Ты моё настоящее

      — Доктор Сантос, я не могу себе позволить выпасть из тренировочного процесса на три месяца, это убьёт мою профессиональную карьеру. Может всё же есть другой способ?              Я устала выслушивать нытьё крутого американского квотербека Терри Престона, которое я терпела уже три дня. Этого нытика прислали в мою клинику по рекомендации. Так что я не могла ни из профессиональной этики, ни по причине дружбы с доктором Джоном Майлсом, огреть его трёхэтажным матом, который бы донес наконец до его маленького мозга мысль, что если он не сделает операцию, то может просто попрощаться не только с профессиональной карьерой, но и в худшем случае стать инвалидом. Благо свободное знание английского, включая широкий спектр ненормативной лексики, это позволяло. Вместо этого, я продолжила разговаривать с ним, как с маленьким ребенком, разъясняя всё по десятому кругу. Я могла бы поручить эту работу своим подчиненным, но опять же обещание, данное Джону, не оставляло мне выбора, а он умолчал о характере этого заносчивого болвана.              — Мистер Престон, Вы прекрасно знаете, что операция Вам необходима, а восстановительный период по сравнению с иными травмами, считается достаточно коротким. Вы не останетесь без физических нагрузок, но они будут составлены по индивидуальной программе и под наблюдением врачей. Не стоит недооценивать возможности Вашего организма, уверяю Вас, Вы не пропустите важные игры, часть сезона да, но Ваше будущее зависит от Вашего решения прямо сейчас.              — Хорошо, я Вам доверяю, не стал бы я тащиться на другой конец света, только чтобы увидеть испанских красоток. Я видел, какое чудо Вы сотворили с коленом Питера, если уж он бегает, как горный козёл, то и я смогу.              — Вот и отлично, значит пару дней уйдет на сдачу всех необходимых для операции анализов, а сама операция пройдет в пятницу, время для Вас забронировано.              — Ну ещё бы Вы не забронировали время, я плачу не малые деньги за то, чтобы лежать в личной палате, и чтобы милые медсестры кружили вокруг меня, облизывая, — с наглой улыбкой и с прежней ноткой нытья произнес Престон. — И блондиночка мне приглянулась больше, чем брюнеточка.              — Оу, мистер Престон, давайте я внесу ясность, прежде всего Вы платите за то, чтобы я, милый доктор, покопалась у Вас в правом плече, и Вы получили бы шанс и дальше, рвать и метать в составе родного клуба. А чтобы я могла сделать операцию необходимо соответствующее оборудование и его обслуживание, плюс персонал который я уважаю и плачу достойную зарплату, лично отбирала каждого кандидата. Поэтому не переходите границ, потому что я выберу своих людей, а ваши деньги превратятся в бесполезные бумажки, ещё одно подобное неуважение к моему персоналу и ваша карьера останется в прошлом, а я даю гарантию на то, что как минимум пять сезонов вы можете возглавлять список лучших игроков. Но ещё одна ошибка и вы покинете стены моей клиники, — очаровательно улыбнулась, всё же поставив его на место и словно разговаривая с пятилетним ребенком мягко добавила: — Мы поняли друг друга?              — Несомненно, доктор Сантос, — сглотнув согласился Терри.              Мой рабочий день на сегодня заканчивался, и я радовалась возможности провести вечер с родителями, которые приехали ко мне на выходные. Я уже три года жила в пригороде родного города Малага, и родителей видела крайне редко, они перебрались в сердце Испании — Барселону, хотя для многих сердцем является Мадрид. Они обожали свой дом в пригороде Барселоны, и после того, как отец ушел с тренерской работы, полностью посвятили себя домашнему хозяйству. Я и подумать не могла, что они всерьёз займутся оливковыми деревьями, и будут на небольшой семейной фабрике производить прекраснейшее оливковое масло, а их соленья из оливок будут раскупать за два дня. И это при том, что финансовое положение семьи позволяло жить в любой точке мира, наслаждаясь морем, океаном и солнцем или же северным сиянием.              