Глава 5. Загрузка снята с паузы
5 июня 2023 г., 22:35
***
С тобою прочно в прошлом мы застряли, Там наши сердца бились в унисон, И сердце мы другим не доверяли, Боялись снова боли, слёз и ссор. Разбилась в дребезги мечта быть вместе, Мы не смогли пройти этот рубеж, Когда фундамент лишь немного треснул, Я с горяча его разбила на куски. И за тобой закрылась дверь так громко, Что кажется я эхо слышу до сих пор. А моё сердце разлетелось на осколки, И я не знаю как его собрать теперь. Я снова погрузилась в воспоминания, с приездом Беатрис, они возвращались, я вспоминала даже то, что не вспоминала многие годы, мельчайшие подробности, память забавная штука, и я согласилась с Беатрис, загрузка снята с паузы. Мяч рикошетит от перекладины и я с трудом выбиваю его за пределы штрафной, но кажется мои ворота сегодня просто расстреливают. Судья добавляет три минуты, которые и изменили мою жизнь, спасение ворот и две серьёзные травмы. И сейчас, спустя восемнадцать лет я не могу сказать, что жалею. Я довольна своей жизнью, но что тогда не так? — Встать можешь? — подлетела ко мне Беатрис, в её глазах был дикий испуг, а из моих текли слезы, адская боль пронзила кажется всё тело, но очагом было колено и рука. — Нет, кажется всё плохо, — проговорила я. — Мы прорвемся, Рами, — поцеловав меня, поддержала Беатрис, и меня забрали с поля на носилках. Недели тестов, и нерадостные заключения врачей, после неудачной операции. Родители, братья, Беатрис переживали, а я всё больше замыкалась в себе. В глазах каждого кто меня видел, знал было сочувствие и жалость, что раздражало с неимоверной силой, не давая забыть хоть на минуту о том, что спорт остался в прошлом, навсегда. Будь в то время такие же возможности, как сейчас, будь в то время я у себя, как бы надменно это не звучало, я возможно ещё показывала результаты на поле, но продолжить успешную династию Сантосов в футболе не было суждено ни одному из детей отца. — Хватит, Беатрис. — проговорила я. — Ты о чём? — Не надо на меня так смотреть, — сорвалась я. — Я люблю тебя, Рами. И я беспокоюсь. Ты не говоришь ни со мной, ни с семьей. Ты споришь с врачами, говоря что они не компетентны, ругаешься с тренером, родителями. — Я вернусь в футбол и всё будет как прежде, — проговорила я, но сама уже не верила. — Я прочитала, что один из хирургов сделал операцию и спортсмен даже не прихрамывает. — Но он не вернулся в спорт. — А я вернусь, — упрямилась я. — Даже ты в меня не веришь. — Прошел месяц, Рами. И не говори, что тебе не больно наступать. — Больно, но это не приговор, раны затягиваются. — Приговор, Рами, посмотри правде в глаза, — взяв меня за плечи и пытаясь поймать мой взгляд, который я отводила в сторону, всё же сказала Беатрис. — Ты не вернёшься в спорт, потому что это невозможно. Невозможно, Рами. — Уйди. Не хочу тебя видеть, — психанула я. — Чем быстрее ты поймёшь, тем быстрее примешь эту реальность. — давила Беатрис. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую. — прокричала я. — Принять реальность, значит сдаться. — Но мне тоже больно, Рами, — так же горячо, возразила Беатрис. — Ты не принимаешь помощь, не разговариваешь, а я устала делать вид, что я поддерживаю твою иллюзию. Футбол для тебя в прошлом, Рами, смирись. — Просто уйди, прошу тебя, потому что я начинаю тебя ненавидеть в такие моменты, — оттолкнув Беатрис, разозлилась я. — Ты не мыслишь здраво, Рами, — потушив пожар в себе, спокойнее заговорила Беатрис. — Ещё как мыслю здраво, Беат. — горячо проговорила я. — Тебе предложили контракт, подписывай и уезжай. — Я еще думаю, жду предложения от местного клуба. — От какого? Ты всегда мечтала попасть в Гранаду, твоя мечта сбылась. — Мы мечтали, без тебя… — Прекращай, Беат. — крикнула я, Беатрис вздрогнула. — Снова этот взгляд. Хватит меня жалеть, и приносить себя в жертву. Тебе лучше уйти. — Ты ведешь себя как эгоистичная, обиженная на весь мир дитя. — взорвалась Беат и, посмотрев мне в глаза, решительно