KeGo: Day 14 - Did you ever truly love me?

Ты когда-нибудь по-настоящему любил меня?

Изуку не мог уснуть. Что, на самом деле, не было чем-то необычным. Но на этот раз он был в чужом доме, в чужом месте, и, несмотря на уменьшающийся страх и исчезающие кошмары, он еще не был с том состоянии, когда мог просто лечь в темной комнате и уснуть. Бакуго храпел на кровати в другом конце комнаты, ворча даже во сне и время от времени шурша простынями. Айзава был всего в одной комнате от них, вероятно, все еще работая, несмотря на то, что мама угрожала ему, чтобы он высыпался. Она могла быть ужасающей, и Шота застенчиво кивал на протяжении всего ее объяснения, почему сон так важен, необходим и полезен для здоровья, но Изуку мог слышать тихий стук-стук-стук-стук на его ноутбуке. И несмотря на то, что Изуку тогда кивал рядом с Айзавой за их обеденным столом, теперь он столкнулся со своим бушующим разумом и широко раскрытыми глазами. Он тихо обернулся и увидел Бакуго в мягком свете ночника, который мама установила только для тех редких случаев, когда они ночевали. Его рука свисала с кровати, костяшки пальцев лежали на полу, а лицо уткнулось в подушку. Как, блять, он мог дышать? Обеспокоенный и определенно не использующий это как предлог, чтобы встать с кровати, он тихо вылез из-под одеяла и на цыпочках подошел к другому мальчику. На полпути блондин дернулся во сне и отвернулся от Изуку, ворча на выдохе. Застыв на месте, он уставился на него, старый инстинкт оставаться неподвижным и ждать, пока не минует непосредственная опасность, сковывал его конечности. Исцеление забегало по его рукам и ногам, удивленное учащенным сердцебиением, но он быстро взял себя в руки, неловко стоя посреди комнаты и жутко глядя на взрывного мальчика. Ладно, это не сработало. Он оглянулся на свою кровать и заметил формирующуюся черную тень в углу прямо над ее изголовьем. Маленький ночник не помог прогнать ее. Нет, нет, спасибо. Изуку решил, что стакан воды звучит неплохо. Тихо и медленно пробираясь по большому дому, он окинул взглядом всю мебель и украшения в западном стиле. Он мог сразу сказать, когда натыкался на нее, какую принесла в дом его мама, и какая была от странного и неуклюжего Яги, пытающегося сделать свой дом более уютным. Рамы с фотографиями людей мимоходом смотрели на Изуку, а несколько экзотических статуэток внушительно стояли в коридорах, нависая над ним. «Подарки и сувениры из моих путешествий.» — однажды объяснил Яги, и Айзаве пришлось помешать ему рассказывать истории за историями о них. Изуку хмуро посмотрел на маску на пьедестале и почти забыл о своем стакане воды, глядя на нее, когда внезапно услышал голоса из гостиной. Бесшумно он подкрался ближе, пока не смог различить телевизор, громкость была уменьшена так сильно, что он был уверен – кто бы ни смотрел, он хотел быть как можно тише. Он добрался до дверного косяка и огляделся. Его приветствовало длинное и худощавое тело с растрепанными светлыми волосами. Яги. Изуку посмотрел на его впалые плечи, на странный ореол света, в котором телевизор утопил мужчину. Его тени казались глубже, несмотря на то, что он сидел в почти беловатом свете черно-белого фильма. Он выглядел старым, и Изуку было трудно его понять, пока он не понял, что герои говорили на другом языке. Изуку навострил уши. Может, английский? Половица заскрипела, когда он наклонился слишком далеко, и Изуку замер, когда Яги немного вздрогнул и повернул голову туда, где он стоял. — Ох, юный Мидория, — сказал мужчина голосом немного хриплым, как будто он сдерживал эмоции, а улыбка выглядела усталой. В темной комнате, освещенной только телевизором, тени под его глазами выглядели чуть ли не глубже, чем у Айзавы. Или его собственные. — Извини, надеюсь, телевизор был не слишком громким. Позволь мне просто… Яги неловко наклонился вперед, чтобы дотянуться до пульта, но вздрогнул, рука метнулась к его животу. Изуку сочувственно поморщился. Он знал о ране и ее степени, о том, что он мог есть только самые маленькие порции еды и то малюсенькими кусочками. Как он иногда хрипел из-за поврежденных легких. Но мужчина так и не сказал ему, как он ее получил. Изуку был почти уверен, что он что-то скрывает, но Айзава, похоже, не был обеспокоен надуманной историей Яги, да и он сам не любил говорить о шраме на своем лице, так что мальчик промолчал. Вот почему Изуку вошел в комнату, демонстративно не глядя на экран, потому что он все еще вызывал у него тошноту и нервозность, так как в нем все еще горело ожидание увидеть в нем отца, и дал Яги пульт. Долговязый мужчина улыбнулся искренней благодарной улыбкой, и плечи Изуку облегченно опустились, когда он откинулся назад. Но его рука все еще была на животе. — Спасибо, и извини, я убавлю звук, — тихо пробормотал Яги, и Изуку покачал головой, слегка отвернувшись от телевизора. — Ты не разбудил меня или что-то вроде того. Я просто хотел стакан воды, — объяснил он, и Яги слегка удивился: — О. — переминаясь с ноги на ногу, Изуку на секунду посмотрел на мужчину из-под кудрявой челки. Тот выглядел усталым. Он неловко кивнул на кухню. — Эм… Хочешь, я принесу воды и тебе? — спросил он, и Яги улыбнулся. — Это было бы чудесно, спасибо. Изуку слегка покачал головой и прошаркал на открытую кухню. Он все еще мог слышать телевизор, хотя