялась и замёрзла. Я успокоила её, как смогла, и перед её пробуждением изнутри сна попросила нашу замечательную и талантливую подругу попробовать не уснуть вновь и ответить нам на зов, когда мы придём. Парень кивнул и, уже выходя из номера, думал зачем-то захватить свою саблю, с которой куда лучше научился обращаться за прошедшую зиму, но пожал плечами в ответ на собственные мысли и поставил её в зонтницу, достав оттуда вместо оружия самый большой и длинный зонт. Выйдя из отеля, парень раскрыл зонт и предложил супруге идти рядом и вести его, а не лететь, резонно мотивируя это тем, что всё равно не увидит и не услышит свою тёмно-синюю любимую на фоне грозы и дождя, если та только не подлетит к нему в упор. К тому же, он искренне опасался шальных молний — и что одна из них могла бы ударить в летевшего аликорна, но этого он и без того согласившейся идти рядом Луне уже не стал озвучивать. Может, она и была сверхсильным существом и вполне была способна пережить это, но так человеку было значительно спокойнее. Вдвоём они дошли до Центрального парка и решили разделиться, договорившись, в любом случае, встретиться у этого входа в парк через двадцать минут — и что при неудаче собственных поисков уже начнут подключать местную полицию и верных стражников. Со слов Луны, Рэрити находилась где-то в среднем сегменте парка, так что поиски подруги не должны были занять много времени. Ещё раз услышав просьбу не взлетать, в этот раз уже аргументированную опасениями за жизнь и здоровье любимой, Луна благодарно ткнулась парню носом в руку и, создав вокруг себя защитный купол, погарцевала влево, а укрываемый зонтом Сергей направился направо. — Рэрити!.. Рэрити, где ты? — то тут, то там раздавалось с разных сторон. Эффекта не было, понивилльский дизайнер всё также не откликалась, либо её голос заглушался грозой и ливнем. Внимание человека привлекло огромное строение, чем-то напоминавшее большую и вычурную ракушку. Пожав плечами, он направился в его сторону: всё же логичнее было, что единорог попытается скрыться от непогоды под каким-то укрытием, а здание с крышей вполне себе таковым могло оказаться. Интуиция не подвела человека: зайдя под навес, сразу же заглушивший шум ветра и дождя, он услышал тихую и прерываемую редкими всхлипами песню со своей собственной родины, которую он или Лев относительно недавно напевали в компании белоснежной единорожки: — Прекрасное далёко, Не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко… Жестоко не будь!.. От чистого истока В прекрасное далёко, В прекрасное далёко Я начинаю путь… Направившись на звук к передним рядам оказавшегося огромным крытым амфитеатром помещения, человек громко отозвался, подхватывая почти забытый всеми мотив погибшей цивилизации: — Я клянусь, что стану чище и добрее, И в беде не брошу друга никогда. Слышу голос — и спешу на зов скорее По дороге, на которой нет следа… Потрёпанная, уставшая, влажная от дождя, с всклоченной гривой и хвостом, с потёкшей от слёз и ливня тушью, но всё ещё прекрасная, живая и здоровая единорожка приподнялась на скамейке, на которой лежала, и, не веря своему собственному слуху, устремила полный тоски и надежды взгляд на человека: — Серёжа, mon cher!.. Значит, мне это не приснилось! Luna et Celestia merci, ты не представляешь, как же я счастлива тебя видеть, дорогуша! O gentillesse… о, доброта… Поняшка вскочила со своего места и бросилась на грудь подошедшему парню, не ожидавшему подобной реакции и еле сумевшему поймать её и удержать равновесие после. Рэрити тесно и горячо прижалась к груди человека, обнимая того передними ногами и еле сдерживая слёзы искренней радости. Серёга прижал её к груди и погладил подругу по голове, одновременно осознавая, насколько сильно та промокла и продрогла, после чего тихо зашептал, успокаивая натерпевшуюся кобылку: — Тихо, тихо, тихо, Зефирка ты наша, всё уже позади. Я и Луна пришли к тебе, теперь тебе ничего не угрожает. Уже всё хорошо, не думай о том, что случилось, думай о том, что твои друзья сейчас здесь, да и вообще, всегда рядом и не дадут тебя в обиду. Дай я тебя укрою хоть, ты же совсем озябла, не хватало тебе ещё простудиться в такую кошмарную погоду… Единорог мягко и благодарно кивнула и отстранилась. Сергей осторожно поставил поняшку на землю и снял с себя куртку, помогая подруге надеть на себя необычный для неё и, что в данный момент времени было хорошо, большой и практически полностью укутывавший её продрогшее тело предмет одежды. Парень аккуратно, чтобы не заело шерсть, застегнул молнию на груди единорожки и снова подобрал ту. Рэрити благодарно потёрлась мордочкой о щёку землянина и проговорила: — Я не настолько устала, чтобы не иметь возможности идти самой, дорогуша… — Нонсенс! — подражая кобыле, возразил парень, направляясь к выходу из помещения и раскрывая над ними обоими сложенный до этого зонт, — Рэрити, ты себя вообще видела?! Ты как будто только что еле выбралась из ледяного горного потока, несущегося с огромной скоростью, разве только не дрожишь. Но такая же уставшая, холодная и мокрая. Наверное, такой же вид имели мы с Тией тогда… неважно. Береги свои силы, дорогая ты наша поняша, мне совершенно несложно и даже приятно носить на руках ещё одну прекрасную кобылку. Рэрити что-то благодарно прошептала, но парень из-за очередного удара грома так и не расслышал, что именно. А по вскоре раздавшемуся тихому и мерному сопению со стороны единорожки Сергей понял, что кобылка, испытавшая накануне огромный стресс, переутомление и переохлаждение, задремала у него на руках, полностью доверяя свою жизнь сильным рукам близкого друга. Парень подошёл к уже ожидавшей их обоих Луне, с облегчением и нежностью взглянувшей на задремавшую белоснежную пони с фиолетовой гривой, укутанную в куртку человека. Принцесса Ночи отмахнулась от попытки избранника удержать меж рукой и туловищем раскрытый зонт и просто расширила магический щит, заодно укрыв вошедшего с единорожкой парня волной магического тепла. Все втроём они направились в сторону отеля: аликорн всё также вела, изредка оглядываясь на своего супруга с его очень важной и по-своему дорогой им обоим дремлющей ношей.

***

Перед тем, как войти в отель, Луна снова наложила на себя заклинание иллюзии, которое благополучно сняла, стоило ей только покинуть стены гостиницы и отправиться с любимым на поиски подруги. Человек, всё также несущий спящую единорожку на руках, и «пегаска» вошли в лифт, не привлекая лишнего внимания. Однако, во время короткого пути от подъёмника к их люксу с ними чуть ли не нос к носу столкнулся тот самый толстый единорог, споривший с консьержем несколько дней назад. Он явно намеревался спуститься на лифте в лобби, но заметив направление движения странной компании из пегаски, неизвестного ему, как ему поначалу показалось, безрогого минотавра, на руках у которого, вдобавок, была укутанная в куртку кобыла-единорог, резко остановился. Не заметив препятствие, трио обошло серого толстяка и вошло в свой элитный номер. Луна сразу же отправилась в ванную комнату наполнять ванную для Рэрити, намереваясь устроить туда уже успевшую отогреться на руках человека и всё ещё укутанную в несоразмерно большую куртку единорожку. Парень по чисто русской привычке раскрыл и поставил сушиться уже ненужный и практически не пригодившийся на обратном пути зонт и аккуратно пощекотал шейку кобылки, пробуждая её ото сна: — Рэрити. Проснись, красавица. Мы дома. — М-м-мр? — слегка протяжно промурчала сонная кобылка, умиляя тем самым Сергея, не удержавшегося и погладившего подругу за ушком. Она не отстранилась от внезапной ласки, даже наоборот прильнула щекой к ладони, после чего томно пробормотала: — Мы в Понивилле? — Не совсем. Мы в нашем номере в отеле в Мэйнхэттене. Здесь сухо, тепло, а главное, тут твои друзья. Луняша готовит для тебя ванную, чтобы ты окончательно согрелась и расслабилась. Как вдоволь отмокнешь, расскажешь нам, что ты тут вообще забыла и почему мы в принципе тебя нашли ночью посреди парка, да ещё и в такой ливень. В такую погоду хороший хозяин даже собаку наружу не выпустит… — Хорошо, mon cher. И спасибо огромное тебе и Луне за то, что выручили меня. Merci bien… — кивнула Рэрити. Сергей аккуратно поставил пони на все четыре копыта и помог ей снять с себя свою же куртку. Та благодарно взмахнула ресницами и хотела уже направиться в сторону одной из огромных ванных комнат, но вдруг передумала и развернулась к парню. Взглядом попросив его наклониться, кобылка быстро чмокнула того в щёку, густо покраснела и рысью ускакала в сторону ждущей её горячей воды. Задумчиво и с немного глупой улыбкой потерев щёку рукой и проводив взглядом подругу, парень повесил верхнюю одежду и решил направиться на небольшую и уютную кухню, также имевшуюся в королевском люксе, чтобы поставить для них троих чайник. Однако был остановлен настойчивым и даже, как ему показалось, требовательным стуком явно копыта в дверь номера. Бывший