The history of one (1) girl and her lovely and dumb found family

Уже в карете по дороге в столицу Кейла наслаждалась тишиной; на её коленях спали две кошки, убаюканные мягким покачиванием экипажа. Сама красноволосая только открыла глаза после дремоты. Последние несколько дней, пока они готовились к поездке, были изнурительными. Графиня заставила ее попрактиковаться в манерах, практически вынудив за два дня пройти программу многолетних занятий. Рок Су задавалась вопросом, связано ли это с тем днем, когда она приехала в особняк мокрой; она все еще не знала, было ли это из-за того, что она промокла, или потому, что никто в особняке не знал, что она уходила, и графинии случился небольшой приступ, когда джентльмены объявили о ее прибытии и вызвали врача. Девушка не хотела больше думать ни об одном из этих уроков. И чем меньше будет сказано о тренировках в корсете, тем лучше (очевидно, просто завязать его, было недостаточно, чтобы предстать перед королевской семьей. Хенитьюз задумалась, есть ли способ нарушить это правило, а затем решила, что все равно больше не собирается их видеть, так что вполне может проигнорировать это.) Графиня была той, кто все организовала: гардероб (хотя в конце концов она спросила ее мнение, Кейле было все равно, она просто попросила, позволить носить удобную одежду, когда её не было в столице) и карету, оснащенной всеми удобствами. Если бы у нее было что-то меньшее, чем лучшее, она была бы «девушкой» в глазах Дерута, и они всегда это демонстрировали; если для этого им нужно было прикрепить украшения к дверям, что ж, охранники были рядом, чтобы защитить её и служанка, которая будет присматривать за ней (красивая женщина по имени Камила, обученная графиней не беспокоить Кейлу, в отличие от других служанок). Чхве Хану также пришлось пройти обучение: когда он рассказал Гансу о своем желании защитить мисс (непреднамеренно намекая на то, что хочет стать её личным рыцарем, не то чтобы она была против), дворецкий отвел его к графу. Кто-то сказал бы, что было бы преувеличением выставлять Чхве Хана лицом к лицу со всеми рыцарями графства, но Дерут и Рон считали, что это было наименьшим, что ожидалось от рыцаря первенца семьи Хенитьюз. Они оба расстроились, когда он победил, но Дерут позволил ему остаться, сказав, что, пока его дочь этого хочет, он может оставаться рядом. Затем графиня заставила его пройти уроки поведения, чтобы он соответствовал требованиям джентльмена; конечно, она также заставила его сопровождать Кейлу на её уроках, молчаливое напоминание о том, что он заслужил право быть для девушки не чем иным, как джентльменом. У Чхве Хана с этим не было проблем, поэтому, когда он не сопровождал Кейл-нима или не был на своих занятиях, Хан проводил время на тренировках, развлекаясь с солдатами, вызывавшими его на бой, и с кошками, которые время от времени соскакивали с колен молодой госпожи, чтобы попросить еды или поиграть. Она была благодарна за то, что поездка прошла спокойно. Сначала они столкнулись с несколькими бандитами, которые были не более чем разминкой для мечника, так что особых проблем невозникло. Остаток пути она провела в тишине, оцепенев от покачивания кареты и приятного ощущения шерсти Он и Хонг. «Какой приятный день», — решила про себя Кейла. Даже если они собирались спасти дракона, это было очень спокойное путешествие. Джентльмены и слуги вокруг наблюдали за задумчивой и бледной госпожой. Теперь, когда юная наследница сменила агрессивность на спокойствие, большинство успело заметить, какая она… деликатная. Несмотря на то что она была совершенно здорова, её и без того бледная кожа казалась еще бледнее от потрясения после увиденной смерти бандитов; её глаза были затуманены, а движения медленными. Рон укутал ее худые плечи шерстяным одеялом, отчего девушка казалась совсем маленькой. Кошки на её руках казалось, утешали её, поглаживая головами её заостренный подбородок. Молодая леди ответила им, слегка улыбнувшись. Молодой джентльмен не мог не сравнить ее с теми красивыми, но болезненными ведущими дамами. Чхве Хан посмотрел на нее. У Кейл-ним не было особенно изящной или очаровательной походки, однако брюнет подумал, что приятно, что она всегда кажется такой спокойной, независимо от ситуации, словно скала на фоне волн. Нет, что бы ни происходило вокруг, она оставалась стойкой. Он хаметил её походку, которую считал такой приятной, сейчас она была немного медленнее, чем обычно, и не мог не выругаться: в следующий раз он прежде всего прогонит бандитов от Кейл-нима. Обычно помешанная на еде маленькая госпожа смотрела на тарелку кроличьего мяса, которую принес ей Рон. — Вы впервые участвовали в битве? — вопрос вырвался прежде, чем он успел подумать. Все вокруг замерли на несколько секунд, прежде чем вернутся к своим обязанностям. Один из них что-то недовольно пробормотал за спиной Кейл-нима, и Чхве Хан мысленно согласился с ним. — Какая битва? Бандиты? — Кейл-ним все еще была бледна, но глаза, смотревшие на Чхве Хана, были твёрдыми. Чхве Хан кивнул: — Конечно, я никогда раньше не сталкивалась с бандитами. — Я вижу, — Чхве Хан хотел ударить себя по лбу — должно быть, это был первый раз, когда вы столкнулись со смертью… — Один из солдат издал сдавленный крик, и рыцарь позади Кейл-нима уже вытащил меч. Кейл-ним уронила ложку