Отпечаток Бога

      Рина уехала в Серпухов рано утром. Естественно, Дима на соседнем сиденье. И неловкого молчания, на удивление, не было совсем. Они собрались ехать в воскресенье, сразу после вечернего предложения в субботу. Билеты заказали на сайте, Олег даже не успел вернуться из магазина. Когда же Шепс прибежал, весь довольный и немного подмерзший, все улеглись спать по комнатам: Дима на диване в зале, где только недавно спал пьяный Олег с Риной, Олег в облюбованной комнате, а Рина — в своей. Правда, не до конца отремонтированной, но своей. Хватит этих «уснула не там, где надо». Главное, чтобы проснулась, где надо — было.       А вот относительно вопроса, проснулась ли она с кем надо — спорно, очень спорно. Потому что именно утром легкое касание к щеке вырвало её из кошмара, который только-только должен был начаться. Перед глазами алебастровое лицо Димы. За ним — яркий свет. Наверное, уже утро? Или это он спросони включил лампы? — Я хочу еще поспать, — хватаясь за протянутую руку, бурчит Карина, а после тянет на себя. Теплое дыхание прямо в лоб, одна рука — касается ее ребер. И так приятно, теперь она действительно хочет спать, а не просто переждать свой сон. — В десять выезжать, — неразборчиво для Рины начинает парень, но замолкает под напором сжимания его ладони руками Рины. Она не сжимала сильно или делала больно, нет, просто было так по родному уютно, что кроме как капитулировать, поставив будильник на семь тридцать, сделать что-то невозможно.       Олег застал их спящими около восьми. Было без пяти, но Рина всё также мягко сопела, а Дима, практически навалившись на нее, сгреб, точно в охапку. Лично Шепса поднял неприятный звук, как для утра, и вообще непонятно, как эти двое, находясь рядом с тяжелым роком, спали так сладко.       Спали ли они так всю ночь?       Олег пихнул Рину. Грозно сообщил что-то в стиле «вставай, опоздаешь», но она вообще не отреагировала. Только руку Димы притянула ближе к себе, хотя казалось бы… Зато проснулся эзотерик. Не тот результат, которого добивался Олег, но хотя бы что-то.       Дима встревожено, но при этом вообще не двигаясь ни на сантиметр в кровати, спросил о времени, и, получив в ответ удручающее «восемь утра» принялся тормошить Карину. Она совсем не хотела просыпаться, посильнее укутываясь в одеяло. Даже тянула руки к Диме, обнимая его, но тот аккуратно сбросил руку девушки, а после присел на корточки прямо напротив лица Рины. И коснулся ладонью щеки. Конечно, не своей. — Пора просыпаться, — начал он, но осекся. Так, именно таким жестом и начиная с этой фразы, его будила Фань.       Ну правда, что он творит?       И от осознания того, что он часто повторяет за Астрид, смотреть на губы, растянувшиеся с утра от радости встречи с его собственными глазами, было больно. Щемило в груди. Немного стыдно, немного грустно. В общем, стабильно.       Рина неожиданно быстро отбросила руку Матвеева от себя, подскочила и убежала из комнаты. Олег еще посмеивался, мол, диарея. Видимо, действительность, а не шутка. Потому что вид у Карины был действительно вид, заслуживающий сочувствия. Особенно немного покрасневшее лицо и явные признаки отголосков боли на лице. Дима покачал головой, сидя уже в кухне, когда та вышла из ванной комнаты, но говорить ничего не стал.       Рина и сама все знает, зачем добивать её тем, что выглядит она так, что хочется уложить ее обратно в кровать, а не тащить за свечами в Серпухов?       Но через полчаса, накрасившись и одевшись, Рина удивила.       «Чжофань всегда собиралась долго».       Уже была мысль переоформить билеты на одиннадцать, но, видимо, это было лишним.       Как и то, что Рина неожиданно прямо перед Димой обняла Шепса, потрепала его по голове и что-то зашептала на ухо. «Я не умею проживать эмоции», — негодуя, сказал себе Дима, хотя и понимал, что причин для ревности при отсутствии отношений нет.       