землянин направился к двери и, приоткрыв её, поинтересовался: — Кому и что требуется в такой поздний час? К удивлению человека, дверь в номер вдруг окуталась серым сиянием, дёрнулась из рук и открылась полностью, демонстрируя перед собой всё того же тучного шрамированного единорога в пиджаке, правда уже без шляпы. От жеребца ощутимо несло перегаром и дешёвым табаком, а его рог перестал светиться тем же серым светом, каким до этого была объята дверь. И, что сразу не понравилось человеку, в мутных от алкоголя глазах гостя была плохо скрываемая злость, если даже не ярость. — Ага. Так вот кто посмел занять мой дискордов люкс. Я сначала подумал, что ты минотавр и что-то не хотел сначала с тобой связываться. Но потом понял, что ты, Дискорд тебя дери, без рогов. А раз без рогов, то, значит, и не минотавр. «Спасибо за помощь, капитан Очевидность! Потрясающее, мать его, а главное, неожиданное наблюдение на тему моей видовой принадлежности. Логика уровня Александра Смоллетта, не меньше…» — пронеслось в голове у Сергея, бывшего совершенно не в восторге от неожиданного и дурно пахнущего визитёра, однако вслух произнёс он совершенно другое: — Извините, вы ошиблись номером. Я очень устал и хотел бы отдохнуть в компании своей любимой супруги. Всего вам доброго, — мягко кивнул парень непрошеному гостю, попытавшись бесцеремонно закрыть перед его носом дверь. Но не тут-то было! Единорог, фигурально говоря, упёрся рогом, заодно не давая закрыть дверь своими правыми ногами. — Женой, значит? Это вон та синяя пегаска? Ну и паршивый же у неё вкус, скажу я тебе. Выбрала в качестве супруга какую-то лысую обезьяну. Так что либо ты хорош в койке, что вряд ли, либо она настолько отчаялась, что готова кинуться на член первому же встречному, — мерзко заржал не совсем трезвый единорог от своей же шутки. Сергей презрительно посмотрел на него и дёрнул дверь, предприняв попытку застать ржущего жеребца врасплох и оттолкнуть его. Однако, то ли недооценил вес оппонента, то ли просто не рассчитал силы на то, чтобы закрыть одну из двух огромных и явно тяжёлых дверей люкса, но всё, чего он добился, было лишь ощутимое покачивание гостя, который, отшатнувшись тут же снова нетрезво навалился уже всем боком на дверь. Парень громко процедил сквозь острые зубы, которыми решил чуть припугнуть оппонента: — Пшёл вон. Сожру и не подавлюсь иначе, даже костей не оставлю. Единорог, впрочем, даже не заметив демонстрации очень даже хищных передних зубов человека и не услышав ремарки в свой адрес, продолжал, как ни в чём не бывало: — А что за кобылу ты на себе тягал? Тоже жена? А может, это твоя шлюшка, с которой ты и твоя кобыла решили покувыркаться в честь замечательного сезона? С какой красной улицы ты подобрал эту белую шкуру, а, урод? Она явно шлюха с такой-то вызывающей фиолетовой гривой, которая так и кричит «трахни меня». Сергей вздохнул и подумал про себя: «Вот видит Селестия, хотел я всё мирно решить. Дружелюбно как пони, а не насилием как человек. Но он сам полез, да ещё и стал оскорблять Луну и Рэр…» Ещё не успев всё тщательно обдумать, он, не проронив ни слова, нанёс короткий, но резкий удар в нос единорога, заставив того наконец отшатнуться от дверного проёма. Однако, закипевшая в теле одного из двух последних людей кровь не дала ему сделать самое рациональное в данной ситуации решение и закрыть дверь: вместо этого человек пророкотал всплывшие в голове строки одного московского кочегара, трагично закончившего свою жизнь в дорожно-транспортном происшествии с автобусом марки «Икарус»: — Солнце моё, взгляни на меня. Моя ладонь превратилась в кулак… Парень размахнулся и уже со всей силы ударил ещё ошарашенного от прошлого удара оппонента сбоку в челюсть, от чего тот упал на бок. Мозг гордого представителя одной из самых жестоких рас успел удовлетворённо заметить, как на лакированный пол отеля из челюсти серого пони по инерции от падения выпало несколько зубов, покрытых смесью крови и противно выглядящей мутной слюны. Парень злобно допел и процедил: — И если есть порох, дай огня… М-м-м, вот так… Хочешь оскорблять меня — пожалуйста. Но не смей оскорблять моих дорогих и лю… кхм, пони!.. — Охня ты, шнащит, шахотел, бешьянка… Это я мошу вполне уштроить тебе, шуть укоротив твой шнилой яфык… — в ответ прошепелявил единорог, поднявшийся на все четыре ноги, на удивление резко для его положения и состояния. Тут же его рог окутался серым сиянием и из кармана пиджака вылетел нож-бабочка, раскрываясь в опасной близости перед грудью человека. Сергей успел отскочить от резкого взмаха назад в номер, так что не получил повреждений. Однако это позволило его противнику, нарочито медленно поигрывая и покручивая при помощи телекинеза своим раскладным ножом, тоже войти в люкс. Выплеснувшийся в кровеносную систему адреналин и мысли о безопасности Рэрити и Луны заставили человека напрочь забыть о том, что его оружие сейчас находилось в той же комнате, где грозила начаться драка. Какой-то позыв изнутри заставил его подобрать с пола сохнущий зонт, сложить его, не забыв выставить перед собой, и медленно произнести, отчеканивая паузами каждое слово: — Манеры. Лицо. Мужчины. Эти слова как будто подстегнули гневно рыкнувшего единорога, из-за чего тот рванулся в атаку на человека. Сергей резко раскрыл зонт, вынуждая противника воткнуть магией нож в его ткань, после чего крутанул средство защиты от дождя в руках. Парень прекрасно понимал, что телекинез таким образом не было ни малейшей возможности сбить, но надеялся скорее дезориентировать не совсем трезвого оппонента и попытаться откинуть нож подальше. Получилось лишь частично: бандит замешкался, потеряв на несколько секунд из виду свой нож — а как уже давно знал Сергей, обычные единороги значительно лучше оперируют телекинезом, если объект воздействия их магии находится в поле их зрения, — что позволило человеку подскочить к врагу и попробовать подсечь передние копыта того ногой. Тот, впрочем, устоял: уж слишком грузным оказался этот пони, так что у человека получился скорее болезненный удар по пясти, который всё равно не сбил концентрацию оппонента. Нож-бабочка же, всё ещё находясь в облаке сероватой магии, отказался куда-то отлетать и, прорезав водонепроницаемую ткань зонта во время рывка парня, вернулся в фокус взгляда жеребца, так что тот, взревев, вновь кинулся в атаку. Зачинщик драки сделал резкий рывок назад от очередной попытки единорога атаковать и наткнулся спиной на зонтницу. «Точно! Свет Любви!» — успел обрадоваться парень, откинув в сторону врага уже ненужный зонт, после чего выхватил из препятствия позади свою саблю и освободил её от ножен. Магическое оружие благодарно сверкнуло лунным светом, почувствовав руку своего хозяина. Преимущество было теперь за человеком. Словно ощутив крупом свежеобретённую уверенность своего врага от наличия значительно более выгодного в схватке на расстоянии оружия, единорог слегка замешкался и приостановил свой натиск. — Даю тебе последний шанс, сука, — прорычал человек, в пылу битвы уже откинув и мысли о джентльменском поведении, — выметайся-ка ты отсюда подобру-поздорову — и я, так уж и быть, забуду об этом инциденте. А не то тебя будут хоронить в закрытом гробу, тварь поганая, а твоё имя навсегда забудут. — Щабудут?! Да ты щнаешь воопще, к-хто я?! — гневно и громко прошепелявил серый жеребец, сплёвывая на пол очередной сгусток крови, что помогло ему на какое-то время говорить чуть чётче: — Да я Альпака Понэ, и я весь этот город в своих копытах держу! Каждый тупица и забулдыга мне в ноги кланяется, хозяин практически каждого клуба и бара в Мэйнхэттене мне готов копыта целовать и платить, лишь бы я его защищал от всякого отребья, вроде тебя, обезьяна безрогая! — Где ты вообще рогатых обезьян видел, гений? — не удержался от сарказма Сергей, спровоцировав оппонента на ещё один выпад, который прилежный ученик принцессы Луны без труда парировал своей саблей — всё же зима прошла не зря. Совсем не зря. — Уш поумнее шебя буду, пшидуок! — гневно возразил жеребец, вновь начиная шепелявить. Совершенно внезапно, дверь в ванную комнату раскрылась и там показалась синешкурая пегаска с фиолетовой гривой и меткой в виде полной луны, быстро оглядевшая поле брани и удовлетворённо кивнувшая самой себе, заметив действия человека, не дававшего противнику ни подойти достаточно близко для атаки, ни спровоцировать себя фальшивыми замахами. Её появление не ушло незамеченным от единорога, который попытался вновь неудачно атаковать своего противника, после чего вновь сплюнул и произнёс: — А это твоя супруга, как я понимаю? Что-то я браслета на ней не вижу обручального, — откуда ж этому единорогу было знать, что Луна сняла обручальный браслет как раз для того, чтобы он не намок при ополаскивании Рэрити, а кольцо на роге было скрыто магией иллюзии вместе с самим рогом. — Или она такая же шлюха, как и та, которую ты притащил до этого? Так может, мне тебя