А звёзды, иногда, погасают...

      Он лишь смотрел на картину, которую он недавно нарисовал, и думал, что всё-таки надо было понять его, а не опровергать его чувства.       Эта картина была посвящена ему. Тому, кто был настолько близок к Хенджину, но сейчас так далеко, хоть и в соседней комнате. Нужно было прийти и извиниться. Но было страшно... Страшно из-за того, что он уйдет и оставит его одного. Он боялся одиночества, но он сам уходил, избегал лишнего общения с людьми. Хван не любил общаться, но знал, что есть люди, которые смогут выслушать его, а сейчас... Когда он потерял близкого человека, сердце разрывалось, пытаясь найти ответы и способы вернуть человека обратно.       Хенджин хотел взять кисть и проткнуть холст насквозь. Он был нервным, но старался скрыть, подавить свои эмоции. Ему больно из-за ошибки, которую он совершил. Он снова хранит всё в себе, все плохие эмоции, чувства, переживания. Он знал, что мог поговорить со всеми участниками не боясь того, что его чувства могут опровергнуть. Так говорили все, но, даже спустя долгие разговоры об этом, не мог этого сделать.       — Извини, ты сейчас свободен? — раздался знакомый голос светловолосого парня, который робко зашёл в студию Хенджина (он называл свою комнату именно так, потому что чаще всего Хван занимался рисованием именно здесь в свободное время). Его голос эхом раздался в его душе, голове, как будто будильник, который прозвенел в шесть часов утра.       По Хенджину пробежали мурашки. Он не ожидал увидеть его здесь, особенно сейчас, после "небольшого" конфликта. Джинни не знал, как поступить сейчас, чтобы не ранить чувства человека вновь, ибо сейчас это будет конечной точкой.       — Да... Свободен. А что? — стараясь как можно спокойнее ответил Хенджин.       — Мы могли бы прогуляться? Дойти до ближайшего парка, съесть несколько шариков мороженого...       — Да, конечно, — перебил его Хван. Он был ошарашен просьбой Феликса, который всё также не осмеливался пройти за порог студии. Хенджин не поворачивался к нему лицом, чтобы не показать страх и слезы. Может, это были и другие эмоции, но сейчас непонятно, что он чувствует на самом деле. Хван был сломлен, поэтому эмоции вырывались наружу. Их было невозможно сдерживать... Он не готов к встрече прямо сейчас, но был готов вернуть то, что было так дорого в то время, ведь раньше он не ценил и не замечал того, что помогало ему держаться в стабильном моральном состоянии. Когда же он все потерял, то осознал, насколько сильно он зависим от него. Через его улыбку, его веснушки, которые украшали лицо и характер Ли, виднелось счастье. Он как лучик солнца, который указывает путь в далёкий путь мечт и великих свершений.       — Я сейчас соберусь и выйду, — его голос был спокоен, даже казался безразличным, но Ликс понимал его. Он знал, что тот никогда не покажет истинные эмоции на публику, поэтому спокойно вышел из комнаты, чтобы оставить его наедине.       На самом деле Феликс сам чувствовал вину. Насколько было тяжело общение со всеми, когда его могли задеть даже самые незначительные слова или шутки. С каждым разом на душе становилось все тяжелее и тяжелее, и казалось, что скоро, от переизбытка переживания и постоянного стресса, сердце перестанет биться. Настолько было сильное волнение и переживание, что Феликс думал — выдержит ли он? Выдержит ли душа и сердце в тот момент, когда он пытался скрыть свои переживания и обиды, ведь он молчал. Ли всегда молчит, чтобы не ранить чувства других людей, но он сам не замечает того, что губит себя, хоть и неосознанно.       Он чувствовал вину за то, что обиделся по-пустяку. Хотя многие и знают его склонности к резкой смене настроения, но не всегда есть возможность контролировать свои слова и действия... Он просто сдался, дал волю чувствам и переживаниям, а, спустя время, единственное, что возникло у него в голове — чувство совести. Он не должен был так поступать.       