Они относительно быстро доехали на метро, встретив одну фанатку Димы, но все прошло спокойно. Все отлично, если не думать о наборе, заслуживающим сочувствия: её внешний вид и диарея, которая, ей-богу, заставит её еще не раз покраснеть за сегодня.       И в этой мысли укрепившись, Рина спустя час езды покраснела перед Димой. Стало так неловко от бурчащего живота, но единственное радовало в саркастичной манере в голове: «Слава Богу, что это только бурчание».       Так и тянуло назвать себя лохушкой. А еще поесть устриц. Ужасно хотелось, но что поделать, если не получается.       Дима же, когда желудок Рины начал издавать звуки, сразу к адресу их прибытия заказал кашу. «Хватит с нее фаст-фуда», — заботливо отметил он, заполняя поле с паролем, который ни в коем случае не стоило кому-либо сообщать. — Тринадцать, двадцать семь и три шестерки, — сказал он, но явно не потому, что был не в силах запомнить семь цифр. — Что? — отвлекаясь от самобичевания, удивилась Карина. — Сказали не говорить никому, — кивнул на мобильный Дима, а потом потрепал девушку по волосам, сделав её хвостик-гульку более небрежной прической. А про себя, закусив губу, добавил «но ты же не никто».       Ей богу, ну что он за ребенок?       Диму самого удивляло это до боли, а когда Рина увидела кашу, заказанную для нее, и начала от всей души его благодарить — ну, просто немного больше слов, чем просто «спасибо» высказала, — Дима немного поплыл.       Такое чувство, что он опять в том времени, когда только-только женился. А вокруг все — неизведанное и незнакомое. И такое интересное. И с Кариной сейчас именно так. А главное — энергетически спокойно. Каждая её маленькая радость будто питает его энергетически-эзотерически. Становится легче после на испытаниях или в работе и общении с людьми, которые обращаются к нему. Будто он весь такой всесильный.       Эта тема вообще сильно волновала его, потому что после высказанной ей речи о том, что она не совсем ладит с людьми, было странно получать своего рода такую сильную поддержку не только энергетическую, но и эмоциональную от девушки. Но хотелось.       И иррациональное желание не только получать эту поддержку, но и владеть ею в полной мере, чтобы та не принадлежала никому, кроме него — поддержка, не Рина, — захватывала. Где-то на уровне северного сияния, но еще тепло.       А когда она приехали — ехали кстати уже довольные, Рина и каша, видимо, лучшие друзья, — то договорились встретиться завтра. Так всегда.       Дима не раз замечал такое поведение. Он зачастую подолгу общается с людьми, с которыми недавно познакомился. И до безумия поглощается ими. Они на время становятся его лекарством от этого мира, а тошниловки — так он называет места, где ест в депрессии, на манер детского любимого мультика — и аэропорты не доставляют дискомфорта; и дышится легче, словно эти люди ориентиры исполнения всех сиюминутных желаний.       А когда на следующий день они встретились, Рина была в хорошем настроении, улыбалась, впрочем, как и всегда, и веселилась. Она пригласила Диму на Патрики, и он согласился. Он никогда не был тут, предпочитая фешенебельному району спокойный Ботанический сад. На «Патриках» же он чувствовал себя кем-то вроде нувориша среди тех, кто этим богатством пользовался всю жизнь. И самое неприятное — Матвеев не чувствовал себя уютно среди этих богачей. Он не чувствовал себя как дома. А вот Рина, отчетливо чувствовалось, освоилась как надо. Она затащила его в район, где обычно проводила большую часть времени. И громкий смех — подтверждение. Здесь не было «громких» людей, скорее, все погружены сами в себя или в улицу, если это попадающиеся редко туристы. Да и жила Рина неподалеку, что сразу давало понять, что девушка давно освоилась тут, как своя.       