попросту прирезать и оттрахать их обеих в моём законном люксе? И никто в этом дискордовом городе мне даже слова не посмеет пикнуть в качестве возражения. ЭТО. МОЙ. ГОРОД. — Твой город? Не смеши. Я боюсь, одна конкретная соправительница Эквестрии очень даже будет против такого необдуманного заявления. Ты уже себе наговорил и наделал на, как минимум, пожизненный срок или изгнание из страны, — совершенно спокойно и даже перестав сражаться, покачал головой человек, всё это время боковым зрением наблюдавший за реакцией своей сначала покрасневшей, потом побелевшей любимой. Сергей резким шагом вбок отстранился от линии огня, примерно представляя, что именно сейчас начнётся. Это уже была совсем не битва человека. У «пегаски», наблюдавшей издали за битвой, после упоминания её в крайне некрасивом свете из носа буквально повалил пар, крылья величественно раскрылись, а копыта несколько раз взбили деревянный пол номера, с каждым ударом оставляя на лакированном паркете всё более заметные трещины — настолько аликорн разъярилась. Луна хлопнула передними копытами и развоплотила иллюзию, представ перед зрителями в своём привычном и величественном облике. И это была далеко не нежная и любимая человеком кобылка. Это была Правительница страны и Богиня, именно с больших букв. А вдобавок, крайне разгневанная. Сергей был готов поклясться, что зрачки Луны приняли вертикальный вид, а шкурка чуть потемнела. Ещё не Найтмер Мун, но уже недалеко до Кобылы Кошмаров — хоть Луна и говорила почти неделю с лишним назад, что та погрузилась на несколько недель или месяц в спокойный сон после их с Сергеем первой брачной ночи, но этот инцидент явно разбудил тёмную сторону Луны вновь. Космическая грива кобылицы, и без того редко подчинявшаяся законам гравитации, сейчас трепетала уже холодным небесным огнём миллиардов звёзд и закручивалась, словно чёрная дыра. Единорог даже не успел до конца осознать ни слов человека, ни того, КТО на самом деле перед ним находится, как был сметён объёмной акустической волной в коридор, соединяющий номера на этом этаже: — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ АТАКОВАТЬ НАШЕГО ВОЗЛЮБЛЕННОГО?! И КАК ВООБЩЕ ОБРАЩАЕШЬСЯ К СВОЕЙ ПРИНЦЕССЕ, МЕРЗКИЙ, БЕЗМОЗГЛЫЙ И ТУПОРЫЛЫЙ СМЕРД?! НА КОЛЕНИ ПЕРЕД ЛУНОЙ ЭКВЕСТРИЙСКОЙ И ЕЁ СУПРУГОМ, ЖИВОТНОЕ! МЫ ТРЕБУЕМ ИЗВИНЕНИЙ! Голос шёл сразу на два тона, Луны и Найтмер. Стоявший вне зоны поражения и ожидавший подобного человек успел воткнуть свою саблю в щель между досками паркета и превентивно плотно заткнуть уши ладонями, однако Королевский Кантерлотский Глас разгневанных Луны и Найтмер был слышен и ощущался каждой клеточкой тела даже через такую защиту. Впрочем, Сергею было крайне лестно, что его царственная фурия в первую очередь была обеспокоена его личной безопасностью, а уже во вторую — неподобающим обращением к себе. Поняв, что Луна собирается выйти в коридор и продолжить кричать на местного мафиози, допытываясь от него раскаяния и извинений, парень быстро подбежал к ней и аккуратно провёл у той рукой между крыльями и любовно несколько раз расцеловал лицо супруги, неторопливо спускаясь от основания рога к губам. Луна (или Найтмер?) встала как вкопанная от ласк — её сердце и разум ещё жаждали битвы с неприятелем и восстановления поруганной чести и справедливости, но тело уже ощутило негу от касаний любимого и отказалось идти дальше и вершить правосудие. Тёмно-синие губы, отвечавшие на поцелуй, и томно закрывшиеся веки были вполне ожидаемой реакцией на внезапные ласки любимого. Когда кобылица открыла глаза, их зрачки вновь приняли свой обычный облик, свойственный именно Принцессе, а не Королеве Ночи. Луна чуть смущённо посмотрела на продолжавшего гладить и целовать её мордочку человека, явно и не желая останавливать его, и испытывая некоторую стыдливость, что делал он это в присутствии незнакомца — пусть даже тот и вылетел в коридор с дозвуковой скоростью и, распластанный и еле живой, явно не имел ни малейшей возможности заметить что-либо. А вот что Сергею было особенно приятно: перед ним стояла всё та же Луна, какую он знал, моментально вернувшая свой привычный облик и чуть смущённо смотревшая на супруга. Парень абсолютно искренне обожал и уважал Найтмер Мун, но Луну справедливо считал чуть более предсказуемой, а значит, и менее способной на безумства. Сергей отстранился и прошептал на любимое синее ушко: — Я всем сердцем люблю вас обеих, мои вы две героические Валькирии, Луняша и Муняша. Спасибо, что вступились. Но дальше позвольте уж честь и справедливость восстановлю я сам, как ваш супруг и рыцарь. Негоже правительницам руки… копыта марать об этого придурка. Со мной всё будет в порядке, я обещаю. Принцесса кивнула и направилась обратно к Элементу Щедрости, а её человек быстрыми шагами вышел в коридор, чтобы оценить масштаб разрушений. Напротив выхода из номера полулежал и тщетно пытался подняться на ноги явно оглушённый и контуженый Альпака Понэ, у которого из носа, рта и ушей капала кровь. Судя по трещинам на стене и слетевшему слою краски, влияние древних традиций Эквестрии на него явно не ограничилось повреждением барабанных перепонок и сломанными носовыми перегородками у пони. Соприкосновение единорога на подобной скорости с твёрдой и укреплённой поверхностью напротив двери наверняка обеспечило тому, как минимум, сотрясение мозга и треснутые рёбра, если даже не внутреннее кровотечение и перелом спины. И это в лучшем случае. Какая-то часть человека шумом боевых барабанов в ушах требовала несколько раз хорошенько пнуть бедолагу под дых, обеспечивая тому уже полноценные переломы костей, но он смог сдержать жажду крови и мести. Возможно, и стоило бы раз и навсегда помочь мерзавцу закрепить его урок хороших манер, но внутреннее благородство, собственные представления о чести и диплом врача, пусть и сгоревший в атомном огне, не позволили человеку избивать раненого. Он лишь взял того за шкирку и поволок в сторону так и не тронувшегося в столь поздний час с этажа лифта. Единорог слегка пришёл в себя и только и мог, что скулить и, шепелявя, бормотать бессвязные извинения и просить о пощаде, слёзно умоляя не отправлять того в тюрьму или на ночное светило. Закинув своего бывшего противника в кабину лифта, человек, поставив на его громадный живот испачкавшийся во время поисков Рэрити ботинок, наклонился к нему и проорал в морду так, чтобы было слышно даже через залитые кровью и повреждённые уши: — ЧТОБЫ Я ТЕБЯ ЗА КИЛОМЕТР РЯДОМ СО СВОИМИ ЛЮБИМЫМИ НЕ ВИДЕЛ БОЛЬШЕ, ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ, МРАЗЬ?! Единорог услышал. На удивление, очень осознанно и уже без былого опьянения посмотрев на одного из двух оставшихся людей, тот яростно закивал, с каждым кивком всё больше заляпывая капавшей кровью свой пиджак и шерсть на груди. Парень брезгливо отстранился и дёрнул рычаг лифта, отправляя подъёмник в лобби отеля. Глубоко вздохнув и медленно сосчитав до десяти, он, в противовес искренним советам Дейла Карнеги, нацепил на лицо традиционную как для Нью-Йорка, так и для Мэйнхэттена лицемерную и безразличную широкую улыбку и снова обернулся в сторону коридора. Из немногочисленных на элитном этаже номеров выглядывали заспанные постояльцы, явно разбуженные Гласом соправительницы Эквестрии. Никакая звукоизоляция отеля не смогла бы остановить подобный возглас: его стены явно строили и зачаровывали с расчётом на заглушение стонов и страстных криков, а не дипломатического орудия массового поражения из прошлого. Игнорируя разнообразные вопросы и недовольные замечания, парень прошёл в сторону лишь к одному конкретному лицу, выглянувшему из соседнего номера, попутно указав жестом остальной троице гвардейцев встать караулом у дверей люкса, и зашёл вместе с ним внутрь, прикрыв за собой дверь. Сергей начал достаточно спокойно, хоть и практически сразу сорвался, нервным криком выплёскивая на боевого товарища и друга свой страх за любимых и за себя вместе с нерастраченной энергией приготовившегося к долгой драке тела: — Солас, дружище ты мой расчудесный, будь так любезен, скажи мне, пожалуйста, ГДЕ, МАТЬ ВАШУ, ДИСКОРД НОСИЛ ХОТЬ КОГО-ТО ИЗ ВАС?! Ну, ёбаный же сыр, — на этих словах где-то в совершенно другой вселенной почему-то вдруг начала икать одна королева перевёртышей, вызвав у своего табуна удивлённые усмешки, — мы, блять, нахера вас из Кантерлота брали, отдохнуть в Большом Яблоке или сопровождать нас в неспокойном месте и в не особо спокойное время после бунта?! Чёрт возьми, а если бы это был кто-то, кто не берега попутал и был бухой в говнину, но реально хотел и мог бы навредить Луне, Рэр или мне?! Какого хрена вы вообще позволили кому-то ворваться к нам в номер?! — уши с кисточками фестрала упали, так как он осознавал что претензия принца была вполне адекватной, хоть он пока и не до конца понимал, что именно произошло. — Прошу простить меня и моих подчинённых, принц Сергей… — человек досадливо отмахнулся, вынудив