Отпечаток Бога

       Рина безбожно опаздывала. Она вообще была той ещё безбожницей, раз позволяла себе так вести себя. До этого всю ночь девушка выпивала с друзьями в баре, который они сняли специально для празднования дня рождения. После, когда было уже около четырёх, Рина искренне попыталась отмазаться, ссылаясь на то, что ей просто необходимо идти на работу с утра. Но такие отговорки не принимались. Потому что такого понятия, как строгий начальник, никто из её друзей не знал. Они сами хозяева своей жизни.       Такой же, впрочем, могла быть и Рина. Если бы по глупости своей не отказалась от места управляющей в компании отца. Да, сейчас, смотря на прошлое длиною в три с половиной года, она сожалела, что не пошла к отцу на работу. Но и отказываться от нынешнего трудоустройства было бы глупо: родители, с которыми она недавно поссорилась, засмеют её.        Уж слишком рьяно она настаивала полгода назад — да, ссору длиною в полгода Рина могла назвать «недавней», — что её всё устраивает, а зарплата в полсотни нисколько не смущает. При том факте, что в студенческие годы она тратила эту сумму и за день. Просто чтобы купить солнцезащитные очки.        А сейчас отказываться от своих слов было поздно. Конечно, чёрная банковская карта с родительским капиталом лежала дома на отдельной полочке, как на пьедестале. Да и за квартиру платить не нужно, так как родители по доброте душевной подарили её на двадцатидвухлетие. Но факт пятидесяти тысяч в кармане на месяц в Москве её смущал. Напрягал.       И вгонял в уныние, когда она проходила мимо люксовых магазинов.       Слава богу, что из-за опоздания сегодня ей вовсе не нужно было заглядываться на дорогую сумку этого сезона, пробегая через минус второй этаж Охотного ряда. Боже, как можно было так опоздать?       Тридцать семь минут — её прошлый рекорд. Сейчас же опоздание составляло уже сорок девять с лишним минут, и Рина искренне молилась всем, кому могла, чтобы начальник сегодня просто пришёл попозже. Чтобы он не заметил, что Рины нет на рабочем месте.       Забежав в офис, который находился не так далеко от Манежной площади, первое, что Рина увидела — помощницу начальника. Она тащила кипу бумаг. И это ведь повод ей помочь, не так ли?       А ещё это повод притвориться перед шефом, что она уже долго на работе. Просто не попадалась ему на глаза. — Анна, я помогу! — весело начала Рина, а после схватила верхнюю часть бумажек. Они упёрлись ей прямо в подбородок, но лучше уж эти неприятные бумажки, чем нравоучения босса. — Спасибо, что выручила! — улыбнулась Анна. Ей нравилась эта шебутная девушка, которая так раздражала начальника. И пусть Аня и понимала, что Карина попала на работу исключительно благодаря связям, скрыть симпатии не могла. Она ведь всем помогает, всегда улыбается и… и так ненавидит объятья, с которыми к ней лезут. — Без проблем, шеф у себя? — Он вышел недавно, но тебя не искал, не волнуйся. — Слава Богу! Ну, я побежала, мне ещё план сдавать сегодня, — и, в шуточной манере отдав честь, как делает это капитан морского судна, Рина уселась за своё место, не обращая больше внимания на помощницу босса.       Ей вообще не особо нравилось общаться с людьми на работе. Они все были какими-то серыми… Но, в отличие от всех, Аня хотя бы не отталкивала своей внутренней энергией. В отличие от тех же стажёров, которые даже улыбки на лицо натягивали противные. От них шла настолько неприятная энергия.       Вообще, тема считывания вот этой самой энергии началась после общения с одним экстрасенсом. Она не помнила уже ни имени, ни внешности, но знала, что тот помог ей избавиться от внутреннего беса, который пожирал её эмоции день ото дня. И иногда — лишал памяти. А этот то ли колдун, то ли кем он был, спас её, и она, безусловно, благодарна. Но лёгкая побочка — в виде невозможности общаться с некоторыми людьми в силу их негативной энергии — пугала.       В принципе, именно это стало причиной разрыва отношений с любимым парнем, который, как оказалось, тот ещё мудак. И послужило причиной того, что Рина стала больше присматриваться к людям, не пуская тех в свою душу. Совсем не хотелось этого. Становилось больно.       А в тот момент, когда началась новая битва экстрасенсов, двадцать первый сезон, она так вообще выпала в какое-то состояние перманентного транса. Она будто бы была там, на площадке, помогала как экстрасенсам, так и съёмочной группе ориентироваться, потому что начальник-идиот ненадолго направил её туда для получения практического опыта; общалась с ними, экстрасенсами и съемочной группой, но… было больно. Жгло сердце. — От лукавого ты идёшь, милочка, ой, от лукавого, — сказала ей какая-то бабка шаманка, схватив за руку. Карина засмеялась, панически сбрасывая тяжёлую ладонь с себя. Было больно и неприятно. И в груди всё жгло. Она знала, что такие касания людей с некими мистическими силами причиняли ей боль уже тогда, но поделать ничего не могла. — Не трогайте меня, пожалуйста, — улыбнулась девушка. Она не могла попросить громко об этом, и не могла заорать — вдруг, все посчитают, что она сумасшедшая? А отношения на работе только начинали складываться. Не считая шефа, разумеется. — Спокойно, — обратил на себя всё внимание парень во всём чёрном. — Всё хорошо, всё в порядке, — тихо прошептал он, аккуратно убирая руку женщины, что вновь тянулась к девушке.       