Он забудет об этом через неделю

Капитан Куро приметил этого мальчика сразу, как только обосновался на острове, но в этом как раз таки не было ничего странного. Усопп даже ребенком уже был второй по величине местной достопримечательностью из-за своего длинного носа, из-за своей любви наврать с три короба и из-за отца-пирата, покорившего Гранд Лайн, легендарное течение, о котором сам Куро, капитан пиратов Куронеко, не мог даже мечтать. Первой достопримечательностью, разумеется, был роскошный фамильный особняк самой богатой на острове семьи, который Куро спустя несколько лет намеревался прибрать к рукам. Больше на архипелаге Гекко не было совершенно ничего интересного, и это обстоятельство было отличным поводом все силы вложить в осуществление плана по законному захвату особняка. Сначала Усопп просто то и дело встречался на улицах, когда Куро вместе с Кайей — единственной и горячо любимой дочкой самого богатого семейства — гулял по улицам деревни, заходя в миленькие, ярко раскрашенные лавочки со сладостями. Усопп налетал на них с разбегу и тут же, подскакивая от нетерпения и наигранного испуга, начинал рассказывать байки про страшных пиратов, высадившихся на остров. Кайя неизменно сначала делала большие испуганные глаза, а потом начинала звонко, заливисто смеяться, раскусив подвох, стоило только Куро сурово посмотреть на мальчишку из-под строгих круглых очков в простой оправе. Усопп опасался Куро, ставшего к тому времени управляющим поместья, и после таких случаев не подходил к ним минимум неделю, а потом все начиналось по новой. Память у кучерявого длинноносого мальчишки была раздражающе короткой, а ноги, торчащие из дурацкого детского — не по годам — комбинезона — раздражающе худыми и покрытыми карамельным загаром. Позже, когда родителей Кайи наконец-то не стало и девочка осталась на попечении Куро — серьезного и ответственного управляющего с безупречной репутацией, — он стал видеть Усоппа чаще, намного чаще. Мелкий паршивец повадился перелазить через их высокий забор и навещать лежащую в постели больную Кайю. Куро несколько раз останавливался у ее двери, проходя по коридору, чтобы приблизить ухо к щели и услышать веселый смех в ответ на дурацкие россказни. Иногда он стоял там чуть дольше, чтобы послушать, что там еще наплетет этот самый большой в мире врун. И тот неизменно оправдывал его ожидания, рассказывая про волшебные острова и про корабли со злыми пиратами, которых он раскидал одной левой. Мальчишке, конечно, здесь было не место, и Куро знал, как это исправить. Усопп был трусом, и этот случай был как раз из тех, когда первый пришедший на ум план оказывался идеально верным. Стоя на балконе в своем кабинете, Куро видел, как Усопп, уверенный, что никто его не заметил, выскользнул из раскрытого окна Кайи, перебежками, прячась за подстриженными садовником кустами, добрался до забора и ловко вскарабкался наверх. Появиться прямо перед ним, когда Усопп только-только перелез через забор и спрыгнул на землю, чтобы направиться в деревню, было парой пустяков. Мальчишка, обернувшись, отпрыгнул от неожиданности, громко и коротко при этом вскрикнув, а потом зажал рот ладонью. Он был не таким уж дураком, если понимал, что издавать громкие звуки и привлекать к себе внимание в его положении не стоит. Куро на секунду прикрыл глаза и улыбнулся — ему нравилось, когда его боялись. И еще больше ему нравился случайный пронзительный вскрик, сорвавшийся с губ у мальчишки. — Иди за мной, — сухо сказал он, сверкнув глазами из-под очков, и увидел, как Усопп разом поник и повесил нос. Выглядел он сейчас, как незадачливый преступник, пойманный на месте преступления и ожидающий заслуженного наказания. Куро был уверен, что, даже если бы дозорные схватили его, он никогда не выглядел бы так жалко. Он шел по широким коридорам, пушистая ковровая дорожка глушила звук шагов, но он точно знал, что Усопп идет в паре метров за его спиной. Куро посмотрел на него только тогда, когда они оба оказались в его кабинете и он закрыл дверь на замок. Мальчишку заметно потрясывало, а на щеках расползались красные пятна от стыда. — Ты должен был знать, что это — частная территория и что тебе здесь не место, — Куро посмотрел на мальчишку еще пристальнее. Коленки у того дрожали так, будто ноги вот-вот откажут от страха и Усопп осядет на пол. Тоже неплохой вариант. — Я… п-прошу прощения, — пробормотал он. — Я сейчас же уйду. — А через неделю снова появишься здесь? — Куро усмехнулся и