бэт-пони исправиться: — Серёга. Врать не стану, мы действительно отдыхали, восстанавливаясь после перелёта, — Сергей к этому моменту успокоился и кивнул своим мыслям: всё же погода действительно оставляла желать лучшего в последние дни, и королевская воздушная карета несколько раз попала в шторм несколько дней назад, от чего один из пегасов даже чуть вывихнул крыло. Солас Найт, увидев, что человек уже не злится, тоже собрался с мыслями и вернул себе спокойствие и ясность мышления: — Но что именно произошло? Мы услышали Глас Великой и кинулись к вам, но увидели, что всё уже в относительном порядке и не стали вмешиваться. —Да ладно уж… Извини, что сорвался, мой друг. Я не со зла, просто выдался реально день-пиздень… Сожалею, но ваш, по сути, отпуск от кантерлотской службы, сейчас внезапно закончился. На принцессу и Элемент Гармонии Рэрити было совершено вербальное нападение с угрозами физической расправы и сексуального насилия, — Солас Найт побагровел от ярости, но не решился перебивать человека. — На меня, вступившегося за честь дам, — физическое, хоть это и не так важно. — Мисс Рэрити тоже здесь?.. — удивлённо уточнил, широко открыв глаза фестрал. — Угу. Совершенно случайно так совпало, что наши пути пересеклись в этом городе. Так вот. Направь за тем единорогом, которого я послал на лифте в фойе кого-нибудь из гвардейцев для его ареста: он, всё равно, далеко не уйдёт — и слишком уж примечательная личность, чтобы затеряться. Да и не в том состоянии он, я не уверен, что он вообще сможет покинуть гостиницу с переломанными рёбрами… И кого-нибудь из гвардейцев направь в местное отделение полиции, чтобы точно не ушёл и чтобы приняли его честь по чести. А если всё же каким-то чудом этот хмырь успеет свалить из города — так и хер с ним, туда и дорога… Нападавший явно будет не способен прийти лично и отомстить, но, хрен его знает, что взбредёт в голову, судя по всему, полноценному высокому члену местной мафии или преступного синдиката. Лучше перебдеть, чем недобдеть, так что, прошу тебя как друга — потому что прекрасно понимаю, что, хоть я и рыцарь и даже принц, но приказывать своему товарищу не имею ни малейшего желания, — организуй посменную охрану нашего номера: фестралы ночью, пегасы днём. Никого не впускать в люкс. Если это обслуживающий персонал, пусть строевым шагом идут лесом, даже если случится пожар. Мы уж в состоянии убрать за собой. Еду приносить только по нашему заказу. Кроме представителей полиции и управляющего отеля ни я, ни девушки не собираемся ни с кем говорить. И то пусть приходят одновременно и не раньше… скажем, четырёх или пяти часов дня… Хотя нет, к чёрту, эта ночь была крайне херовой и сложной для всех — пусть приходят послезавтра или ещё позже. Справишься? — Конечно, — выпятил грудь фестрал, отдавая правой передней ногой честь, — и отдельное спасибо тебе, Серёг, что доверяешь мне именно как другу, хотя, на самом деле, ты вполне имеешь право воспользоваться своим положением — и приказать. И я ценю это, мой друг. Но можешь хоть вкратце рассказать, что конкретно случилось сегодня и что именно привело к этой неприятной встрече?.. — Солас, я всё обязательно расскажу, как только сам всё произошедшее за эту ночь более-менее смогу обдумать, — вздохнул Сергей, и ответил уже с тёплой улыбкой: — И дружище, я искренне надеюсь, что как-нибудь мы с тобой сможем это нормально всё обсудить, скажем, со Львом, Найти и Блейзи в баре у Гильды под хорошее мясо и крепкий алкоголь… А сейчас прости, но мне нужно попытаться успокоить и подробно выслушать двух очень важных как для Эквестрии, так и для меня лично, прекрасных дам…

***

Сергей наконец-то смог вернуться в номер и закрыть за собой дверь, рефлекторно выставив на ней табличку «Не беспокоить». Парень облокотился на стену рядом и какое-то время собирался с мыслями, справляясь с эмоциями. Поуспокоившись, там же в прихожей он достал из шкафчика одно из многочисленных полотенец и ногой протёр кровавые следы, оставленные его неприятным гостем. Человек брезгливо отбросил ботинком окровавленную тряпку в угол и снова внимательно осмотрел прихожую номера (из-за своих размеров бывшую скорее небольшим залом). Взгляд защитника чести кобыл метнулся на обронённый гангстером нож-бабочку, видимо, отброшенный им во время атаки Луны. Парень аккуратно подобрал оружие и, рассмотрев, сложил и положил в карман, твёрдо решив отдать свой трофей Льву по возвращении домой. «Учитывая, что его бывший владелец был единорогом и держал его магией, явно никаких отпечатков пальцев остаться не должно… тьфу, копыт! Что, впрочем, наводит меня на логичный вопрос, а как вообще следаки и детективы тут обходятся без дактилоскопии? Вроде, я что-то слышал, что можно проверить следы магии на предмете, так что как раз пусть сохранится в качестве вещдока. Надо гвардейцам будет передать тогда, пусть разбираются вместе с местными ментами… А потом уже попросить обратно и отдать Льву, ему такое по нраву, вроде», — обдумывал про себя человек, направляясь на кухню, чтобы наконец-то поставить чайник. Парень заметил, что Луна уже убрала саблю, некогда выкованную Селестией для своего избранника, уничтоженную от битвы с ним же, но пересозданную от любви именно Сергея и лунной кобылицы. Судя по стихнувшим звукам воды за дверью одной из ванных комнат, Луна как раз закончила с приведением Рэрити в порядок, по крайней мере, с точки зрения возвращения единорожки в чувство и окончательного отогрева кобылки. Человек решил, что всем им не помешает подправить и нервы, так что достал из огромного бара, находившегося в трюмо в главной комнате, бутылку бренди. Всё равно, всё здесь было с лихвою оплачено дворцом и им самим из одного из накопительных фондов, так что никаких сожалений у парня не было. Свисток на кухне как раз оповестил землянина о том, что чайник к этому моменту успел вскипеть. Решивший подготовить приятный напиток кобылкам землянин не стал заморачиваться с полноценной варкой кофе в турке — и просто взял банку растворимого с наиболее терпким и приятным запахом. Так как это был люкс, никаких подписей на тему крепости не было, гранулы хранились просто в аккуратных и прозрачных ёмкостях, не отличавшихся друг от друга практически ничем. Сергей подготовил себе и кобылкам кустарный кофе с коньяком и, подумав, закинул в горячее варево ещё и по дольке хорошего шоколада. Попробовав необычный, но приятный напиток, он удовлетворённо кивнул сам себе и пошёл за Луной и Рэрити. Предстояло ещё очень многое расспросить у пострадавшей от чего-то единорожки…

***

Аликорн и человек, потягивая горячий и успокаивающий напиток, внимательно слушали свою подругу, стараясь не перебивать её, но изредка всё же уточняя те или иные детали. Когда Рэрити закончила свой рассказ на том моменте, как Сергей нашёл её, супруги описали этот вечер и со своей перспективы. Совершенно внезапно, к моменту, когда их истории пересеклись, белоснежная единорог вдруг… заплакала. Пара сразу же вскочила со своих мест, пытаясь словами и осторожными ласками утешить пони, которая, как им казалось до этой минуты, к тому моменту уже успела успокоиться после пережитого кошмарного дня. Рэрити, прерываясь на всхлипы и вздохи и периодически утирая поданным Сергеем платком слёзы, начала своё пояснение, а причина внезапной перемены настроения понивилльской модницы оказалась куда проще и сложнее одновременно: — Я испортила ваш медовый ме-е-есяц, — неутешимо заливалась слезами белоснежная королева драмы, при этом всё ещё умудряясь оставаться прекрасно-женственной. Луна, по одной ей известной причине, не позволила ей после горячей ванной нанести тушь и закрутить гриву и хвост, так что сейчас Рэрити не могла размазать косметику слезами. Её изысканно и женственно спускавшаяся на плечи и грудь фиолетовая и, как оказалось, довольно длинная грива, пожалуй, способная посоревноваться по длине даже с причёской Элемента Доброты, сотрясалась в такт рыданиям: — Вам нужно наслаждаться друг другом, а вместо этого вы отправились спасать меня-я-я, не сумевшую нормально подготовиться к этой поездке и пустившую всё на самотё-ё-ёк… Всё просто пошло по кобыльему естеству со всей этой отвратительной поездкой… Кобылка в очередной раз всхлипнула, готовясь разразиться истерикой. Человек и аликорн переглянулись с грустными и понимающими улыбками и, не сговариваясь, заключили их прекрасную королеву драмы в объятия. Луна ещё дополнительно укрыла их троих, насколько смогла, своими величественными синими крыльями, что, как слышала Рэрити, являлось признаком особенной теплоты у пегасов, фестралов и, вероятнее всего, и аликорнов. Какое-то время они так и стояли, закрыв начавшую вновь успокаиваться понивилльскую модницу от бед всего мира. Наконец Сергей тихо произнёс, когда Рэрити вернула себе самообладание: — Всё в порядке. На нашем месте ты бы поступила совершенно так же, Рэр. Ты бы никогда не бросила своих друзей в беде — и ничем бы не