на тарелку. Чхве Хан почувствовал на себе жаркие взгляды всех окружающих, прежде чем они повернулись и сдавленно посмотрели на девушку. Даже Чхве Хан мог вспомнить, когда впервые что-либо убил, насколько он был напуган и скован. — Кейл-ним — Чхве Хан проигнорировал взгляды окружающих его людей — В первый раз всегда бывает сложно. — О чем ты говоришь? — Кейл-ним слегка наклонила голову, на её лице появилась легкая улыбка. Дав себе несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, Хан посмотрел на неё серьезными глазами. — Кейл-ним, разве вы не изучаете боевые искусства? — В его памяти всплыло воспоминание о том, как все, от дворян до слуг, практиковали какую-то форму боевого искусства. Все, кроме Кейл-нима. — Нет необходимости. — …Разве вы не должны хотя бы уметь защитить себя? Кейл-ним, казалось, смотрела на него с любопытством, но ее голова повернулась, чтобы увидеть людей вокруг, которые делали вид, что не слушают. — У меня уже есть много способов. 15 солдат и 5 рыцарей увидели, как медовые глаза пробежали по ним, и напряглись, делая вид, что не замечают разговора между ними двумя. Пятеро рыцарей, чьей единственной задачей была забота о даме, воспользовались возможностью потренироваться между приемами пищи; почувствовав ее взгляд, они начали усердно тренироваться, добавляя те или иные преувеличенные движения. — Ты ведь тоже это видишь, да? — В глазах других Кейла искренне улыбалась, словно слепо доверяя защите, предоставляемой этими людьми, которых она раньше не видела. Рыцари и солдаты почувствовали теплоту на сердце от доверия барышни. Хотя дворяне Хенитьюз были добры (даже барышня, в конце концов, никогда не причиняла им вреда и не угрожала сделать это), будучи дворянами, рыцари не могли не чувствовать, что между ними существует невидимая стена. Они не грубили и не осуждали их, это было просто инстинктивное уважение, которое испытывают к строгому начальнику или хозяину. То, что девушка без колебаний сказала, что благодаря им с ней ничего не случится, было равносильно тому, как если бы начальник сказал, что вы человек, которому он доверяет больше всего, или учитель сказал, что вы лучший в классе. Чхве Хан позволил это с небольшим колебанием: хотя они и были слабыми по сравнению с ним, но были сильнее обычного человека. Более чем достаточно, чтобы защитить дворян. Не замечая чувств, которые вызвали ее слова, Кейла со спокойной улыбкой похлопала себя по сердцу. — И они не единственная защита — Она посмотрела в черные глаза Чхве Хана — Я доверяю своему сердцу. Я буду жить. Мисс, конечно, в стиле, который на данный момент должен быть запатентован; она не понимает, как можно истолковать ее слова. Многие люди в мире могли бы рассказать вам, каково быть красивым человеком, чьи действия почти все всегда истолковываются как флирт, тогда как первоначальным намерением была лишь вежливость или простая дружба. Первенец Хенитьюз страдала от этой проблемы: она была красивой и обаятельной дворянкой из семьи, известной своей любовью независимо от статуса и браками исключительно по любви. По этим причинам в глазах окружающих ее действия могут быть восприняты неверно. Это был яркий пример данного явления: для Рона и Бикрокса её слова звучали как высокомерие дворянина, который не был намеренно жестоким, но они оба видели в этом защищенную невиновность молодой леди и перестали об этом думать. Для рыцарей, солдат и слуг вокруг это было все равно что признать, что в ее сердце уже существовал человек, который защитит ее, кто-то достаточно могущественный, чтобы тихая, но угрожающая (конечно, в тени) семья Хенитьюз сочла ее достойной семейной драгоценности. В ушах Чхве Хана это звучало так, как будто она говорила ему, что будет доверять ему. В конце концов, именно сердце Кейла заставило ее помочь этим кошкам и помочь ему, именно ее сердце позволило ей достойно похоронить жителей деревни Харрис. Именно её сердце заставило Чхве Хана оставаться рядом с Кейлой Хенитьюз. Аловолосая продолжала не замечать остальных, поэтому, пытаясь угодить Чхве Хану, ему захотелось немного польстить. — Кроме того, ты здесь, не так ли? — Улыбка Кейла была небольшой, но доброй, её медовые глаза были тёплыми и слегка покрасневшими от долгого пребывания на солнце. Дыхание Хана вырвалось из его легких, он прижал руку в перчатке к лицу, пытаясь скрыть румянец. На руках Кейлы оба котенка начали мяукать, их головы и лапы тёрлись о её тело. Девушка слегка нахмурилась, когда кошачьи когти слегка поцарапали ее кожу. — Хм? Что они делают? — Кейла обняла их обоих одной рукой, а другой попыталась погладить их головы. Хонг замурлыкал, когда подошла его очередь, поэтому она продолжила расчесывать рыжую шерсть. Звук встающего Чхве Хана внезапно испугал ее, поэтому девушка подняла глаза и увидела бегущего мечника, прижавшего руку к лицу. Кейла смотрела на него несколько секунд, а затем снова посмотрела на кошек. — «Почему у него красные уши? Становится так жарко?» Он вздохнула, наблюдая, как благородная леди в замешательстве смотрит в небо. Казалось, что общение с этим человеком означало бы терпеть ее женихов. Мягкие ногти молодой госпожи царапали под подбородком, и Он растворилась в её ласке. «Кажется, это не так уж и плохо.» — Думала серебристая кошечка с удовлетворением от мягких прикосновений.