В открытую дверь можно войти с обеих сторон...

***

      Окна спальни были наглухо зашторены. На столе стояла недопитая бутылка красного вина и два бокала. Темная комната, освещалась лишь парой толстых свечей, стоящих рядом с вином на столике. Атмосфера была невероятно интимной.       Воздух стал будто осязаемым и слишком горячим. Через эту густую смесь было сложно пробиться, из-за чего дыхание быстро сбилось.       Воздух сотряс первый протяжный выдох и всё на миг затихло.       Дима удивлённо смотрел на сидящую на его коленях девушку, и не понимал, что его так удивило.       Мира раскрасневшаяся и запыхавшаяся, смотрит на него своими голубыми омутами, и Матвеев не может отвести взгляд.       Слишком красиво, слишком запретно.       Сейчас, они оба пьяны и границы дозволенного замылились. Сейчас, Диме кажется нормальным что он жарко целует Миру, зная, что на телефон оставленный на кухне звонит Астрид, зная, что утром он точно не сможет смотреть Мире в глаза. Но сейчас, когда она перед ним, такая податливая, растрёпанная, со съехавшим с плеча свитером, он не хочет думать ни о чём. Особенно об Астрид.       Они сидели на кровати наслаждаясь друг другом.       Мира вдруг надавливает на крепкие плечи опрокидывая парня на спину. — Какой ты медленный, — игриво тянет она пробираясь горячей ладонью под футболку, очерчивая мышцы.       Они вновь застывают, смотря в глаза друг друга.       В висках гулко отзываются учащённые удары сердца.       Мира следит, как капля пота плавно скатившись с чужого виска, очерчивает тонкую, бледную шею, не желая отводить взгляд. — Не уж то ты так этого хочешь? — А ты не хочешь? — спросила девушка и провела кончиками пальцев по твëрдому бугорку в чужих брюках.       Да… Выпившая Мира это нечто прекрасное. Она больше не боялась, не дёргалась от каждого звука, и не смущалась. Она лишь смотрела на него своими чёрными омутами и трогала горячими ладонями, иногда царапая кожу длинными ноготками.       Дима заёрзал, томно вздыхая. Он скоро сорвётся.       Мира прижимается всем телом к худой груди осторожно прикасаясь губами к шее, сразу очерчивая место поцелуя языком.       Рука находящаяся под футболкой тянет ткань выше, наконец стягивая.       Дима не совсем понимает что на неё нашло, он думал что Мира будет более закрытой.       Из мыслей его вырывает сильный укус в основание шеи. Негромко шикнув, Дима очерчивает ладонью мягкие бёдра плавно ведя выше, на спину.       Мира вдруг выгибается стараясь отстранить от разгоряченной кожи почему-то холодную ладонь. Дима смотря на неё, чувствует, что его терпение явно не вечно.       Ричардс ëрзает и выглядит невероятно нетерпеливо. Её тоненькие пальчики продолжают изучать чужую грудь, рисуя на тонкой коже замысловатые узоры.       Дима лишь тяжело дышит.       Она потерлась бёдрами о его пах, томно вздыхая, и нервы сдали.       Нетерпеливо стянув с неё свитер он откидывает его куда-то в сторону и сжимает её бедра, притянув вплотную к себе.       Мира прижимается к Диминым губам жадным поцелуем, пряча в нём свою неуверенность.       В комнате становилось всё жарче.       И Мира вдруг тушуется заглядывая в чёрные глаза напротив.       Дима аккуратно припадает губами к оголённым ключицам и мысли вновь затуманивает возбуждение.       Мира глаза закатывает, голову назад откинув, в которой, кажется, уже нет ни одной здравой мысли.       Немного приведя разум в порядок, Мира намеревается вновь взять инициативу на себя, но Дима слишком легко и аккуратно перехватывает тонкие запястья придавливая к постели.       Ричардс зависает, запрокидывая голову и изучая горящим взглядом Димину руку обхватившую её.       Она хочет что-то сказать, но не успевает. Матвеев резко и чуть грубовато затыкает её поцелуем сразу углубляя его.       Свободная Димина ладонь, до этого мирно лежащая на Мирином бедре, плавно движется вверх, очертив грудь и так же плавно стягивая лямки бюстгальтера.       Мира вмиг застывает и вроде пытается отстраниться, но слишком неопределёнными были её действия.       Отстранившись, Дима изучает её лицо внимательным взглядом. — Всё в порядке? — наклонившись к Мириному уху, обеспокоенно интересуется он. — Да… — хрипловато на выдохе отзывается она, смущённо отводя взгляд, и радуясь, что в комнате полумрак.       Ведь прохладные прикосновения к горячей коже были слишком яркими и возбуждающими.       Горячие прикосновения губ к чувствительной коже за ухом и жаркое дыхание. Они оба на грани…       Дима слишком боялся навредить такой хрупкой на вид Мире, что мешкал.       Всё так же осторожно он тянется к джинсам девушки расстёгивая их, ловя смущённо отведённый взгляд, но сейчас уже не останавливался.       