Яги еще немного убавил громкость, и когда он вернулся, держа по стакану в каждой руке, он глубоко вздохнул и быстро взглянул на экран. Женщина в викторианском костюме, в нелепой шляпе спорила с мужчиной, столь же нелепо одетым в перья. Она драматично бросилась в его объятия, прежде чем оттолкнуть его, слезы испортили макияж и это заставило ее чрезмерно плакать, это был маленький толчок от правдоподобности до абсурдности. — Нет, милая, вернись ко мне! Я люблю тебя! — в отчаянии закричал мужчина, когда она развернулась и ринулась прочь через дешевый на вид набор подержанной мебели и украшений. И Изуку был прав. Фильм был на английском языке. Женщина открыла дверь и сделала два шага под дождь, еще больше испортив свое платье и макияж, и даже выбросила шляпу, чтобы вода могла испортить волосы. Затем, когда мужчина бросился к двери и протянул руку, как будто он не мог просто пройти два шага за ней, она снова повернулась. Камера драматично поместила ее лицо в кадр. — Нет, я тебя больше не знаю! Я никогда не вернусь! — сказала она, и Изуку пришлось использовать каждый урок английского, который Ямада вбил ему в голову, чтобы понять ее рыдания. — Но я люблю тебя, моя дорогая, пожалуйста, вернись! — Ты? Ты когда-нибудь по-настоящему любил меня? Или тебе нравились деньги, которые мой отец предложил тебе за меня? — взвыла она, и мужчина упал на колени, закрыв лицо руками. — Это довольно драматично, не так ли? Изуку сильно вздрогнул от неожиданного вопроса, тихо произнесенного рядом с ним, капли воды стекали по его пальцам. Он быстро сунул один стакан в ожидающую руку Яги и, теперь немного увереннее, снова посмотрел на телевизор. Там мужчина рассказывал женщине, что она все неправильно поняла, и Изуку сморщил нос. — Безвкусно, — сказал он, и когда Яги усмехнулся и похлопал по свободному сиденью рядом с ним, Изуку колебался всего десять секунд. Затем он уселся на мягких подушках и подтянул колени. Яги предложил одеяло, и Изуку снова немного помедлил, прежде чем накинуть его себе на плечи. Руки свободны и сжимают стакан с водой. Большой мужчина рядом с ним сгорбился в плечах, его длинные ноги неловко сложены под диванным столиком, и он выглядел так, будто привык к тому, что мебель слишком маленькая для него. Его длинные руки лежали на коленях, где он держал стакан с водой между двумя большими ладонями. — Полагаю, да, — усмехнулся он, и в его глазах появился тот ностальгический блеск, который, как Изуку знал, появлялся у многих взрослых, когда они говорили о чем-то, что причиняло боль и в то же время было приятным. — Этот фильм был любимым для моей хорошей подруги, — начал Яги, потягивая воду и откидываясь назад, когда женщина на экране разбудила весь район, чтобы подраться со своим почти мужем. Она даже бросила свое кольцо на землю, наступив на него. — Почему он черно-белый? — спросил он, и Яги вздохнул с удивлением. — Пару лет назад я был в Америке, — он немного кашлянул, — И у них был всплеск ностальгических фильмов. Знаешь ли ты, что в первых фильмах не было цвета? С ограниченным количеством технологий они могли снимать только в черно-белом режиме, и некоторые кинематографисты пытались вернуть эту "эстетику" в бизнес. На экране мужчина поскользнулся в луже грязи с тем явным выражением лица, что стало ясно – это было не по сценарию. — Это не сработало, — весело добавил Яги и поиграл со стаканом. — Но моей… подруге очень понравилось. Кто знает почему. Изуку тихо потягивал воду и молча смотрел фильм, иногда он понимал диалоги, а иногда нет. Он позволил своему языку скользнуть по нижней губе и почувствовал укол чего-то в груди. Яги еще не выглядел... вялым, но печаль и ностальгия наполнили комнату, и Изуку завозился со своим стаканом. Мужчина явно был расстроенным, усталым и был в настроении поговорить об этом, поэтому Изуку было трудно оставить его одного, чтобы переживать эти чувства. Тень в его и Бакуго комнате свежа в памяти, поэтому он осторожно откашлялся. — М-м-м… ты не возражаешь, если я посмотрю его с тобой? — спросил Изуку и быстро пояснил, когда Яги удивленно посмотрел на него. — Просто, гм… мой английский не самый лучший, и Ямада может очень увлечься, когда говорит по-английски, и… я не понимаю, что происходит с парнем, женщиной и дождем, так что… ты мог бы объяснить мне некоторые слова? Изуку, немного огорченный своим бормотанием, уставился на свой стакан, чтобы не видеть Яги, смотрящего на него. На экране дождь прекратился, и женщина стояла на коленях перед мужчиной, оба плакали в объятиях друг друга. Яги вздохнул, но это не звучало раздраженно, поэтому Изуку посмотрел на мужчину. Он мягко улыбнулся, и Изуку немного покраснел, потому что он был слишком искренним. — Это было бы потрясающе, юный Мидория, — сказал он и поднял пульт, чтобы снова настроить звук. Совсем немного, но когда сцена прояснилась, Яги и Изуку внимательно пытались учиться, слушать и в то же время неловко утешать друг друга. На следующее утро Инко обнаружила их спящими на диване: Изуку, завернутый в одеяло, опирался на плечо Яги, а мужчина погрузился в себя, положив подбородок на грудь. Фильм прокручивается, наверное, уже в сотый раз. Поза не могла быть удачной для шеи Яги, но у нее пока не хватило духу разбудить их. Поэтому она позволила им еще немного поспать.