А Рина еще и позволяла себе, так громко смеясь — Дима ни в коем случае не осуждал, потому что сам любитель громко посмеяться, — выжигать взглядом людей. Уж не произведение искусства ли она глазами делает из людей за столиком напротив? Дима не особо обратил внимание на посетителей, предпочитая рассматривать лицо человека, который дарит приятные эмоции и энергетически — исключительно как эзотерика, — напитывает его. Но такую деталь, как повышенный интерес Рины к другим людям, заметить было сложно. — На кого смотришь? — любопытство зачастую побеждает, и Матвеев всегда мирится с этой чертой своего характера. И как же неприятно, когда он не получает должного — в его понимании полного и с красками, — ответа. — Знакомый, — отмахнулась она. Но даже не перевела взгляда на Диму. Словно и не замечала вовсе. Стало неприятно, Матвеев сразу потянулся к телефону, но не успел даже взять в руки мобильник, как тот сам завибрировал. На телефоне отображался звонок от «Ли». Что ж, Рине необязательно знать, что Чжофань звонит ему до сих пор. — Ты куда? — чувствуя, как рука больше не греется, пробормотала Рина, но Дима только отмахнулся, говоря, что работа.       Парадокс, но как минутой ранее Рина поступила с Димой, так и это сердечное неприятие её поступка вернулось к ней мгновенной кармой. — Чжофань?       Как только отошел, сразу поднял звонок. И с придыханием выдавил из себя её имя. Беса ради, Дима понадеялся, что разговор не затянется. С учетом того, что сейчас в Москве вечер, у Фань плюс минус ночь, так почему она звонит.? Чего вновь хочет? Он ведь не хочет ломаться. Совсем… Его маленькое сердце не тянется к китайскому солнцу. — Во ай ни, — как в насмешку шепчет девушка на другом конце материка, а Дима так хочет захлопнуть телефон, как в сериалах. Жаль, айфоны пока не сделали раскладушками.       Он спрашивает о том, что ей нужно, но та не отвечает. Словно Астрид под действием алкоголя, думает только об одном. Но у Димы то сейчас все иначе, у него к Фань стерильные чувства, ведь так?       По крайней мере сейчас. У него ведь есть свое солнце — энергетическое, яркое, не китайское. И Матвеев сбрасывает звонок, пренебрежительно смотря на экран. «Нужно изменить обои», — думает, пока выходит из-за угла, за которым прятался. Он ведь именно это и делал — бегал поболтать с той, чье имя, подобно имени Тома Реддла, не стоит называть? А когда он возвращается, издалека видит странную картину. К ним за столик подсели еще двое, парень и девушка, на которых Рина и смотрела так долго. Ждала, когда он отойдет?       Пришлось закусить губу. Цокнуть. Но не сделать ни шага. Смотреть издалека, ожидая не пойми чего. Что вообще с его эмоциями? Почему так сложно сейчас их контролировать? Почему все так не кристально чисто, как намеки от бесов ночью? Их понимать в разы легче, чем собственные эмоции. — С кем ты пришла? — услышал, находясь недалеко от столика. И ждал, что скажет в ответ Рина. К примеру, «с парнем». С чего такое мысли у него — он и сам не понимает, это, как и с энергетикой, иррациональное чувство.       Но она только отвела взгляд, посмотрев на то место, где сидел Матвеев. И произнесла: — С Димой.       Да уж, звучало так, будто они уже и так все знают об их жизни. Но видя удивленные взгляды, благо, зрение отличное, Дима понял одно: она просто не хотела обозначить их взаимоотношения каким-либо образом. Просто… Дима. Интересного без него вряд ли еще что-то скажут, поэтому чернокнижник вернулся к столику, но перед тем, как присел, пожал руку парню, что расположился напротив. И вежливо кивнул девушке, которая чуть не взвизгнула. — Этим Димой? О боже… а можно автограф? — её руки потянулись к его, лежавшим на столе. Но Дима своевременно убрал их под стол. Будто провинившийся щенок. Или запуганное животное. Или просто человек, который хочет избежать нежелательного контакта. Кто знает. — Сонь, — закатил глаза Артем. Рина же вытянулась, услышав впервые имя той самой принцессы, которую отправила домой и объяснила, что Артем ей не пара. Да уж, кто знал, что они встретятся вновь, при том на Париках. — Вы, наверное, певец? Соня сходит с ума по многим.       