Феликс сидел на холодном полу у комнаты Хенджина, перебирая браслеты из бисера. Они были парными и сделаны своими руками. Он был дорог не только Ликсу, но и Хвану, который, тяжело вздыхая, собирался с силами, а после вышел из комнаты.       — Почему ты на полу? — искреннее удивился Хенджин, который прекрасно видел то, что Ликс сидел рядом с диванчиком.       Феликс просто встал и пошёл. Неизвестно куда, просто прямо, как-будто его кто-то позвал. Хван стоял неподвижно, следя за удаляющейся фигурой друга... Если можно было его теперь так назвать. Страх сильнее, точнее вина из-за того, что, как Хван думал, это была их последняя встреча. Джинни не хотел слышать то, что это конец. Он стоял, словно его парализовало. Возможно, это и было так, ведь его останавливали чувства. Нужно было сделать первый шаг.       И он сделал его.       Вскоре они оказались в парке. Всю дорогу они шли молча, не зная, чего можно ожидать от этой встречи. Феликс был необычайно спокоен: он боялся сделать или сказать что-то лишнее, ведь от каждого действия зависло то, как закончиться вся эта встреча. Он считал, что его главная цель: сближение людей, он был связующим всей группы, он был радостью и надеждой для всех. Правда, Ликс не верил в это, ведь считал всё это выдумкой, лишь бы он не обижался, словно пытались сделать вид, что они дорожат им, хотя на самом деле просто боятся обидеть этого ребёнка, который только и хочет внимания. На его глазах часто наворачивались слезы, но их никто не видел, ведь тот всегда улыбался.       Они расстелили на земле плед, хотя, казалось, это было не нужным в такой компании. Они были одни, без еды, воды, без всего. Но почему-то их что-то держало здесь. Хенджин повернулся к Феликсу, который просто сидел, пытаясь правильно подобрать слова для разговора, но, пока что, это было безуспешно. Хван застыл, смотря на него: эти блондинистые волосы, веснушки, которые украшали его лицо, придавая какую-то детскую радость, ребёнка, который только и хотел веселиться, но перенося огромную ненависть к себе от людей, а теперь уже и от себя. Хенджин хотел начал разговор, но его что-то останавливало. Это было не похоже на него. Он привык всё делать сам, никто не был зависим от людей; не привязывался ни к кому так, как к Ликсу...       — Я бы хотел провести эту ночь с тобой... Со всеми нами, — неожиданно начал Ли, который уже смотрел в глаза Принца, чей взгляд был холоден, но понимающим. Он это понимал, хотя и был очень ранимым.       — Со всеми? — но как только раздался этот вопрос, послышался громкий голос Чанбина, который предлагал, куда можно сходить поесть. Да... Это было на него похоже. Феликс молчал, ведь ждал ребят, которые должны были прийти сюда. Но то, какое чувство испытал в это время Хенджин, невозможно описать. Это было что-то между удивлением и любви к ним, желания их увидеть. Опять Феликс сделал то, что могло бы помочь Хвану, но не самому. И это Принц понимал, но не подавал виду, чтобы не расстроить его.       — А ну иди сюда, — раздался голос Минхо, который уже шел навстречу Хенджину, раздвигая руки. Он хотел его обнять, что было необычно для него, странно. Но Хван, в оцепенении от его поведения, позволил обнять, но все также опасаясь того, что где-то за его спиной есть что-нибудь, что может "навредить" ему. Но это были просто объятия...       — А ты что думал? Я добрый, — с ухмылкой произнес Минхо. Нет, всё-таки это был он: даже в таких моментах были его шутки.       — А теперь у нас есть целая ночь для того, чтобы провести время вместе, без расписания, съёмок, выступлений... — Банчан стоял позади всех, но его все слышали. Он улыбался — был рад встречи и тому, что все в сборе. Его добрые глаза, в которых отражались огни фонарей. Он был счастлив...       — Я рад, — это было единственное, что смог произнести Хван, глядя на всех. Он бы и продолжил благодарить за то, что они смогли собраться вместе, но его руку уже подхватил Хан.       — Хватит сидеть! Время не бесконечное, чтобы сидеть и просто смотреть друг на друга! — он был в очень хорошем настроении. Словно с игрушкой, Джисон начал обнимать его. Им всё сказали, и Хенджин понимал это. Ему было больно, но... Это было то, чего ему не хватало на протяжении нескольких дней. Если бы не Феликс... Никто бы не узнал. Ему свойственно это — понимать чувства людей, которые боятся или не хотят сказать о своих проблемах. Но он сам молчит... И тяжело понять то, что твориться у него на душе в данный момент. Феликс улыбался... Он был рад мелочам, тому, что все проведут время вместе, но хочет ли он этого сам? Чёртова обида...       — Тогда пошли, чего ждём? — Хван решился послушать совета. Все радостно воскликнули и тут же побежали по безлюдной полянке. Было уже поздно и все ушли спать, поэтому это было лучшее время для того, чтобы прогуляться. Феликс схватил руку Хенджина и тот, от неожиданности, сначала вновь посмотрел в глаза этого ребёнка...       — Тогда чего сам стоишь? Вперёд! — Ли потянул парня за собой, и они побежали, не оглядываясь. Словно листья клёна, которые развивались по ветру и навевающие свежесть и спокойствие. Они сами не знали, куда и зачем бежали, но это их не останавливало, им было хорошо...       — Пошли все на пляж, — прокричал Сынмин в толпу, — Там должны быть открыты киоски с разной едой и напитками. А также есть площадка для пляжного волейбола! — он был тихим, словно боялся обидеть кого-то, но старался также сделать лучшее людям, поэтому предложил именно это место.       — Вперёд! — прокричал Чанбин, который был только рад этой идеей. Он был весёлым, старался развеселить всех, старался подготовить всех к тяжёлым физическим нагрузкам. Чанбин был отличным тренером для всей группы, наставником. Его любили и уважали. Для него это было настоящим счастьем.       Так они прибежали на пляж, на котором было не так много людей, как это обычно бывает летом.       Луна уже почти поднялась над небом, а звёзды начали появляться где-то в глубине этого высокого, бесконечного неба. И восемь маленьких детей, которые забыли своё детство, уже плескались в прохладной воде того бесконечного синего моря, которое давало обновление в их ещё совсем коротких жизнях. А разве это чего-то стоило? Да...       — Хей, Хенджин, ты чего сидишь? Иди играть с нами! — голос Банчана, который прогревал душу своей заботой и любви ко всем, смог пробить холод в душе Хвана. Он привык к тому, что его не слушали, точнее... Это было сейчас не важно. Они были вместе.       Хенджин встал с пледа, который они постелили ещё тогда, когда пришли на это место. Он взял волейбольный мяч и встал на подачу. Бросок... И команда Банчана получает балл!       — Неплохо, — из другой команды прокричал Чанбин, который, улыбаясь, хлопал ему, подбадривая. Он был таким родным для Хенджина... Да и вся группа была как семья, с которой они много чего пережили... Он любил их, безумно любил, ведь они сделали его уверенной личностью, индивидуальностью. Помогали ему, делали всё, чтобы тот был счастлив, но... Сделал ли он что-то для них? Или Хван просто игнорировал, не замечал проблемы других...       Он вновь впал в апатию. Словно в сон, который был нескончаемым. Хенджин чувствовал вину перед ними за все то, что он сделал и не сделал. Он был холоден, не показывал любви, которую он хранил в себе...       — Хей, что встал? Боишься нас? — мысли Хенджина прервал Минхо, который смотрел на него, пытаясь разбудить. — Не бойся, мы все равно выиграем!       — Это мы ещё посмотрим! — крикнул Хан в ответ. — Сейчас ты увидишь, что такое "настоящая игра"! — Хан, на данный момент, стоял на подаче и уже готовился сделать бросок. Но он благополучно отправил мяч в сетку.       — О да, это "настоящая игра", — рассмеялся Чонин, да и вся команда вместе. — Так мы точно выиграем!       