Принципы добродетелей

      Вергилий стал постоянным посетителем библиотеки после той сделки, на которую Милан его подтолкнула. Он всегда сидел как можно ближе к главному столу и листал книгу, которую она ему давала. Он останавливался только тогда, когда хотел добавить что-то в свои личные записи — перьевой ручкой и до ужаса ровным каллиграфическим почерком — или съесть то, что девушка приносила ему на обед.       После того первого дня, когда девушка отдала угрюмому парню свои сэндвичи, она решила, что она не его мать и не обязана его кормить. Но через несколько дней, когда он явно ничего не ел с тех пор, как она разделила с ним часть своего обеда, беспокойство в ней начало зарождаться.       В итоге, Милан смогла прийти к компромиссу сама с собой. Она съедала больше на завтрак и злоупотребляла бесплатным кофе, которое можно было выпить в тесной комнате отдыха, что позволяло ей отказаться от крупной части своего обеда, что позволяло ей не ощущать особой разницы. Приятно было каждый день кормить этого напыщенного придурка: ощущалась приятная смесь превосходства над богато одетым человеком, когда она угощала его своей едой, и теплое милосердие, которое было сравнимо с тем, как будто предлагаешь лакомство бездомной кошке. Кроме того, если у нее есть еда, ей было чем торговаться с ним каждый день и получать ответы на свои вопросы. — Как тебе удалось проделать этот трюк с исчезновением? — Милан спросила это через четыре дня после заключенной между ними сделки. Она сидела напротив Вергилия и показывала ему порцию своего обеда, которую она была готова предложить ему в сочетании с чашкой крепкого кофе взамен на ответ.       Вергилий медленно надел колпачок на ручку и положил ее рядом со своим дневником, медленно приподняв одну бровь с холодным выражением лица. — Мне кажется, в наш договор не входила информация обо мне… — Первый раз еда была бесплатной, если конечно у тебя не появились деньги… Ответь на мой вопрос. — Или что? — Или я съедаю это все прямо у тебя на глазах, а потом возвращаюсь к своей работе. — Тихий вздох прошел сквозь зубы Вергилия, его глаза закатились к потолку. — И ты называешь меня придурком… — Он закрыл книгу и отодвинул ее в одну сторону, свой дневник и ручку — в другую. Потянувшись к еде, Вергилий ответил своим неизменным скучающим монотонным голосом — Я смог сделать это благодаря многолетним тренировкам с моими силами, с которыми родился. Я смог овладеть этой техникой в тринадцать лет. — Милан фыркнула, немного неудовлетворенно ответом. На ее лице была некая неуверенность, какой же вопрос поможет ей капнуть глубже. Она просто хотела больше информации об этом человеке. В этот день она угостила его едой и кофе, а на следующий же продолжила свой опрос. — Зачем ты всегда носишь с собой оружие? — и он снова дал столь расплывчатый и разочаровывающий ответ. — Многие ищут меня, надеясь, что мое происхождение поможет им достать то, что подвластно моему отцу. Я довольно рано понял, что стоит быть всегда наготове к нападению не зависимо от времени или места. — Но почему именно этот меч? Ты можешь появляться буквально из воздуха и исчезать, когда только вздумается, почему бы не украсть любое другое оружие у стражника или рыцаря Ордена, если ты так боишься, что на тебя нападут? — Этот меч достался мне в наследство от моего отца. И это — мой меч, мне не нужна дешевая подделка. — Твой отец… — отважилась Милан, наблюдая, как Вергилий оставляет закладку в книге, на нужной ему странице. Он почти закончил с ней, и от этого Милан стало странно грустно. Было довольно забавно задавать вопросы Вергилию и болтать во время еды, пока она снова не вернется к своей работе. — Ты много рассказываешь о нем, но никогда не говоришь про мать. Какая у тебя вообще была семья? — Достаточно неприятная тема… — голос Вергилия понизился на октаву, его пристальный взгляд был прикован к ее глазам. — О которой я предпочел бы не рассказывать… — Милан глубоко вздохнула и махнула рукой, пытаясь найти другой вопрос, который можно было задать мужчине. — Ладно, ладно. А как насчет братьев и сестер? У тебя есть сестра или, может быть, брат? Это было так, словно она вылила ему на голову ледяную воду. Он ощетинился и зашипел сквозь зубы. — Данте! Мой глупый, безрассудный, позорный брат-близнец… Он не заслуживает всего, что дал нам наш отец, и все же он пытается показать всем свою силу на каждом шагу! — Резко Вергилий поднялся со своего места, опираясь кулаками на стол. Он говорил о Данте долго, намного больше чем, о чем либо до этого. Наблюдая за происходящим, Милан потягивала свой кофе, смутно ощущая легкое впечатление его страстной неприязнью к своему брату-близнецу. Чуть улыбаясь этим именам. Вергилий и Данте… Их родители явно были поклонниками классики. Наконец, Вергилий, довольно тяжело дыша после такого долго монолога, снова сел и поправил свое пальто, явно пытаясь взять себя в руки и вернуть чистый рассудок. Во время его напыщенной речи большая часть волос, которые он обычно убирал с лица, упала вперед, закрывая глаза. Он придвинул к себе поближе и ланч, и кофе, которые предложила Милан. Он заглянул в свой кофе и издал низкое рычание, закончившееся неодобрительным цоканьем. Взмахнув рукой и тряхнув головой, Вергилий откинул волосы назад и пронзил Милан взглядом своих голубых, как лед глаз. Милан воспользовалась этим моментом, чтобы сделать большой глоток своего кофе, чтобы он не заметил, как она ощущает смущение, ее лицо краснеет. С тех пор как она впервые увидела Вергилия, он показался ей до жути красивым — хотя и немного чересчур разодетым. Однако этот взгляд вызывал в ней лихорадочный жар, который пробежался по ее телу, и заставил что-то в ее груди неприятно сжаться. Милан хотела, чтобы он посмотрел на нее также снова, желательно при слабом освещении и с гораздо меньшим количеством одежды между ними. Однако Вергилий был, как камень по отношению к ней, она не нравилась ему, потому что держала у себя Ямато и не горела желанием возвращать его обратно. И Милан догадывалась, что это всего лишь ее грязные фантазии об интрижке с чужеземцем. Так что она допила свой кофе и медленно водила пальцем по ручке кружки, ухмыляясь, и надеясь, что Вергилий догадается об истинной причине ее паузы. — Звучит так, будто этот Данте — олицетворяет все то, чего у тебя нет. Я бы хотела с ним познакомиться. Такой человек в жизни мне бы не помешал. — Вергилий усмехнулся и отхлебнул из своей кружки, явно все еще пребывая в ярости при малейшем упоминании о брате. Милан ушла, как только он начал есть, и вернувшись к своей работе она пыталась подавить все эти непотребные мысли, что снова и снова посещали ее голову.