Артем, как представился парень во время рукопожатия, чуть с пренебрежением косился на чернокнижника. Вот уж точно, увидь отец Рины или, не дай бог, мать такого кавалера — пришли бы в ужас. И дело об их отношениях, потому что Артем не дурак, умеет делать выводы, закончится где-то на отметке внешности. И, наверное, это радовало.       Потому что Артем не один будет страдать. В одиночестве.       Хотя, знаю Карину, ей будет плевать. Из-за этого Артем цокнул языком, вернувшись в реальность, где парень Рины даже не успел ответить. — Нет, я… — Вообще-то, певец тоже, — воодушевленно начала милая, добрая и такая раздражающая Рину девушка. — Но вы еще и лучший экстрасенс! Я болею только за вас! — и, как любая прочая фанатка, Соня потянулась к нему, может, хотела обняться или еще что, но Дима не знал как реагировать. Растерялся. Рина была солидарна с ним в этом чувстве, под столом сжимая его ладонь. И всем видом показывая, что ей некомфортно от этой принцессы.       На Рине вообще и лица не было. Сплошная маска. А в мыслях: «Осталось только отца здесь встретить», — и вообще день удастся. Да уж, огонь. Желательно сюда, чтобы сжечь все дотла.       А Артём закатил глаза. Не веря ни в слова Сони, ни в эзотерику в целом. — А, так вы волшебник…       Артем закатил глаза, вальяжно раскинувшись на кресле, будто он хозяин этого ресторана как минимум. Диму такое раздражало в людях — зачем вести себя высокомерно? Но привыкший к этому Матвеев никак внешне не отреагировал, продолжая сохранять ледяное спокойствие на лице и в жестах. — А вы друг Рины? — иронично подметив, что и Рина, и этот парень называли его так в первую встречу, начал Дима. И чтобы уж не очень скрывать свою недо-обиду, добавил с улыбкой на лице: — Тогда приятно познакомиться.       Или то была не улыбка, а пассивная агрессия? Кто знает. — Артем, — цокнула Карина. На что тот самый Артем не остался в долгу, перекривляв ее имя.       Завязался разговор о магии, который привел разве что только к недоверию и скептицизму, о Соне и Диме же будто забыли. Парадоксально, что обсуждали магию именно те, кто ни капли в ней не смыслил. И неприятно было то, что Соня без конца пялилась на самого Диму. Это доставляло дискомфорт. Матвеев знает такой липкий взгляд. Таким его обычно раздевали. Но сейчас вообще этого не хотелось. — Ну вот если ты волшебник, скажи, какой завтра праздник у Рины? — отвлекаясь от спора, переключился на чернокнижника не самый приятный друг Карины. Уставился, как полоумный на лицо Димы, который сдержался, не закатив глаза.       «Туго», — подумал он, но вслух не произнес ничего. Во-первых, в этом нет смысла, во-вторых — его опередили. — Это работает не так, — нахмурилась сама Рина, явно просто защищая Диму. Да уж, она и сама-то не знает принцип работы его магии, но так уверенно встает на защиту. Правда, перед своими же друзьями, но это дело третье. — И вообще, чего ты прокопался? Ешь свои устрицы молча.       И это сказано отнюдь не в дружеской манере. Как и весь диалог до, но тогда все равно на лицах двоих играла улыбка, а тут… Нет. — Я за тебя волнуюсь, — вполне спокойно отметил парень. Скрестил руки. — Впрочем, как и ты обо мне. В клубе, к примеру.       