Тогда Рина еле смогла выговорить слова благодарности. Она не помнила имён экстрасенсов, поэтому ограничивалась лаконичным «Спасибо Вам». Парень предложил помочь, но Рина так и не решилась взять его за руку. А вдруг повторится с любым экстрасенсом то же самое? Вдруг, ей опять будет больно?       Она не желает боли. Рина боится боли. — Со мной что-то не так, — тем не менее она не избежала разговора. Это было уже после съёмок того тяжёлого дня. Рине просто жизненно необходимо было поделиться своими мыслями с кем-то, а этот парень — тот, кому хотелось доверять. Даже несмотря на то, что она чувствовала какую-то тёмную ауру, что окружала его. Но она… не такая, как у других. Аура не хотела поглотить его, а просто была. Как какой-то талисман, что каждый носит с собой, только мистическая и опасная. Наверное. — Некоторое время назад, около двух лет назад… из меня что-то там изгнали. Не знаю, не разбираюсь, — панически засмеялась Рина. И посмотрела в глаза человека, который добродушно выслушивал её. Он не перебил и не обсмеял, только улыбнулся, успокаивая. Мол, говори, всё в порядке, я пойму. — И после этого вроде всё хорошо, но иногда… в общем, иногда такое ощущение, что от людей некоторых, не всех, идёт негатив. Не могу даже коснуться их. И вот вас, экстрасенсов… я не перевариваю. — Что? — непонимание отразилось на лице парня. Он совсем не понял посыла: если она так сильно не любит их, экстрасенсов, то почему здесь? Что делает буквально в обители тьмы? Глупая, что ли? — Ну, не я! Моё тело… мне так больно касаться. Когда сегодня эта женщина схватила меня за руку, моё сердце чуть не взорвалось. Всё горело, и я хотела кричать.        После этого они практически не общались.       Парень, которого звали Олег, дошёл до финала, а там не до этого. Рина же пыталась не контактировать ни с кем физически, научившись не касаться даже кончиков пальцев других людей. Она сначала думала, что такая осторожность излишне, но после потери сознания в магазине передумала. Лучше изолировать сейчас своё тело, чем после оказаться где-то в гробу на Смоленском кладбище в Питере. Совсем не хотелось трупом возвращаться в родной город. Да и совет Олега — попробовать избежать проблемы, пока решение не будет найдено, — оказался действенным. Она не чувствовала себя плохо, пока не касалась тех, кто, по её мнению, источал хоть каплю опасной, чёрной энергии.       Вот только один вопрос мучил её на протяжении пары лет: будет ли оно, чертово решение её небольшой проблемы вообще найдено? К сожалению, казалось, что нет.       По крайней мере сейчас, уже спустя два года и три месяца после разговора с Олегом Шепсом, оно так и не нашлось. А Рина, что успешно избегала всех и вся в физическом плане, уже к нему не так сильно и стремилась.        Она вроде справляется, и плевать, что теперь, в силу этого избегания перестала касаться не только колдунов и ведьм, но и всех друзей. Даже сегодня ночью, на их тусовке, она не коснулась никого голой кожей. Кружевные перчатки помогли пережить поздравления именинника с рукопожатием, а девчонки и не так сильно стремились её затискать, как раньше. Всё-таки чувствовалась неловкость после того, как она перестала приходить к ним на еженедельный шоппинг. — Поработаешь пока в отделе по связям? — Чего? — взвизгнула Карина. Ей туда не хотелось. Совсем. — Или съёмочная группа, или связи. Им нужна помощь, и я согласился её выделить, — расплылся в белоснежном оскале старый урод, которого Рина называла начальником. Да как так можно? — Съёмочная группа, — прошипела она, сжимая под столом кулак. — Раз так сильно хотели от меня избавиться, можно было предупредить и пораньше.       Последние слова она прошептала уже себе под нос, но начальник её услышал и в голос засмеялся. Анна, что смотрела на это всё, опустила голову. Единственного тёплого человека выгнали из их отдела.       Рина же не понимала. Ничего. Это что, божья кара на неё? Потому что она… что? Пила всю ночь? Или потому, что связала свою душу с этой дурацкой мистикой? Да нет, не так уж глубоко во всём этом она повязла. Всего лишь планировала съёмку мистических программ. Тогда почему сейчас всё идёт наперекосяк? Или это за опоздание?        Ей ведь было так комфортно тут, даже учитывая тот факт, что начальник — последний, с кем хотелось бы иметь дело.       И что ей делать?        Вновь попробовать написать тому экстрасенсу, Олегу? Вдруг, если она расскажет ему всё, что произошло в жизни, он поможет? Ну, хотя бы словом. Добрым, надеется Рина.