позволила себе отвлечься от помощи им, если они бы действительно нуждались в тебе. Мы просто сделали то же самое, что сделала бы ты сама, окажись в нашей шкуре. — Мой дорогой супруг абсолютно прав — и я тоже позволю себе присоединиться к его искренности. Ты ничего не испортила, наша дорогая Рэрити, наоборот, нам будет потом что вспомнить с теплотой об этих каникулах. Ни один из моих верных подданных не заслуживает попасть в ту неприятную ситуацию, в которой очутилась ты, так что, как бы пафосно это ни звучало, это был наш долг, и как соправительницы и её верного мужа и рыцаря, так и твоих близких друзей. Мы никогда бы тебя не оставили в беде, Рэрити. — Merci, mes cheris… Спасибо вам, мои дорогие. Всё-таки я наверное, самая счастливая кобылка в этом городе, раз у меня есть такие замечательные друзья, как сама Принцесса Ночи и пришелец из другого мира, готовые ради меня бросить абсолютно все свои… кхм, очень личные дела. — Пока что ещё не самая счастливая, — тихо, хоть и не скрывая хитрой елейности в голосе, произнесла Луна, чтобы её услышал только супруг, от чего тот только мог с улыбкой покачать головой по поводу несносности своей кобылицы. В ответ она ему лишь слегка показала язык. Трио наконец расцепило свои объятия, а Рэрити вдруг взволнованно произнесла: — Но что с моими вещами? Дискорд с ними, с деньгами, но вот потеря подарка для Коко поистине разрывает мне сердце. Я ведь так старалась, пытаясь сделать ей приятный сюрприз… Я даже не смогу явиться к ней, не пряча теперь свой взгляд от стыда… — Рэрити, твоей вины здесь вот вообще нифига нет, — возмущённо ответил Сергей, — ты просто стала жертвой обстоятельств! Да, неприятно, но не повод себя казнить на это. Я уверен, что Коко — потрясающая подруга и не станет на тебя обижаться, если ты объяснишь ей всю ситуацию. К тому же, даже учитывая, что часть работы придётся делать с нуля, все выкройки-то у тебя явно остались. Приедем в Понивилль — воссоздашь даже лучше прежнего. О, или даже ещё лучше идея: закажем твои эскизы этого платья сюда через Свити Белль, после чего найдём нужные материалы и приборы для шитья. — Это если злоумышленник не найдётся с украденным, — отозвалась младшая правительница. — Я же, в свою очередь, уверена, что управление полиции Мэйнхэттена не зря из казны свою зарплату получает, и они непременно найдут преступника и вернут тебе твои личные вещи. В противном случае, их ожидает очень тщательная перестановка кадрового состава со сбросом отдельных толстых крупов ленивых и безалаберных офицеров с их насиженных кресел, — слегка мстительно усмехнулась она. — И, к слову о полиции… Что, Дискорд побери, вообще тут произошло, пока я помогала Рэрити прийти в себя в ванной?! Сергей вздохнул и полностью пересказал все события, случившиеся с ним после их возвращения в номер, не скрывая от дам ни одной детали и упомянув даже об инциденте в лобби несколько дней назад. Они очень внимательно слушали, и Луна первой отозвалась, когда парень закончил пересказывать произошедшее: — Я искренне рада, что ты смог сдержать свой гнев, пусть и вполне оправданный. Не уверена, впрочем, что было рациональным отпускать этого бандита на момент времени, но я доверяю твоему решению и тому, что наши гвардейцы и всё та же полиция найдут его и поймают. Также ты здраво решил перестраховаться и установить перед номером охрану: всё же именно для подобного случая мы и взяли с собой стражу. Я тоже сомневаюсь, что этот единорог предпримет какие-то шаги против нас, но осторожность лишней не будет… Не после всего того безобразия с культом Сомбры дома… Кстати, я очень горжусь тобой. Ты показал себя как достойный ученик в навыке владения холодным оружием: даже несмотря на тучность и опьянение этого подонка, он всё ещё был достаточно сильным противником. Я не сомневалась в тебе, но мне было приятно наглядно увидеть твой прогресс в поистине жизнеугрожающей ситуации в реальном мире, а не внутри кошмара или на тренировочном полигоне с кобылкой, которая не могла бы себе позволить ощутимо навредить тебе, мой любимый. — Серёжа… — проговорила Рэрити после того, как Луна закончила свои комментарии: — Я безумно благодарна, что ты вступился за меня и мою честь. Правда, это очень дорого. Но ты, в конце концов, мог же пострадать, даже не смотря на твои возросшие навыки фехтования! Что если бы этот ужасный единорог ранил тебя или, и того хуже… — у кобылки слегка задрожал голос, когда она представила себе возможный мрачный исход. Луна с тёплой улыбкой посмотрела на реакцию белоснежной пони, допила свой уже давно остывший напиток и решила покинуть кухню: — Это была очень непростая ночь — и я искренне рада, что всё благополучно разрешилось, но я, если честно, хотела бы ещё успеть до восхода помочь с кошмарами хотя бы части своих верных подданных. Так что, если вы не возражаете, я откланяюсь на сегодня. Мне кажется, вам двоим ещё есть, что обсудить… — загадочно улыбнувшись, Луна проследовала в сторону спальни, но приостановилась у выхода из кухни: — И Рэрити… Даже не думай после пережитых тобой переживаний пытаться ночевать на каком-нибудь из диванов или покинуть номер. Тебе нужен покой и тепло, которые только рады будут предоставить некая аликорн и некий землянин, — тихо произнесла она, на прощание игриво вильнув хвостиком своим собеседникам. Рэрити, осознав двусмысленность сказанного Луной, от удивления совершенно не по-дамски широко открыла рот. Парень же залился искренним и беззвучным смехом. Наконец белоснежная единорожка смогла оправиться от шока и задумчиво посмотрела на Сергея: — Serge… Луна же ведь сейчас пошутила и совершенно несерьёзно сказала это?.. Человек, под стать супруге, загадочно улыбнулся и вместо прямого ответа задал встречный вопрос: — Дорогая Рэрити, тебе иногда не кажется, что взрослые аликорны порой слишком заигрываются в плетении подковёрных интриг? К примеру, ты не замечала, что та же Селестия, чтобы Твайлайт смогла стать полноценной Принцессой Дружбы — а также спасла как её сестру, так и древнего заклятого друга от самих себя, — часто не вмешивалась в довольно значительные и важные события? Хотя и имела абсолютно все силы и возможности для того, чтобы исправить ситуацию — и даже больше скажу, не испытывала бы практически никаких проблем с иными из них, но которые пришлось с трудом пройти уже вам, как Хранительницам Элементов и подругам Твайлайт. — Конечно, — согласно кивнула единорожка. — Мы это не раз и не два обсуждали с Твайли. Но я не совсем сейчас улавливаю, как это связано со сказанным напоследок моей подругой и твоей великолепной супругой… Парень усмехнулся. Не говоря пока что ни единого слова, он спокойно снял с правого безымянного пальца своё обручальное кольцо зеленоватого цвета и подкатил его к Рэрити. Та поймала его в телекинетический захват, не дав упасть, и вопросительно посмотрела не человека. — Как ты понимаешь, Рэр, это моё обручальное кольцо, заказанное Луной в соответствии с древними традициями перед нашей свадьбой. У неё на роге, как ты, я думаю, ещё на свадьбе имела возможность заметить, находится точно такое же, только шире… — подруга снова кивнула, подтверждая слова парня. — Попробуй рассмотреть его внимательно, а после скажи, что ты увидишь. Рэрити светло-синей магией поднесла кольцо поближе к глазам и, прищурившись от нехватки очков, стала его внимательно рассматривать. Наконец она кивнула собственным мыслям и произнесла: — Увы, я не имею возможности со всей тщательностью хорошо рассмотреть каждую деталь без своих очков… И я не очень хорошо разбираюсь в металлах, я больше по камням — но не могу не отметить привлекающий внимание красивый сапфир посередине. Сам же металл… Мне кажется, это какой-то сплав, чем-то внешне напоминает серебро, но явно совмещённое с чем-то ещё. — Верное наблюдение. Это электрум. Сплав серебра и золота примерно в равных пропорциях, отлично проводящий электричество, но этот фактор для нас сейчас не играет роли. Теперь как думаешь, что символизируют эти металлы? — Логично предположить, что серебро — это Луна, потому что оно считается лунным металлом, а золото — это ты? — вопросительно подняла бровь дизайнер, всё ещё не до конца понимая, куда именно клонит человек своими загадочными вопросами. — Не-а. Верно лишь наполовину. Ты правильно отметила, что серебро — это лунный металл и символизирует он именно Луну. Но золото — это не мой металл, я не уверен, что человека вообще можно охарактеризовать хоть каким-то. А солнечный, — подняв палец, усмехнулся парень. — Итак, а много ли ты знаешь в Эквестрии пони, которые были бы одновременно связаны с солнцем и золотом? — Принцесса Селестия?.. — поражённая внезапной, но достаточно логичной догадкой, прошептала Рэрити, совершенно иначе взглянув теперь на кольцо в ауре своей магии голубого цвета. Сергей кивнул: — Верно. После произошедших осенью событий, одна лунокрупая хитрюга основательно вознамерилась избавить от терзающего и невозможного