Возможно, не совсем спокойно, потому что напомнил ту ночь, когда Рина отправила эту самую Соню куда подальше, сводя его с Каролиной. Для того, чтобы вспомнить вечеринку, хватило и взгляда, Рина-то не дура. Но она не жалела. Только не о поступке. Да, ей было стыдно, что в каком-то роде она манипулировала другом во время их разговора, но она никогда не жалела о своих поступках. Что было, то было. К чему вообще в жизни сожаления? Пустая трата времени. Рина и так без конца загоняется, на это уходит сотни миллионов «тик-так» часов, поэтому еще и сожалеть о чем-то — глупая роскошь. — Между прочим, к теме о празднике, о котором ты не знаешь, потому что это «не так работает», — отпивая немного вина, начал друг Рины, смотря в глаза чернокнижника, — завтра у Станислава Андреевича день рождения, что будешь дарить? — Я поссорилась с отцом, зачем Диме что-то дарить? — а Матвеев сидел, не понимая, когда якобы забота друг о друге у этих двоих переросла в перепалку. И лёгкую ненависть.       И почему Рина отвечает за него?       «Наверное, потому что ты даже не знаешь, кто такой Станислав?», — едко заметило сознание голосом Чжофань, звучащем на китайском увереннее, чем обычно. Ну и ладно, он помолчит, лучше сейчас наблюдать. — Ну не знаю, Соня вот говорила, что ты в тот день, в клубе, подарила ей парочку ласковых подарков, так почему бы и этому мальчику не подарить что-то твоей семье? Или только ты так мила к другим людям? — Какие ласковые подарки? — А ты не знаешь? — необоснованная злоба заставила Рину поджать губы, пока Артем чувствовал свое недолгое превосходство. Соня же смотрела то на Диму, то на Артема; Рину же обходила стороной, даже если это просто взгляд. То ли она была Соне неинтересна, то ли просто боялась чего-то. Кто знает? — Давай ты будешь отвечать вопросом на вопрос кому-то другому, дорогой, — резко откинувшись на спинку кресла, отсекла Рина, кивнув на его спутницу. А голос такой холодный, едкий. Словно это и не она.       Дима даже повернулся к Рине, совсем не чувствуя того тепла, которое было даже секунду назад, пусть и слабое. Что с ней такое? — А если я спрашиваю, то не знаю, — отмахнулась Карина. — Так ты говоришь, я что-то тебе не то сказала? — она улыбалась, говорила ласково, но очень прохладно. Ощущение было, что Дима попал в средневековый роман, не меньше. Особенно когда Рина склонила голову на бок. Вот уж любительница пафоса. — Или вызванное к дому такси, когда твой парень с другой — недостаточно ласковый подарок? — Карина! — Артем, я не пойму, ты сел сюда выяснить отношения? Попытаться унизить меня? — тяжёлая рука обхватила запястье, змеей посильнее сжав. Дима успокаивает, не иначе. И работает ведь.       Выдохнув, Рина продолжила: — Сонь, так что? Не подумай, если я сделала что-то не так, то извинюсь, но в моей памяти по отношению к тебе я делала исключительно добрые поступки.       Девушка же отвернулась, совсем не желая отвечать. Зарылась, иначе не скажешь, в плечо Артема и обняла его. Видно было разве что её накрученные волосы. — Ясно, — наблюдая детский сад, Рина начала вставать. — Артём, захочешь что-то выяснить и выслушать две стороны, номер знаешь. И расплатись за обед, раз решил испортить нам свидание.       А потом, как ни в чем не бывало, улыбаясь так, что если бы Дима не присматривался, подумал, что все хорошо и не она сейчас ссорилась с, видимо, другом, потянула парня к выходу. Но в глазах маленькие капельки, на щеках — легкое покраснение.       И ладонь сжимается. Одна, что странно, но с какой злостью. — Прости за это, — как только они вышли из ресторана, повернувшись и рассматривая лицо чернокнижника, начала Рина. — Я правда не хотела, чтобы все так было. Думаю, скандал бы начался ещё раньше, если бы не ты и Сонина любовь к тебе. Прости, я правда… мне так стыдно, черт.       