И вот она перед ним в одном белье. И вправду очень красивая и сексуальная. — Ты точно не против? — шепчет Матвеев прямо в приоткрытые губы. — Будь я против… Ничего бы не изменилось, — смущённо посмеивается она, кинув взгляд на свои запястья всё так же оставшиеся в плену сильной ладони.       Дима проследив за взглядом руки отпускает, и уже обеими руками проходиться по податливому телу…       Мира жмётся и смущённо отводит взгляд.       Кажется этот вечер для них, больше вечер непонимания и смущения чем страсти.       Сейчас, Дима начинает более внимательно следить за чужими глазами. Слишком резко у Миры меняется поведение. И он уверен, что знает почему.       Сейчас её глаза вновь были светлыми, и в них можно было тонуть, но пару минут назад он смотрел в чёрные омуты.       Демон…       Секундное промедление заставляет Миру вновь податься вперёд обвивая Димину шею и заглядывая в глаза. — Всё в порядке, — улыбка и приятный шëпот, так подходящие ко всей атмосфере. — Конечно, — решив больше не задумываться ни о чём, он вновь жадно припадает к раскрасневшимся губам, лишь на секунду заглянув в чёрные глаза.       В лёгких не хватает воздуха, когда средний палец проникает внутрь, минуя мокрое нижнее белье.       Его движения плавные, неторопливые, почти медленные. И Мира сама насаживается, вцепившись в крепкое Димино плечо и легонько царапая кожу, придвигается ближе. Пока ноги содрогаются в лёгких судорогах.       Дима, раздвигая их, вводит второй палец, уже чувствуя, как сжимаются стенки влагалища. Он нависает сверху, пока она сводит колени сильнее, обвивая торс, прижимается вплотную.       Она зарывается в тёмные пряди и притягивает к себе с каждым толчком всё ближе, вскрикивает и не сдержанно постанывает, выгибает спину и с силой сжимает в ладони волосы заставляя Диму морщиться. Заглянув в горящие глаза, целует требовательно и жадно, вынуждая продолжать.       Третий палец и тонкое тело начинает бить приятная дрожь, томящая пульсация и напряжение, глаза блаженно закатываются, а когда он делает последний толчок — жар растекается по всему организму, достигая кончиков пальцев. Секундное оцепенение проходит, мышцы расслабляются, тело обмякает в его руках.       Теперь Димины вздохи слышны более отчётливо: громкие, несдержанные. Они пылко обжигают нежную кожу.       Жаркий поцелуй, слишком мокрый и громкий. Мира вновь легонько проходится ногтями по поцарапанной коже на плече и утыкаясь носом в изгиб шеи. Дима переводит дыхание и отпускает грудь из рук: член болезненно ноет, требуя разрядки.       Глухой стон срывается с губ и Матвеев прикусывает их, но сдаётся, когда маленькие ладошки стягивают с него мешающуюся ткань — сразу становится чуть свободнее, и он приподнимается на руках, давая девушке больше места. Мира аккуратно снимает белье и проходится пальцем по всей длине, замечая, как член откликается на её движения. Над ухом слышится тихий, облегчённый стон. — Тебе нравится? — она спрашивает шёпотом, задевая эрогенную зону, пускает мурашки по спине. — Мир…— чуть уставший, хриплый голос мягко произносит её имя       Девушка сжимает его резко и, в тоже время, нежно: недостаточно сильно, но достаточно неожиданно. Потом снова, очерчивая головку и делая слабое движение «вверх-вниз». У Димы перед глазами радужные разводы, искорки, и ноги подкашиваются: еще немного и он рухнет. — Ты не хочешь, что б я кончил? — вопрос образуется сам собой. — Хочу, — она гладит его щеку, поворачивая к себе лицом.       Капли пота скатываются по лбу и она целует парня в висок, делая несколько жёстких рывков подряд: он содрогается всем телом и, залив спермой женскую ладонь, ложится рядом.

***

      Алкоголь успел выветриться, и теперь Дима, как и тогда, когда Мира пришла к нему пьяная и осталась на ночь, перебирал светлые пряди и размышлял.       До знакомства с ней. Матвеев задерживает взгляд на умиротворённом девичьем лице. До знакомства с Мирой у него была проблема с выбором.       Он никогда не умел выбирать.       Хотел всего и сразу.       Познакомился с Астрид и понял, что хочет быть с ней, но при этом не желает бросать свою сейчас уже бывшую девушку.       А сблизившись с Мирой, не мог понять. Кого он хотел бы видеть рядом с собой? Спокойную, милую, смущающуюся и немного затравленную, Миру? Или, уверенную в себе и слишком шикарную Астрид?       Никогда он не умел делать правильный выбор. А этот он явно сделает не скоро…       До окончания двадцатого сезона битвы осталось совсем немного. И Дима точно знал, что как только битва закончится Астрид вернётся в Китай. Не важно, с победой или без.       И ему нужно было выбрать, так как после отъезда китайской ясновидящей у него уже не будет никакой возможности с ней хоть как-то пообщаться. Особенно если она узнает, что Дима выбирал между ней и Мирой. Она просто не захочет, слишком гордая.       Это было слишком сложно для него.