Так они играли на протяжении нескольких часов, вымотали себя, но они были счастливы. Они были вместе не просто, как коллеги, артисты, а как люди. Простые люди, которые окунулись в детство, ведь сами они уже забыли про него. Они тоже люди, но выкладываются очень сильно, стараясь нравится людям. Абсолютно все: Минхо, Феликс, Банчан, Чанбин, Хан, Чонин, Сынмин — все они проделали огромный путь, достигли больших успехов. Но чтобы добиться их, они пожертвовали именно такими минутами жизни, когда ни о чем не волнуешься, а просто проводишь время для себя. И вся эта ночь, все часы, которые провели они вместе, были дороги Хвану, который сидел сейчас на прохладном песке и смотрел на рассвет... Время пролетело незаметно за игрой.       Банчан и Михно готовили барбекю, остальные продолжали веселиться вместе, а Хенджин сидел и не понимал: правда ли все это? Он не верил в происходящее. Как же он давно не испытывал этих эмоций... Не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась...       — Сейчас будет готов... Завтрак? — раздался голос Феликса издалека. Он подбежал к Хвану, который продолжал смотреть на море. Вдруг на плече Хенджина оказалась рука Ли.       — Просыпайся! Хватит грустить! Мы ещё сможем собраться так и поиграть, но пойми что мы должны подготовиться и хотя бы немного поспать. Все же завтра у нас тренировки и практика... — Хенджин резко повернулся. На него на секунду напала паника. Что за какие тренировки... Но он не подал виду, а лишь ответил, — Да, я иду.       Хван встал и пошёл вместе с Феликсом за стол, который был хоть и небольшой, но зато с фруктами, мясом и другой различной едой. Они сели все вместе и сытно поели, разговаривая о прошедших концертах, смешных моментах, да обо всем! Было было так хорошо, что не хотелось уходить из этого места...       После хорошего... Завтрака? Вся группа сидела на берегу реки и, кто спал, кто просто смотрел на небо и волны моря, которые давали ощущение чувства успокоения и умиротворения. Хенджин с Феликсом были вместе, но сейчас... Была невидимая стена.       — Эти звёзды словно твои веснушки... На них можно смотреть вечно, — послышалось шептание Хенджина, который смотрел высоко в небо и видел последние звёзды, которые угасали в лучах восходящего солнца.       — Только я люблю день, а ты ночь, — улыбаясь, Феликс поднял одну руку вверх и улыбнулся. — Жаль, что я не могу ухватить хотя бы одну, чтобы отдать её тебе...       Слова Ли растрогали Хвана, который резко опустил голову вниз. Он и вправду был ребенком... С великим будущим и тяжёлым прошлым. Жаль только, что он не смог повлиять на него.       — Что будет, когда наступит утро?       — Мы вернёмся все на свои места. Продолжим выступать... А что? — вопрос Феликса заставил его напрячься. Он не верил в это, от чего было ещё больше вопросов.       — Да ничего... С тобой все хорошо?       — А к чему вопрос?       Слова Феликса заставили его проснуться. А действительно: к чему... Сейчас они вместе, намного ближе, чем было в прошлый раз. Хван ощущал спокойствие с ним, так как Феликс стал родным человеком за все эти годы.       — Беспокоюсь за тебя. — Джинни положил свою голову на плечо Феликса. Было тепло и удобно... Ему хотелось спать, поэтому тот прикрыл глаза.       Рука Ли оказалась на спине Хенджина, который вздрогнул от его прикосновения. Ему это все казалось необычным, хоть и они были вместе. Эти прикосновения, слова, его лицо — все было таким комфортным и нескончаемым. Хван ценил каждую минуту пребывания здесь, но усталость давала о себе знать.       Он уснул... На плече этого солнца, который стал стражем его глубоко, но все же хрупкого сна. Спустя неделю Хван, наконец, уснул. Это было тяжело и не особо было понятно, почему он уснул: из-за переутомления, или же из-за таблеток, которые он перестал принимать в течение этой недели...