А тепло, что отсутствовало, стало приятным жаром, опаляющим сердце с такой силой, что хотелось только наслаждаться ситуацией, дышать на полную, успокаивать Рину. — Вы друзья, да? — С детства мы всегда общались друг с другом честнее всех. Знаешь, все остальные врали, притворялись, но мы с ним были как белые листы друг перед другом. А сейчас… — поднимая голову к небу, Рина засомневалась не только в своих словах, но и в самом скандале. Нужно ли было вообще это?       Почему она не извинилась? Могла ведь просто попросить прощения, потому что капля вины была. И никаких скандалов.       Нет, нет. Она поступила верно, нужно закрыть эту тему в ее голове и не вспоминать, пока на экране телефона не появится противное сейчас «Артемка». Она подписала его так давно, когда он переезжал из Питера в Москву и покупал новый номер. А потом уже, и сама приехав, не стала менять записанное имя, потому что слишком привыкла.       А что сейчас? Ну, пока ничего. Отсутствие чего-то. наверное, уже отлично. — Ты же не сделала ничего плохого? — идя спиной вперед и смотря в грустные, слезящиеся глаза Карины, практически утвердительно произнес свой вопрос Дима. Рина посмотрела в глаза Матвееву, и помотала отрицательно головой. — Тогда не парься, — касаясь плеча, Дима буквально заставил Рину врезаться в него. Проще говоря: обнять.       И стало так тепло. Одно целое — сердце на двоих.       А потом Дима попросил недолго подождать, ушел буквально на десять минут, и появился с киндерами в руках. Да уж, им уже третий десяток идет, но радость от молочного шоколада в виде яйца все еще проявляется на лице в виде улыбки.       И в какой-то момент, слишком уж счастливая Рина, обняла Диму. А за спиной у нее «щелк-щелк». Затвор камеры.       «Туристы», — отмахнулась девушка, логически понимая, что вряд ли на Патриарших можно встретить фанатов Дмитрия Матвеева в такое время.       «Хочу спать», — укладывая лицо на плечо Рине, подумал Матвеев, полностью забывая о звонке Астрид и липком взгляде из ресторана.

***

      Рина услышала звонок в дверь. И получила самый ужасный подарок, который только могла: коробочку с ключами. Нет, сам подарок в виде Панамеры был идеален, она бы и не пикнула по внутренней составляющей подарка. Но записка «приезжай ко мне на день рождения, дочь» и записка внутри салона с местом проведения мероприятия вполне лишние. Желания принимать подарок и так не было, а тут еще и это.       Да и странно это. Получать подарки в день рождения отца. Но, наверное, именно у них в семье было так заведено. Рина, конечно, безбожно нарушала эту традицию, как и все прочие, уже пару лет, но вот Станислав Андреевич — никогда.       В прошлый раз это были сережки. Сейчас же он переплюнул сам себя, решив подарить машину. Сердце сжалось, а Рина сжала руки в кулак, чувствуя неладное. — Олег, ты сильно занят? — набрав первым делом человека, которому она всецело доверяла, зашла издалека девушка. Экстрасенс же спросони ответил совсем нехотя, но ответил.       Он был абсолютно свободным вечером. И не испытывал неудобства от того, что его так срочно решают вырвать куда-то из обычного ритма жизни. — Риночка, — приехав в ней домой, начал с порога Олег, — только помни о том, что послезавтра я должен быть трезвым и прекрасным. — Ну, прекрасным это ты загнул, — засмеялась девушка, выходя из своей комнаты с натянутым наспех платьем. — О, ты в костюме, огонь, — оценив вид друга, Рина развернулась и удалилась обратно в комнату, очевидно ища что-то из украшений или что-то такое.       Вообще, такая сумбурность нравилась Олегу больше всего в жизни. Обычный уклад, когда ничего не происходит, его немного нервировал. Да, он был не против размеренности, но если совсем уж ничего интересного не происходит, это удручает. А Рина, маленький огонек в жизни, самое то. — Так куда, говоришь, мы идем? — К отцу, — крикнула из комнаты, хлопнув дверью. Видимо, решила что-то переодеть. Но Олег вообще об этом не задумался, потому что все еще завис на фразе «к отцу». Шепс помнил о том, что подруга давно поругалась с родителями, а связь поддерживала максимум раз в год, в ее день рождения, и то с отцом. А тут такое — личная встреча.       