подошел к сейфу в стене, начал сосредоточенно нажимать на кнопки. — Я могу выдать тебя полиции, тебя оштрафуют, ты никогда не сможешь выплатить этот штраф, тебя будут судить, а потом отправят прямиком в Импел Даун. Знаешь, что такое Импел Даун? Усопп зажмурился и кивнул. Очень вовремя зажмурился, Куро как раз открыл сейф, вытащил стальные когти, которые уже несколько лет лежали там без дела, но которые он регулярно протирал и смазывал, чтобы они не заржавели, и натянул перчатки с когтями на руки. Острия были заточены настолько, что шрамы от порезов будут практически незаметны. Усопп открыл глаза. Куро улыбнулся ему от дальней стены кабинета, поправил краем ладони у запястья очки привычным движением - и тут же оказался рядом с ним, опустив указательный палец с лезвием на тонкую шею подальше от того места, где нервно билась жилка. Он пока что не собирался убивать мальчишку, но знал, что тот неминуемо дернется от такой внезапности и сам поранит себя. Куро смотрел, как тонкий порез наливается кровью и тонкая красная струйка течет вниз по ключице. Пока он мог только представлять, как кровь стекает по ребрам, по втянутому животу, по нежной тонкой коже между бедром и пахом. Куро прижался ртом к порезу на шее, нагнувшись вниз. Усопп, казалось, проглотил язык и теперь только дрожал всем телом, когда Куро слизывал с шеи кровь. Шея была неожиданно теплой и мягкой, подбородок — острым, кадык нервно дергался, когда мальчишка сглатывал. Куро провел лезвием от виска вниз по щеке, и Усопп инстинктивно отдернул голову в противоположную сторону. — Ч-чего вы хотите? — пробормотал мальчишка. Он снова застыл, как камень, когда Куро прижался губами к щеке, и только косил на него перепуганным глазом. Куро чувствовал, как бешено колотится сердце Усоппа в груди, скрытой идиотским комбинезоном, как у него самого наливается горячей тяжестью низ живота и кровь пульсирует в напряженном члене, как от происходящего кабинет начинает плыть перед глазами. Ему никогда не были интересны подобного рода развлечения, но ему нравился чужой страх и ощущение собственной власти, а больше всего ему нравилось то, что, даже если мальчишка расскажет про него кому-нибудь в деревне, ему никто, никто не поверит. Куро усмехнулся, отстранился, выпрямляясь, и провел лезвием по груди от одной подмышки до другой. Усопп зашипел, втянул воздух сквозь зубы, и его комбинезон упал на пол. Самым смешным в этой ситуации было то, что мальчишке, похоже, даже нравилось. В планы Куро это не входило, но, в принципе, и не мешало. Куро опустил руку вниз, медленно, с наслаждением проводя когтем по внутренней стороне бедра от паха до колена сначала с одной стороны, потом с другой, обхватил худое бедро ладонью и повел руку от колена вверх, размазывая кровь. Сжал в кулаке яйца и провел рукой по стоящему члену вверх, наконец добившись вскрика, жалобного и придушенного, похожего на всхлип. Куро выпрямился, положил ладони на плечи Усоппа, надрезая острыми кончиками когтей кожу на лопатках, заставляя того опуститься на колени перед ним и ткнув его длинный нос в ширинку своих брюк, подсказывая, что нужно делать. Самыми долгими были минуты, когда Усопп трясущимися пальцами расстегивал его ремень, но железный язычок на пряжке никак ему не поддавался. Самым сложным было не прирезать мальчишку, когда Усопп, наконец-то справившись с ремнем и молнией, отвернул голову и закусил губу, накрепко сжав зубы, чтобы не брать в рот ткнувшуюся в губы набухшую головку. — Я не хочу убивать тебя сейчас, идиот, но ты можешь вынудить меня, — проговорил Куро, с неудовольствием отметив, что его голос, всегда спокойный, сейчас срывается. Усопп задрал подбородок, упрямо сверкнул глазами и открыл рот, чтобы Куро вогнал член ему по самое горло. Он отпер дверь кабинета и выпустил Усоппа, который вылетел пулей, руками придерживая разрезанные лямки. Спустя полчаса Куро сидел в своем кресле и сосредоточенно чистил когти, вспоминая, как сперма смешивалась с кровью на щеке мальчишки. Он думал, что его план оказался осуществлен с некоторыми поправками, из-за которых нужный ему эффект не был достигнут. Усопп, как бы Куро ни хотелось раньше, не был напуган, подавлен и унижен до смерти, а значит, он забудет произошедшее, как всегда, через неделю, и снова приползет сюда, чтобы рассказывать Кайе небылицы и путаться у Куро под ногами. Если быть до конца честным с собой — а Куро всегда был с собой кристально честен, — он не был уверен в том, что огорчен.