Возвращаясь к профессии отца, можно признать, что ни один из его сыновей не достиг его успеха в профессиональном футболе. Два старших сына погодки остановились на первом дивизионе испанской лиги, отыграв достойно пять лет, а младший брат даже не попал во второй. В итоге Хорхе и Мигель, сейчас на пару владеют магазинами спортивной экипировки в Барселоне, а младший Уго открыл два спортивных бара и практически живёт на работе в Мадриде. Если старшие сыновья смогли обзавестись семьями, и даже подарили родителям внуков, то их младшие, я и Уго, и думать о браке не хотели.              Что касается меня, то моя жизнь полностью посвящена работе. В свои тридцать пять лет я являюсь доктором медицины, практикующим хирургом травматологом, специализирующимся на спортивных травмах.               Моя жизнь круто изменилась в семнадцать лет как раз из-за спортивной травмы, а если быть точнее, то из-за ошибки врача травматолога. Я не представляла себе жизни без футбола, без ежедневных тренировок. Подписать контракт с клубом Гранада мне не представилось возможности, и я лишь успела порадоваться вместе с семьёй, получив приглашение на собеседование. Я не понимала, что мне делать и как строить своё будущее, которое я связывала только с ним, но больше всего меня злил тот факт, что я была в одном шаге от исполнения своей мечты, защищать ворота Гранады, в итоге навсегда попрощалась с ней. Когда я получила вердикт врача, я была просто раздавлена, мой подростковый максимализм не позволял мне смотреть шире и дальше. Здесь мне не смог помочь даже хороший психолог и забота родителей. Я продолжала упорствовать, говорить, что я смогу специальными тренировками восстановить коленный сустав и вернуться в профессиональный спорт. Я читала кучу медицинской литературы, учебников, исследований, изучала случаи, когда спортсмены восстанавливались после тяжелых травм. К своему сожалению, я в итоге поняла, что чудес не бывает и как бы не продвинулась медицина в развитии, определенные травмы, которых достаточно много, не позволяют спортсменам возвращаться на профессиональный уровень, а повторная операция не исправит первую неудачную операцию. Я сама не заметила, как увлеклась медициной, и в итоге через четыре месяца после травмы, поступила на медицинский факультет Университета Барселоны. Видимо характер у меня такой, если я чего-то решила добиться, то я должна быть лучшей в своём деле.              Я прошла все ступени обучения. В моём случае общий срок обучения составил немыслимые для некоторых одиннадцать лет. Я не только ассистировала одному из лучших испанских хирургов травматологов — Анхелю Суаресу, настоящему светиле мировой медицины, но и сама проводила серьёзные операции, будучи у него под крылом с двадцати восьми лет. Но то, что я видела в больнице: бюрократические игры, безразличие в каких-то моментах, бессилие и бездействие из-за правил, меня всё это не устраивало. Я прекрасно понимала, как устроен этот мир, а возможности моей семьи помогли установить свои правила и я открыла свою клинику. Годы в медицинском мире не прошли даром, а связей и знакомств оказалось достаточно, чтобы клиника работала как часы и заработала себе отличную репутацию.               И всё же, жизнь не ограничивалась периметром клиники, во всяком случае я хотела жить и вне её, желая любить и быть любимой, но пока это оставалось в зоне недосягаемости и чем-то призрачным. У меня были увлечения и интрижки, возможно я даже влюблялась, но серьёзные отношения были не для меня, работа всегда побеждала. Спустя какое-то время, я задумалась, была ли основной причиной моё нежелание серьёзных отношений, только стремление строить карьеру или … моё разбитое сердце. Говорят же, что первая любовь не забывается никогда, а пережитый опыт накладывает отпечаток на будущее.              