Да еще и новость — почему она позвала Олега?       Если он не ошибается, то Рина и Дима имеют какие-то личные отношения, так почему бы не позвать его? Или кого-то из знакомых-парней из того бара? Впрочем, именно этот вопрос он и озвучил, когда они сидели в ее новенькой машине. Олег тогда еще подумал, что она сняла ее на одну ночь. Но разговор о собственности состоялся немногим позже, а вот по поводу Матвеева Рина начала загоняться. — Если я приведу такого парня, как Дима, на официальное мероприятие, меня уничтожат, — закатила Рина глаза, заводя машину, — мне-то что, меня всё устраивает, но мать уж точно женщина старых взглядов, для нее уже одно тату — истерика. Ну, я так думаю. — Стоп, типа… стыдишься? — Да почему сразу я… — Рина вывернула из двора, и резко дала по тормозам. Впереди нее выезжал кто-то на ауди, да еще и сигналил ей, как сумасшедшей. Да уж, она действительно своего рода имеет психическое отклонение — желание встречаться с чернокнижником, — но оно никоим образом не влияет на ее умение водить машину. — Блять! Олег, вот правда, я никого не стыжусь, но я подумала о том, что ты лучший вариант для того, чтобы позвать на день рождения в эту больную семейку. — Чего завелась так? — Олег, тут машина завелась, а не я, — начала бурчать Карина. — В жизни проблем много, я с Артемом поссорилась, с Каролиной даже не успела поговорить после этого, типичная нервотрепка. Да и с Димой не пойми что. Я ж не люблю его, вот вообще, — на очередном повороте, выехав на прямую дорогу, Рина повысила скорость, вжав педаль — да и он меня, я уверена, но так тянет, ты б знал… — И в чем проблема? — Да блин! Я уже думала, что овуляция началась, но нет, далеко еще, а такое состояние, что как вижу его — поцеловать хочется. Или обнять и не отпускать. А лучше сразу что-то посерьезнее… Это кринж, мне третий десяток лет, а веду себя хуже, чем в семнадцать.       Олег не сказал ни слова, продолжая молчаливо выслушивать душеизлияние подруги. — Да и просто появился он в такой момент жизни, что у меня вечно что-то случается, я уже нервничаю. Есть одно дело по работе, которое не получится реализовать, если жизнь пойдет по одному месту, а именно это и происходит. Еще и эта машина… — А что с ней? Классная тачка же, — Олег, хмурясь, повернулась с Карине, рассматривая сосредоточенное лицо. — Её отец сегодня подарил, на его день рождения.       Сказать, что у Олега немного опустилась челюсть, ничего не сказать. Но это так, в моральном мире его подсознания, в реальности он все еще выглядел собранным лучшим другом, который ничему не удивляется. — На свой день рождения? — Это традиция такая, но я воспринимаю это сейчас как издевательство. Мол, смотри, я тут, я существую — это излюбленное поведение отца. Раздражает, ей-богу. Как и Соня… — видя непонимающий взгляд Олега, Рина продолжила уже с пояснением, — я не говорила, наверное, но мы недавно с Димой обедали в моем любимом ресторане, встретили там Артема и его «принцессу», помнишь, я еще ныла, мол, плохой человек? Забудь, это она сука. Эта пассия наплела Артему, что я её взашей выгнала с вечеринки, база, уже плавали, знаем, но он мне не поверил, вот мы и поссорились. Вот честно, я вас, мужиков, вообще не понимаю. — Знаешь, если девушка нравится, то веришь каждому ее слову, совсем не думая о логике… — Ага, «не думая»… Артем, видимо, по этому правилу живет — не думать. И еще парадокс — скорее всего этот чёрт будет на встрече сегодня. Не подавай виду, ладно?       