одиночества с помощью твоего покорного слуги не только себя, но и свою сестру. Не могу сказать, что я в восторге от такого подхода, но зато точно знаю, что мне по-своему нравится Тия. Особенно теперь, после событий, предшествовавших свадьбе… Она очень добрая, красивая и, на самом деле, довольно искренняя и хорошая, хоть и позволила в один, не самый лучший для себя, момент, взять верх своим эмоциям и заодно поддаться тлетворному влиянию осколков чёрной души Инфернуса. Но кто ж из нас не ошибается?.. И, если честно, я уверен, что Луна уже заранее изготовила или заказала ещё два кольца, подобных этому. Мне кажется, если мы сумеем окончательно разбить лёд вокруг сердца старшего диарха нашей страны, рано или поздно Кантерлот будет праздновать ещё одну свадьбу человека с принцессой. — Подожди, Serge… Мне послышалось, или ты сказал «два кольца»?.. — задумчиво произнесла Рэрити, ещё не до конца догадавшись. Парень добродушно и искренне улыбнулся: — А как ты думаешь, что, а вернее, кого, — выделив голосом это слово, произнёс Сергей, — символизирует сапфир посреди украшения?.. Посмотри тщательно на его форму. Ничего не напоминает? Мне кажется, тебе очень хорошо должен быть знаком этот конкретный символ. Рэрити пригляделась, на этот раз ещё более внимательно, к драгоценному камню. Чистый сапфир, без примесей. Сине-голубоватый цвет. Ромбовидная форма. Восемь граней, своими сторонами сходящихся к срезанной верхушке. Единорог перевела взгляд на свою собственную метку судьбы на крупе, где были изображены три точно таких же камня. Она внезапно поняла, к чему именно всё это время загадками и полунамёками её вёл Сергей. От пронзившего её разум осознания Рэрити густо налилась краской, резко и глубоко набрала в грудь воздух и вдруг утратила контроль над своей магией, чуть не уронив кольцо на пол и лишь в последний момент успев поймать то копытом. Парень никак на это не отреагировал и спокойно продолжил, пожав плечами: — И если, в случае с Селестией, Луна разыгрывает партию в шахматы, где на десять ходов находится впереди меня, то вот в случае с тобой, она просто заметила что-то между нами. Какую-то искру, — парень уж не стал упоминать о том, какие именно сны понивилльской модницы иногда видела как Хранительница Снов, так и он сам. — Я думаю, ты прекрасно помнишь, что именно я тебе подарил в знак благодарности за своё спасение в первый же день нашего знакомства?.. — Очень умилительную и мягкую плюшевую игрушку… в виде меня самой… — тихо прошептала кобылка, окончательно осознавая, что весь безобидный флирт между ними вполне себе имел твёрдую почву под ногами — и не только с её стороны. И имел абсолютно всегда. Парень грустно усмехнулся, понимая, что назад пути уже нет: — Ты всегда мне нравилась, Рэрити. Пусть, живя на Земле, я и не боготворил и видел своей Музой тебя как Луну, но я всегда ценил твои качества, твои таланты, твой ум и твою красоту. Мне безумно нравятся наши беседы, мне всегда приятно проводить с тобой время, меня интригует изысканный флирт, которым мы друг с другом периодически обмениваемся, а также я тебя хочу порой просто прижать к своей груди и никогда-никогда не отпускать, потому что ты — само очарование. И, само собой, когда я узнал от Луняши, что с тобой сегодня приключилась беда, я не мог бы физически стоять в стороне не только по той причине, что искренне считаю тебя своей дорогой подругой. Есть и другая и ещё более веская причина. Для меня ты и Луна — нечто значительно больше, дороже, чем просто друзья… Я люблю тебя, Рэр. Всем своим человеческим сердцем. К слову о нём, крест на сердце — обману, кексик в глаз себе воткну. Сергей исполнил необходимые для Пинки-клятвы жесты и замолчал. После высказанных откровений, бурливших в его сердце ещё с тех пор, как Принцесса Ночи спросила его, почему тот не хочет подарить своё сердце не только ей одной; усиленных и поднятых из глубин души пережитыми за сегодняшнюю ночь переживаниями, парень задумчиво смотрел в столешницу, вращая в руках опустевший стакан. Однако теперь его не тяготила собственная смертность: Сергей чётко помнил о заклинании долгой жизни Дискорда, как и осознавал и его проклятье. На этот раз, в отличие от прошлой осени, Серёге стало значительно легче, когда он осмелился высказать терзавшие изнутри чувства, но он всё ещё не решался посмотреть в глубокие сине-голубые глаза тоже вскружившей ему голову белоснежной единорожке, боясь увидеть в них жестокий отказ. Рэрити тихо ответила, положив копыто человеку на руку: — Mon… — кобылка замялась, словно, хотела сказать что-то другое, но в последнюю секунду исправилась и твёрдо произнесла: — cher… Когда сегодня ты нашёл меня, заблудившуюся в чужом, незнакомом и, как оказалось, безразличном огромном мегаполисе, замёрзшую и отчаявшуюся, я тебе кое-что прошептала, как только мы покинули приютившие меня стены того амфитеатра… Но из-за раската грома и бушевавшего ливня ты не услышал этого. Но теперь я понимаю, что… я обязана снова это повторить тебе, уже в трезвом рассудке. — Ч-что именно ты сказала, Рэрити? — решился поднять на свою подругу взгляд землянин, увидев, что из глаз той текут слёзы, но на её лице была искренняя и счастливая улыбка. — «Я люблю тебя, Серёжа». Я сказала это и тогда, и повторяю это тебе сейчас… Je t'aime, mon amour, mon préféré Serge… — Значит, это чувство взаимно, — счастливо улыбнулся в ответ человек, позволив слезам облегчения скатиться по щекам, — я тоже тебя люблю, моя милая, нежная и прекрасная Зефирка… Человек и единорог заключили друг друга в искренние и горячие объятия и осторожно, словно опасаясь, что растают в руках и копытах друг друга, поцеловались в первый для них раз. Когда они смогли разомкнуть свои губы, Рэрити прижалась к шее любимого и ласковым шёпотом спросила у того на ухо: — Серёж… А почему именно «Зефирка»?.. — Такая же белая, очаровательная и, я уверен, очень и очень сладкая и вкусная… Кстати, тебе очень идёт распущенная грива, — человек приобнял чуть смутившуюся от откровенного комплимента с пошлым подтекстом кобылку и, к огромному удовольствию той, стал нежно расчёсывать и гладить ладонью её прекрасные длинные фиолетовые волосы.

***

Луна увидела Сергея, стоящего на краю огромного пешеходного моста необычной конструкции, громадным обручем простиравшегося над рекой и возвращавшегося практически к своему началу. Вокруг сновали человеческие фигуры, но они были серыми и словно безликими — просто ничего не значащие образы и статисты, заполняющие собой ткань сна её любимого. Сам парень стоял, оперевшись руками на поручни и, улыбаясь своим мыслям, наслаждался приятным летним ветром во сне, напевая себе под нос очередную земную песню: — It's a question of lust, it's a question of trust, It's a question of not letting what we've built up crumble to dust. It is all of these things and more That keep us together… Сергей почувствовал, что в его сон вошла Хранительница Сновидений, и обернулся, нисколько не удивившись её присутствию: — Доброй ночи, Луняша. Я не уверен, сколько сейчас времени в реальности, но, чисто по моим ощущениям, рассвет ещё не скоро. Ты уже на сегодня закончила с кошмарами? Извини, что не помог. — Да, мой любимый, — ответила она, нежно потеревшись мордочкой о бок супруга, — в стране сегодня спокойная ночь, что не может не радовать. И ничего страшного, что ты не участвовал сегодня. У тебя ведь сейчас была куда более важная миссия… Красивая песня. «Depeche Mode» же, верно? — Абсолютно верно, моя милая. Песня «A question of lust». — Приятно, что я уже начинаю разбираться в земной музыке… Мне нравится. Поставь её, пожалуйста, фоном ко сну, — парень кивнул и мелодия просто заиграла вокруг них с самого начала. — Спасибо. Действительно, очень красиво. Где мы, кстати? Судя по ракурсу, где-то в Москве, в центре твоего родного города, если я не ошибаюсь? Мы здесь не были ранее, но, мне кажется, я видела окружающие нас здания издали в других снах. — Да, это парк «Зарядье». А мы сейчас стоим на парящем мосту. Красивый вид отсюда, правда? — Это невозможно впечатляет. Может, стоит и у нас подобный шедевр архитектуры построить, чтобы маленькие пони тоже могли любоваться подобным видом? Скажем, в Кантерлоте? — Это уж не мне решать, о младший соправитель всея Эквестрии, — усмехнулся Сергей, почесав свою любимую за ушком. — Попробую подговорить Тию выделить на подобную идею средства как-нибудь, — доброжелательно улыбнулась Луна. — Давай тогда сразу её подкупим. Как думаешь, за тележку сладостей из «Сахарного уголка» она согласится? — хихикнул парень. — Ещё чего! Думаю, хватит и двух-трёх тортиков «Прага». Нечего раскармливать круп моей сестры почём зря, она же не знает меры в сладком, — поддержала шутку Луна. Кобылка улыбнулась, внимательно посмотрела на своего мужа и произнесла: — Как у вас всё прошло с Рэрити? — Лучше, чем можно было бы себе представить, — бесконечно тёплая и счастливая улыбка озарила лицо сновидца. — Мы