***

— Здравствуйте, я… я пришла к Олегу. — Проходите, — улыбнулся мужчина. А после взял телефон и что-то быстро там написал. Она надеялась, что таким образом он позвал Олега. Иначе было бы неловко. — У вас уютно, — погладив какой-то медальон, скорее для себя, чем владельцу лавки, прошептала Рина.       То, что здесь разило какой-то энергией, Рина чувствовала за версту. И, что парадоксально, она даже не испытывала дискомфорта. — Я здесь, что… оу. Мы виделись когда-то, да? — Извини, что отвлекаю. Просто… не хочешь сходить в бар? Я приглашаю.       Было глупо всё, что происходило. Мало того, что она пришла на работу к человеку, которого видела от силы пару раз в жизни, так ещё и позвала его выпить. Это, как минимум, странно. Как максимум, Рина бы послала саму себя. И не позволила больше прийти на работу к себе.       Но парень лишь кивнул. И, что-то бросив брату в стиле «приду поздно», накинул на себя куртку. — Такая странная атмосфера, — засмеялся он, когда они пришли в бар. Это был тот самый, из которого Рина в четыре часа утра пыталась убраться от друзей. И Олег, словно почувствовав это, продолжил, сказав именно это. — Ты тут частый гость? — Нет, у друзей был день рождения, я была тут ночью. — Оу, так ты всю ночь не спала? — Олег присел за столик, смотря прямо на Рину. Ощущение было странным. Будто её сканируют. — Тогда стоит ускорить этот разговор по душам? Не думаешь так? — Да… в общем. Это странно, но сегодня всё пошло по… в общем, не очень хорошо всё пошло. Помнишь, ты говорил, что пока решение не будет найдено, лучше просто избегать проблемы? По крайней мере, я поняла это так, — видя, что парень удивленно поднял бровь, добавила Рина. — Но сегодня меня перевели в съёмочную группу. Видимо, им не хватает работников-организаторов, и теперь я буду выполнять эту роль. Меня это так взбесило. А после — кто-то схватил меня за руку, пока шла к тебе. И… мне так больно. Опять. Я могу что-то сделать с этим? Я могу… ну, я не знаю, избавиться от этой фигни? — Но на тебе ничего нет, — покачал головой парень. — Тогда что со мной? — М, может быть, экстрасенсорные зачатки? Поначалу мне тоже было тяжело, — отпив принесённый виски, покивал Олег. — Знаешь, ведь такое бывает. Сначала становишься чувствительнее. А ты мне тогда и про ауру говорила… уже два года прошло, всё возможно. Но ты так противишься этому, что сердце жжёт. Нет? — Да ничему я не противлюсь! Мне просто больно! — Тихо, не кричи, — успокаивающе погладил по руке девушку экстрасенс. И она действительно перешла с крика на спокойный тон, продолжая рассказ о жизни. По сути, Карина просто плакала тому, кому могла. Единственному человеку, которому почему-то могла доверять. И он не осуждал. Может быть, потому что слушать таких шизиков его работа, а может из-за ангельского терпения. Карина не уверена в этом, но до безумия благодарна. — Знаешь… я хочу подать свою историю на шоу… — Подай, — улыбнулся Олег, думая, что было бы смешно наблюдать за тем, как все бьются в поисках ответа что с девушкой, но никто не может дать его. Потому что всё шло изнутри, как будто из её души, а не от внешнего влияния и, не дай бог, не от лукавого, как ей сказали несколько лет назад на битве. — Мне было бы даже интересно взглянуть на это. — Если хочешь, могу позвать на съёмки, ха-ха, — уже немного пьяная, улыбнулась Рина. — В качестве твоей группы поддержки? — Почему нет? Представь, приходят участники двадцать четвёртой битвы экстрасенсов, а тут ты! Вот у них шок будет! — Да, у меня тоже был бы, — легонько забирая Зеленую фею от девушки, заулыбался Олег. — Пойдём по домам? Скоро метро закроется. — Я живу рядом.       Она сказала это, как отрезала. И ничего больше не добавила. И как реагировать на это? Мол: тогда ты приглашаешь меня остаться у тебя? Или что? Да нет, глупости. Но опять же, бросить её в таком состоянии в баре, где полно мужиков, он не мог. Чувствовал, что добром это не закончилось бы. — Тогда пошли к тебе? — кое-как стягивая её со стула, начал Олег. И Рина, дружелюбно закивав головой, как старушка-болтушка, выбрала путь к собственному дому.       А в голове практически пусто. Только глупая фраза «Маршрут построен». И никакой боли от касания Олега. Никакого неприятия экстрасенса.