Беатрис Сантьяго, моя первая любовь, моя самая большая радость, счастье, боль, которая спустя много лет колет сердце, даже при мимолетном воспоминании. Конечно же я следила за футболом, конечно же я оставалась в курсе всех важных событий её жизни. Я радовалась и переживала за неё, я глупо ревновала, читая очередную статью про её новую подружку. Когда Беат сыграла свадьбу, шокировав меня и остальных выбором спутницы, они были разные, они были несочетаемы — я приговорила бутылку отличного вина, а когда спустя год она феерично развелась – с удовольствием выпила шампанского. Думала ли она обо мне все эти годы, я не знаю. Я сама приняла решение разорвать наши отношения после моей травмы, сама оттолкнула её и благословила на жизнь без меня. Благословила — это громко сказано, мы сильно поругались, впервые, но этой ссоры, хватило, чтобы на нашей прямой дороге появилась развилка и мы повернули в разные стороны! Ах эти подростковые драмы, эмоции, горячность, вспыльчивость. Наверное, я была просто зацикленной на футболе и несостоявшейся карьере идиоткой, я не хотела, чтобы со мной были из жалости, а вокруг себя я видела только эти чувства, так мне казалось. В любом случае, у неё тоже был характер не из покладистых, взрывная, эмоциональная, огненная. Больнее всего было видеть, как из любимых глаз катятся слезы, как они наполняются болью, отчаянием и смирением и я та самая причина этих слез, любимые ранят больнее всего, они поднимают нас в небеса и так же разбивают о землю.               Мы никак не пересекались с тех пор, хотя ко мне на лечение попадали её знакомые. Сама она наблюдалась и лечилась у других врачей. Я слышала о серьезной травме полученной ею на игре, но представители клуба не давали комментариев, а она сама просто исчезла с поля зрения. Я хотела позвонить владельцу клуба Гранады, Дяде Хесусу, он друг моего отца и бывший партнёр по команде, узнать как у Беатрис дела, но не находила сил, смелости и когда смирилась с тем, что я тряпка, получила письмо на почту. Друг отца никогда не обращался ко мне, зная нашу историю с Беат и не упоминал ее имя в разговорах, уважая и защищая мои чувства.              Здравствуй, маленькая непоседа.              Я пишу с надежной, что ты не откажешь мне с просьбой, как другу и бывшему партнёру твоего отца по команде. Знаю, что у тебя плотный график и операции расписаны, возможно на месяцы вперёд. Думаю, ты уже знаешь, что Огненная получила серьёзную травму, равную приговору. Несколько врачей готовы сделать операцию, но дают гарантию на восстановление всего в тридцать процентов, и я хотел бы убедиться, что шансы действительно так ничтожны. Я пишу тебе в обход Беатрис, я знаю, что ты как никто другой знакома с её упрямостью, гордостью и характером. Даже ради карьеры она не решится сделать первый шаг, чтобы встретиться с тобой. Она делает вид, что смирилась, но на самом деле она боится прошлого и просто сдалась, а ты знаешь, что это за чувство, непоседа, когда опускаются руки. Вопрос боишься ли ты? Я знаю, что первая любовь самая эмоциональная, сильная, именно она воспитывает нас, закаляет и ломает. Но разве прошлое решает нашу судьбу? Разве прошлое диктует нам условия? И есть ли у прошлого такое право? Вы обе уже выросли, и вам не по семнадцать лет, но так и не впускаете никого в своё сердце, я знаю, видя Беатрис, разговаривая с твоим отцом. Карьера Беатрис подходит к финалу, но ещё один чемпионат за сборную и два-три успешных сезона имеют право быть на её футбольном пути. А в твоём списке достижений, ещё одна победа — успешная операция, вопреки прогнозам других, потому что я верю в тебя. И верю, что только тебе подсилу достучаться до неё.              Обнимаю тебя, маленькая непоседа.       С уважением, Хесус Костаньо.