открыли друг другу свои чувства — и вот теперь она действительно самая счастливая кобылка. И может даже, не только в Мэйнхэттене, а во всей Эквестрии или даже Эквусе. — Явно не счастливее меня… Я очень и очень рада, что вы оба сумели друг другу раскрыть свои сердца. И безмерно рада тому, что у меня появилась такая прекрасная сестра по табуну. Мне кажется, она прекрасно дополнит нашу с тобой семью… Я надеюсь, кстати, что Рэрити последовала моему совету и не стала ложиться поодаль от нас? — Шутишь что ли? Когда я лёг, она уже задремала на кровати, обнимая копытами грудную клетку некой царственной кобылицы, — нежно произнёс человек. — И это выглядело бы даже безумно мило, если бы Зефирка совершенно не по-дамски не пускала тебе на шерсть слюни от пережитых сегодня эмоциональных качелей, — Сергей не удержался и тепло засмеялся. Луна слегка смутилась, но практически сразу тоже захихикала в тон своему любимому: — Быстро же она себя комфортно стала ощущать на одном ложе с принцессой… — Я думаю, ожидаемое тобой смущение и некоторое стеснение к ней ещё придёт, скорее всего, при пробуждении. Сейчас же она явно слишком выбилась из сил, чтобы даже задумываться о таком. Всё же у неё был очень непростой и полный эмоциональных переживаний день. Я бы даже сказал, самые настоящие американские горки. Но хотя бы хороших эмоций и воспоминаний за сегодня у неё теперь явно больше. Луняш, позволишь мне кое о чём попросить тебя как Хранительницу Снов? — Ты хочешь, чтобы я проверила, всё ли у неё сейчас хорошо именно в плане подсознания — и не наложили ли случившиеся злоключения на неё свой отпечаток? — сразу же догадалась Луна. — Ага. Я волнуюсь именно об этом — и что, даже если сейчас всё хорошо, не хотелось бы, чтобы у неё развились кошмары в дальнейшем из-за случившегося. Я думаю, что могу и сам уже это проверить, но… — Но ты опасаешься, что тебе не хватит опыта безошибочно определить возможные последствия. — В десятку, Луняш. Так что лучше я доверю это дело профессионалу, Тебе или Найтмеряше. — Пусть отдыхает тоже. Я сейчас сама посмотрю, — кивнула Принцесса Ночи и раскрыла перед собой в воздухе небольшой разлом меж тканью снов, в который вошла, после чего брешь сразу же исчезла. Сергей ждал любимую примерно пять минут, хотя это могли бы быть и секунды, и часы в реальности — время во снах далеко не всегда идёт в соответствии с настоящим, что он узнал от любимой. Как правило, секунда во сне не соответствовала секунде в реальном мире, а была тысячекратно короче, хоть и далеко не всегда. Когда у Луны и Сергея было много работы, сам Домен Снов словно ещё больше замедлял течение времени, позволяя сноходцам охватить как можно большее количество дурных снов. Заодно Хранительница Снов поведала человеку, что со временем в Домене Снов вообще творится та ещё дискордовщина: можно войти в сон в самом начале ночи, а сновидцу он приснится и вовсе только перед рассветом. Обратная ситуация, впрочем, возможной не была, так как это неизбежно привело бы к парадоксам уже в реальности, когда пони уже бы проснулся от кошмара, который сумела бы исправить часами позже Принцесса Ночи. В принципе, творец собственных осознанных снов догадывался о чём-то подобном, но услышать подтверждение своим догадкам от настоящего профессионала было всегда приятно. Луна вышла из вновь раскрывшейся бреши меж снами. Аликорн Ночи искренне и счастливо улыбалась, а по её щекам текли слёзы, которые та аккуратно смахнула верхними перьями своих величественных крыльев. Хранительница Снов встала на задние копыта, нежно обняв своего человека передними ногами и крыльями, и мягким шёпотом произнесла: — С Рэрити всё в полном порядке, Серёж. Я не нашла ничего, что могло бы в дальнейшем привести к кошмарам или повреждениям её разума. Ей сейчас снится ваше взаимное признание друг другу. С одним лишь только занятным отличием от реальности: ей снилась и я, будто тоже участвовавшая в вашем диалоге. И… Рэрити призналась моей копии из сна… мне, что я ей тоже очень сильно симпатична достаточно долгое время и что она счастлива будет стать моей сестрой по твоему табуну и… даже любовницей. Серёжа, я даже и вообразить себе не могла, что я тоже далеко не безразлична своей подруге и твоей новой кобыле на уровне значительно выше дружеского — и что она уже жаждет нашей первой ночи втроём! Ты не представляешь, любовь моя, какой сейчас огромной радостью и торжеством окружено моё сердце! — счастливо воскликнула простая и живая кобылка, сейчас ни разу не бывшая древним аликорном. Человек, заразившись искренним счастьем от своей любимой, подхватил её на руки и закружил на вершине парящего моста. Когда он остановился, пара слилась в счастливом и долгом поцелуе. — Тогда, думаю, я не зря попросил стражников пускать представителей полиции и управляющего отелем лишь послезавтра вечером… Раз у нас троих всё так хорошо развивается, я думаю, стоит набраться сил перед очень нежным и горячим днём… — М-м-м, мне нравится, к чему ты клонишь. Я согласна, любимый мой. И уверена, моя свежеобретённая сестра по табуну, наша белоснежная и прекрасная Рэр тоже будет только за… И раз уж мне сегодняшней ночью больше не нужно следить за покоем маленьких пони, позволишь, я проведу свой сон в твоей компании и ткани твоего сна? — Я бы обиделся, если бы ты не предложила этого, моя милая. Но как насчёт того, чтобы пригласить и Рэрити из её сна? Будем любоваться втроём закатами из моих воспоминаний с высоты стоэтажного здания, слушать музыку моего родного мира, а потом побалуем себя иллюзиями земных сладостей?.. — Звучит поистине потрясающе. Я сейчас вернусь за нашей милой Зефиркой. Удиви же нас обеих, наша любовь…

***

Сергея разбудил лёгкий и слегка смущённый возглас белошкурой единорожки. Парень приподнялся на подушке и увидел крайне занятную картину: Рэрити раскланивалась прямо на кровати перед Луной и тщательно вытирала шёрстку той в том месте, где немного во сне обслюнявила слегка хохочущую от щекотки и умиления Принцессу Ночи. Перепуганный возглас кобылки сразу же превратился в сбивчивые причитания и извинения: — Принцесса Луна! Excusez-moi, простите меня, пожалуйста, я просто не знаю, что на меня нашло, обычно я себе подобного не позволяю, а это всё, видимо, из-за усталости! Ох, как же мне безумно и ужасно стыдно!.. Прошу Вас, прос… М-мхм?! М-м-м… Вместо ответа Луна резко приподнялась к Рэрити и, крепко обняв передними ногами кобылку, запечатала рот той поцелуем, прерывая любые попытки к сопротивлению и бессмысленным извинениям. Отстранившись от замеревшей единорожки, аликорночка строго, но с хитрой улыбкой во взгляде бирюзовых глаз произнесла: — Я же, если мне не изменяет память, просила тебя и своих дорогих друзей не называть меня принцессой, моя дорогая Рэрити. Принцесса я только в тронном зале Кантерлота, да и то это правило не распространяется на тебя, мой друг и теперь уже моя дорогая сестра по табуну. Я хотела бы, чтобы мои близкие звали меня по имени. Для вас двоих, тебя и нашего любимого, я Лу́на, Луна́, Луняша, Вуна, Черничка — и прочие ласковые варианты и прозвища, но уж никак не принцесса. Не обижай меня… милая Зефирка, — Принцесса Ночи доброжелательно провела копытцем по неуложенной, но от того не менее роскошной, гриве второй любимой кобылы своего супруга. Человек решил присоединиться к ласке и аккуратно почесал сзади ногтями роскошную шейку открывшей ему накануне своё сердце кобылки: — Да, Рэрити, не переживай так сильно, — приветливо кивнул человек, — мы теперь табун, так что рано или поздно, но наступит приятный момент, когда мы все трое будем покрыты слюнями, по́том, а после и прочими интересными жидкостями и соками, о которых неприлично говорить в широком кругу… Ладно, извините за эту скабрезность. На самом деле, я забегаю вперёд. Может, и не так далеко, учитывая тот специфический сезон, в который уже вступили или ещё вступают эквидки… Но всё же всем троим из нас нужно будет какое-то время привыкнуть друг к другу. В том числе, и в кровати, и желательно до гона охоты. И да, с добрым утром, любимые. Как вам спалось? — Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, Серёж, — с хитринкой тепло улыбнулась лунная кобылица. — Я спала просто потрясающе, мне снились такие красивые сны… — произнесла в ответ, чуть зевнув и аккуратно прикрыв рот копытцем, Рэрити. Луна лишь загадочно фыркнула, от чего Рэрити удивлённо спросила: — Сны же?.. — Сны, сны, — успокоил её Сергей. — И мы точно втроём не стояли на крыше московского небоскрёба «Федерация», любуясь закатом и поедая мороженое, а я не пел о своей любви к вам. М, а после чего мы все трое, само собой не признавались друг другу и не целовались под немагическим светом земного спутника… — парень закончил перечислять, загибая пальцы, и хитро подмигнул чуть вспыхнувшей Рэрити. — Gentillesse… К тому, что я теперь сердцем и душою связана с вами обоими, особенно, с Хранительницей Снов, мне ещё предстоит