Олег кивнул, соглашаясь с просьбой Рины. А когда они приехали, он помог ей выйти из машины. Вел себя, в общем-то как истинный джентльмен, но Рина этого явно не оценила, оставив в машине даже верхнюю одежду, которую Шепс хотел заботливо одеть на подругу. — Твои подружки хотят ко мне в Панамеру… — Да-да, жду сообщений в инсту, чтобы я отметила в сторис, — сразу растворяясь в обществе, в которое попала, Рина начала отвечать знакомым, которые, очевидно, видели, на чем она приехала. Олег тоже привлекал внимание, хотя бы тем, что был тем еще медийным лицом и многие представители так называемого элитарного класса общества, что здесь и собрались, обращались так или иначе к его семье или коллегам. И, конечно, Олег был в центре внимания потому, что пришел сюда с дочерью виновника торжества. Люди, с которыми Рина разговаривала около пятнадцати минут, разошлись в тот же момент, когда в ее сторону начал двигаться Станислав Андреевич. Сам.       Что, впрочем, удивительно, ведь на днях рождениях обычно собирается семья, но где его жена? Олег удивился, но вида не подал, выполняя роль скорее столба безмолвия, чем обаятельного сопровождающего. — Дочь, — кивая с двумя бокалами в руках, поприветствовал Карину ее отец. — Твоя мать скучала, но не смогла приехать, чтобы встретиться.       И лживый спектакль любви начался. Хотя, казалось бы, не для кого. — Зато я смогла, все благодаря тебе, отец, — не указать на то, что это подарок, она не могла, да и поблагодарить было не лишним. Как бы её не раздражало такое поведение, Рина самостоятельно явно бы приехала сюда только на такси, на крайний случай — воспользовалась бы кар-шеррингом, но явно не на новенькой панамере, которая так привлекала внимание зевак вокруг. — Как я мог оставить свою дочь без средства передвижения? — улыбнулся Станислав, а после пожал руку Олегу, здороваясь. — Вы… пришли с Кариной? — Да, — не решившись представиться или что-то в этом роде, Олег только успел согласиться и вежливо сказать «поздравляю», как мужчина уже потерял интерес к нему, переключившись обратно на Рину. — Я пригласил старого знакомого, он помог тебе в прошлом, надеюсь, ты будешь к нему мила, — и главное «надеюсь» звучало как приказ. — Ах, вот он!       Отец указал прямо за спину. Рина не решилась обернуться, слушая как отец рассказывает о нем. Просто потому, что в детстве папа всегда говорил — когда говоришь с человеком, невежливо от него отворачиваться ради другого. Он жутко этого не любил. А вот Олег, в отличие от девушки, такими наставлениями в детстве «не пропитался», из-за чего узнал личность приглашенного немногим ранее, чем дочь виновника торжества. — Он только недавно вернулся из Китая, удивительный малый, — подзывая его рукой, продолжал отец. — Дмитрий, давно не виделись, — и, улыбаясь, мужчина пожал руку человеку, которого явно был рад видеть на этом торжестве по более тех, кого звала жена. — Здравствуйте, Стани… Карина? — лицо Матвеева Дмитрия, приглашенного официально на мероприятие, исказилось. От удивления ли то, или от непонимания, но он был шокирован. Что она вообще тут делает? И кто рядом?       Почему здесь Олег?       Почему-то вспомнился их утренний диалог-переписка. Дима звал её сходить вечером в одно занимательное место, а Рина отказалась. Написала, что уже есть «планы». Послала, променяв на лучшего друга.       «Может быть, не просто друга — кто знает?», — зашептала Чжофань прямо на ухо в подсознание. Бога ради, его что, опять бесы крутят? Совсем некомфортно. Как и сообщение Рины «у меня другие планы, прости».       А Рина так и обомлела, смотря на парня с алебастровой кожей, в черном костюме от Dior и тростью в руках. Да уж, вот так встреча. — Так вы помните друг друга? — удивился Станислав Андреевич.       «Он не удивлен, в отличие от меня», — сжала в кулак руки Рина, смотря на отца. Что за цирк он устроил?