добавила: — Если я уйду, то больше не вернусь, Рами. — Так иди же, всего тебе наилучшего, без меня. Я отпускаю тебя, вперёд, — усмехнулась я, гнев переполнял обеих и слова слетавшие с наших губ дорогого стоили. — И не будет больше моих истерик, жизнь наладится. Уходи. — Дура, — покачав головой тихо произнесла Беат, в глазах стояли слёзы. — Ты изменилась и эту сторону тебя, я ненавижу всем сердцем. — окончательно сдалась Беат, сняла кольцо подаренное мной на нашу годовщину и швырнула в стену, вышла хлопнув дверью, а я сползла по стене, готовая выть от боли и безысходности, но даже на это не было сил, я тихо плакала. Никого и ничего я не слышала и не хотела слышать, так как даже себе я запрещала верить. Что я сделала, чёрт возьми, я оттолкнула ту кого безумно люблю. Мы так бережно принимали эти чувства, открывались, стали погружаться в них, не торопясь, наслаждаясь. Первое касание губ, и дикое притяжение и необходимость постоянного контакта, просто держать её за руку, лежать в её объятиях, видеть её улыбку, слышать как она по особому произносит моё имя, всё это так необходимо, как воздух, чтобы дышать, и я перекрыла себе кислород. И всё это рухнуло, как карточный домик, благодаря моему дурацкому характеру. — Дорогая, — присев на мою кровать спустя неделю молчания с Беатрис, начал разговор отец, а я не выходила из комнаты, словно комната была единственной защитой от реального мира. — Я отправил снимки, Руис тоже подтвердил заключения врачей, тебе не вернуться в спорт, родная, одно неудачное падение, столкновение и ты даже не сможешь ходить. — Я понимаю, пап. Но не могу поверить в то, что это финал, — заплакала я, упав в его объятия. — Беатрис подписала контракт с клубом Гранада, она уезжает, — осторожно сообщил отец. — Я знаю, папа, мы расстались. Если бы она осталась, она сломала бы свою карьеру и упустила бы такую возможность. — Но она готова была на это, родная, она любит тебя. Поезжай с ней, не наказывай обеих. — Нет пап, уже поздно. Мы наговорили друг другу столько обидных слов, что вряд ли теперь сможем смотреть в глаза друг другу. Наш корабль потонул, щель не отремонтировать. Я хочу чтобы у неё всё получилось, без меня, а наши дороги разошлись. — Я не знаю, как правильно, Рами. В жизни нет правил. Но почему-то мне кажется ты совершаешь большую ошибку, вы обе её совершаете. Позволили эмоциям взять верх над разумом, молодые горячие, глупые, взрывные. Три года вы не разлей вода, с полуслова, с полувзгляда понимаете друг друга, чувствуете друг друга, я вижу, что она делает тебя счастливой, вы делаете друг друга счастливыми, вижу твои глаза, слышу твой смех, вижу твою улыбку и мы с мамой счастливы. Но кажется я не видел родных ямочек на щечках целую вечность. И сильнее всего ранит тот кого мы любим, порой это надо принять. — Уже не понимаем, пап, мы не справились с первыми же трудностями. Я всё разрушила. И мне нужно время, папа, потому что сейчас, единственное чего мне хочется, это проснуться не от боли среди ночи, а от того, что рано утром у нас автобус и мы едем на матч. Я жила футболом и медицина вряд ли сможет заменить его. — На футболе мир не заканчивается. Но он может закончиться с уходом одного человека из твоей жизни. Он же может сохранить мир в твоей душе, равновесие даже в ураган и важно не отпустить его, только из-за своей гордости. — Пап, ты лучший. И сам говорил, что первая любовь для нас огромный опыт, я справлюсь. — Да, но я так же говорил, что первая любовь может быть и единственной настоящей. — Всё будет хорошо, папа, — проговорила я, слова в которые ещё не верила, но знала, что на пути к этому рубежу. — Я горжусь тобой моя звездочка и мы любим тебя родная, поддержим любое твоё решение. Послушай я отца тогда, Беатрис не уехала бы с разбитым сердцем и я не собирала бы своё заново. Я бы поехала с ней, но что понимала семнадцатилетняя я? Спустя многие годы я поняла какой была глупой, нетерпимой, заносчивой и слепой истеричкой.