привыкнуть, mes bien-aimes Serge et Luna… И, кстати, почему, надо привыкнуть друг к другу именно до сезона любви?.. — Чтобы заранее знать, чего мы можем ожидать друг от друга — и насколько сильно конкретно тебе снесёт башню в процессе, уж извините за такие формулировки. Если Луна, будучи аликорном, может сознательно игнорировать зов природы, лишь по собственному желанию увеличивая своё либидо, то вот с тобой, моя милая Рэрити, всё будет явно не так просто. Любимые мои, будет ли с моей стороны слишком нагло предложить нам разобраться с утренними делами, позавтракать и… перейти от теоретических вопросов совместимости к практике?.. — cлегка смутился показавшегося ему вызывающим вопроса человек и потупил взор, сев на кровати и вытянув ноги. На мужские бёдра тут же легли две синхронно и довольно фыркнувшие головы — Луны справа и Рэрити слева. Обе с хитринкой в голосе ответили: — Конечно, любимый. — Oui, mon amour! Я жду этого с нетерпением. — Ох… Надеюсь, что я поступаю правильно… — тихо прошептал парень. Аликорн и единорог услышали ремарку и беспокойно переглянулись. Принцесса Ночи первой взяла слово: — Любовь моя, я уже далеко не первый день тебя знаю, а учитывая твои и чужие сны, это время можно даже смело помножить на несколько раз. Я вижу, что тебя что-то беспокоит касательно нашего прекрасного табуна. Серёж, что именно тревожит твою душу? Парень вздохнул и начал ласково гладить обе прекрасные шейки и нежно почёсывать их обладательниц за ушками, от чего обе кобылки закрыли глаза и чуть замурчали. Немного подумав, Сергей честно ответил: — Старые привычки. Я это рассказывал уже Луне, но сейчас всё же меня это затронуло напрямую. Ведь большую часть своей сознательной жизни я жил в моногамном обществе — и у нас очень неодобрительно смотрели на полиаморию. Одно дело чисто теоретически рассуждать о подобном, как было, скажем, тогда, когда я и ты, Луна, размышляли на пути домой из Рощ Киринов. И вот абсолютно другое — попасть в ситуацию, в которой я сейчас нахожусь. Я прекрасно понимаю, что это глупо по-старому думать в совершенно другом мире со своими правилами и обычаями, но избавиться от закостенелости и некоторой консервативности мышления очень-очень сложно. Хоть, Твай мне в свидетели, я и пытаюсь: и от одного стереотипа я уже благополучно избавился. Я люблю вас обеих всем своим сердцем, я хочу обогревать вас своим теплом и быть рядом в трудные минуты. Но я немного на подсознательном уровне… наверное, боюсь, как бы странно это ни звучало. Боюсь, что любая из вас приревнует меня к другой. Боюсь, что как-то обижу вас обеих тем, что какой-то из вас я окажу конкретные знаки внимания, а другой повторить подобное уже не сумею. Даже немного боюсь, что не смогу, ну… кхм… удовлетворить сексуальные аппетиты сразу двух потрясающих кобылок, особенно в период охоты. И что чем-то из этого разочарую, оттолкну вас. Я знаю, всё это может звучать как странная и смешная глупость для вас, воспитанных другим миром, но мне это не даёт покоя. Меньше всего на свете я хотел бы опечалить или огорчить ни тебя, Луна, ни тебя, Рэрити. И уж, тем более, вас обеих вместе… Вместо ответа обе роскошные кобылицы приподнялись над своими импровизированными подушками в виде ног парня и, не сговариваясь, поцеловали того, каждая в ближайшую щёку, после чего потёрлись носиками о человеческую шею. Рэрити произнесла: — Serge, mon cher, может, нам сложно в полной мере осознать то, что омрачает твои мысли, но мы обе тебя по-настоящему сильно любим и готовы быть с тобой, невзирая на какие-либо, вне всякого сомнения, преодолеваемые трудности. И мы обе чувствуем, что ты нас обеих любишь в равной степени сильно. Нам уже достаточно даже этого, чтобы чувствовать себя по-настоящему счастливыми. Рядом с тобой я ощущаю себя надёжно, как за прочной стеной. И уверена, Луна тоже. — Абсолютно, — кивнула аликорночка, — и уж точно никто из нас двоих не будет на тебя — или, разумеется, на другую твою кобылку — обижаться за то, что ты любишь каждую из нас. Наоборот же!.. Но я понимаю… теперь понимаю, увидев и узнав многое о твоём мире, что это сложно пока что принять, учитывая воспитание и имеющийся опыт. Но, думаю, Рэрити не даст мне соврать в том, что мы обе искренне счастливы, что мы рядом с тобой — и в табуне с тобой. И счастливы не только за самих себя, но и друг за друга, потому что мы втроём теперь самая настоящая семья, — Рэрити уверенно кивала в ответ на слова принцессы Луны, — может, не совсем привычная для тебя, но семья. Я не могу и не стану грустить, если мой любимый дарит радость моей сестре по табуну, наоборот: моё сердце будет наполняться нежностью и теплом к вам обоим, мои дорогие. — Абсолютно справедливо то же утверждение и с моей стороны. Если ты проявишь заботу о Луне, от этого приятно будет и мне. И я точно знаю, mon amour, что ты будешь стараться в равной степени заботиться о нас обеих, всё же я тоже тебя не первый день знаю… Как и твои навыки masseur… — А что до аппетитов, — загадочно улыбнулась хитрая аликорн, — я думаю, и без того довольно выносливый в этом плане человек и две способных волшебницы найдут что придумать, если вдруг нагрянет усталость… Вдобавок, ты забываешь, что теперь у нас есть не только ты сам, но и мы обе… — Луна игриво куснула белоснежное ушко Рэрити. Та чуть покраснела, но не отстранилась, а кивнула и нежно потёрлась мордочкой о синюю шёрстку на груди Принцессы Ночи, зарываясь в неё и вдыхая аромат своей уже сестры по табуну. Аликорн продолжила: — Так что оставь свои печали, Серёжа. Я искренне считаю, что у нас вчетвером… ой, то есть, я хотела сказать, втроём всё будет просто замечательно. — Вот не можешь не обойтись без упоминания своих многоходовок, да, дорогая? — засмеялся человек, легонько прикусив клыками шейку игриво пискнувшей синешкурой кобылки. Он отчётливо понимал, что Луна скорее сейчас говорила о Найтмер Мун, чем о Селестии, но человек и аликорн пока что условились не шокировать и без того пережившую многое за последние сутки единорожку и напоминанием ей о Тёмной Стороне Луны, и новостями о долгожительстве Сергея. — Спасибо, мои дорогие Луна и Рэрити. Вот вы говорите, что обе счастливы рядом со мной, но я точно знаю, что счастлив не меньше рядом с вами. Мне дичайше повезло, что вы вошли в мою жизнь и моё сердце. Спасибо, что вы у меня есть, мои прекрасные и замечательные дамы. И спасибо вам обеим за понимание и принятие моих необоснованных страхов. Я безумно люблю вас обеих. — Мы знаем. И мы тоже тебя очень сильно любим, — синхронно ответили поняши. Вместо ответа человек сгрёб своих любимых в объятия и крепко прижал их к груди. А они и не сопротивлялись, лишь с тёплыми улыбками переглянувшись и хитро подмигнув друг другу.

***

Выйдя из номера, Сергей подозвал ближайшего портье и заказал у того в люкс сытный завтрак на троих, скорее уже переходящий в обед. Парень выбрал два блюда для пони и одно, с мясом, для себя. Немного подумав и посмотрев на охраняющих вход в люкс двух пегасов, он попросил ещё по два таких же блюда для соседствующих стражников и их отдыхавших ночных коллег. Парень заработал тем самым благодарные взгляды от карауливших дверь летунов. Также человек расспросил гвардейцев, случилось ли что-то за ночь и, получив данные о том, что Альпакка Понэ был найден и арестован, отпустил одного из пегасов с поста. Бессмысленно было вести настолько тщательный и изматывающий караул, раз злопыхатель был найден, а обитателей люкса никто так и не побеспокоил, так что человек решил ослабить смену, чтобы в конкретный момент дежурил лишь только один из квада гвардейцев. Так и остальные три лучше смогут отдохнуть, и сам охранник не настолько измотается. А, случись что, пегас или фестрал успел бы дать знать либо другим стражам, либо самим обитателям люкса. Да и явно сам себя не дал бы в обиду, всё же, абы кого в гвардию лично Их Величеств явно не берут — а эти конкретные ещё и не были подвержены чарам Сомбры, что буквально неделю с лишним назад и доказали. Спустившись вниз в лобби гостиницы, Сергей спросил у консьержа, нет ли в отеле информации об адресе известного городского дизайнера Коко Поммель — и, получив утвердительный ответ, попросил отправить туда предварительно написанное Рэрити письмо. В нём та вкратце и без лишних подробностей объясняла ситуацию и говорила, что пока что не сможет приехать лично к подруге, но обязательно будет через две недели. Что немного насторожило парня, так это то, что понивилльская модница во время написания письма подруге как-то слишком уж странно смотрела на бывшего землянина и даже несколько раз облизнулась при нём, но списал это на необычность событий последнего дня и банальное желание перекусить. Подумав, что как раз пора бы возвращаться, он захватил в местном цветочном бутике несколько, на субъективный взгляд человека, слишком дорогих и куда менее красивых, чем у Роузлак в Понивилле, роз и вернулся как раз к свежедоставленной пище.