Зависимость

Сигаретный дым растворялся в осеннем воздухе и тёмном небе, укрытым чёрными тучами и блеклым светом луны. Уличные фонари освещали небольшие переулки, а на город опустился мелкий туман, покрывая пожелтевшую листву капельками росы. Вторая выкуренная сигарета за день, пачка почти полная, хотя с момента покупки прошло больше недели. Нет, Виолетта не зависима от курения, она обязательно сможет остановиться в любой удобный для неё момент, но сейчас смысла в этом нет, ведь так? Наслаждаясь проникающим в лёгкие дымом, что отдаётся по телу мелкой дрожью, мурашками по холодной спине и худощавым рукам, она полностью забывает о происходящем вокруг. Вновь поднимая уставший взгляд на тёмное небо, она достаёт из кармана своей куртки мобильный телефон, экран которого еле держался, а кнопка громкости и вовсе не работала. Набирая знакомый номер, Малышенко пару раз задумалась, стоит ли ей тревожить Лизу в такое позднее время, ведь стрелки часов уже показывали больше десяти вечера. — Алло? — Слышатся с той стороны трубки. Голос уставший, явно желающий сегодня поспать. — Приехать сможешь? — Чуть дрожащим голосом, спрашивает шатенка. — Что-то сильно срочное? — Мне плохо. Но тебе не обязательно ехать, потерплю. —Буду через двадцать минут. — Звонок обрывается, а Виолетта даже не успела сказать "спасибо". Малышенко возвращается обратно в квартиру, закрывая дверь, что выводит на балкон. В квартире сыро и холодно, веет мраком и неуютной атмосферой. Лампочка блекло освещает спальную комнату, а тяжёлые шторы не дают проникать уличному свету внутрь. На столе не прибрано, книги и порванные бумажки валяются там ещё с прошлой недели, кажется. Виолетта откидывает плед и ложится на кровать в бесконечное ожидание, прижимая колени к себе. Её бросает то в холод, то в жар, а руки трясутся ещё сильнее, чем было до этого. Зелёноглазая смотрит на экран телефона, проверяя время и наличие сообщений от Лизы, но экран пуст, лишь показывает ровно двенадцать часов ночи. Она снова на балкон шагает, пачку сигарет достаёт и две полностью выкуривает, одну за одной. Это напрягает, ведь раньше она не курила так часто. Девушка слышит щелчок входной двери, а затем такой знакомый и родной голос. Она выбрасывает окурок и направляется в прихожую, чтобы встретить подругу. — Вил, снова не спала? — Шатенка ничего не говорит, лишь кивает слабо в знак согласия. Виолетта набрасывается с объятиями, так минут пять и простояли, пока ноги не устали держать расслабленные тела. Андрющенко глаза прикрывает, по спине заботливо гладит, к себе ближе прижимает. Она Виолетту жалеет всегда, хоть и понять её состояние полностью не может. — От тебя сигаретами несёт, снова курила? — Нервничала. — Это не дело, Виолетт. У тебя появится зависимость, что может привести к раку лёгких, разве хочешь этого? — Всё нормально, я курю максимум пару раз в неделю. — Устало потирает глаза, поднимая томный взгляд на стоящую напротив брюнетку. — Ты не понимаешь, это пока что. Дальше - больше. Тебе будет труднее остановиться. — Я брошу когда захочу, не волнуйся. Сейчас просто трудный период. — Слабо улыбается Виолетта, заставляя почувствовать лёгкое прикосновение к руке Андрющенко. Они проходят на кухню, где Виолетта устало плетётся к плите, чтобы поставить старый чайник и нагреть воду. Помещение слабо освещает лунный свет. На подоконнике стоит пепельница, где лежит всего три сигареты, Лиза тяжело вдыхает холодный воздух, задерживая взгляд на пару секунд именно на этой злосчастной пепельнице, а потом на Малышенко смотрит. Виолетта в потолок втыкает, а ноги еле держат тело ватное. В глазах уже второй день подряд рябит, а в ушах звон невозможный, тошно от этого. Через пару секунд по щеке бледной слеза стекает и тёмноволосая, заметив это, ближе подходит. — Что с тобой происходит? — Я сама не знаю, Лиз. Мне так плохо. — Прижимается всем телом к Андрющенко, вновь руки под кофту запускает, плакать тихо начинает, от того, что тяжело сильно на душе, она не справляется, а Лизу за собой тащить не хочет. Она ценит её больше всех в жизни, любит больше всего на свете. Только вот, Лиза об этом душой не чает. — Вил, может, ты что-то хочешь мне рассказать? Ты же знаешь, что можешь мне доверять. — Это так тяжело, Лиза, это пиздец как тяжело. Я люблю тебя больше жизни, понимаешь? Я не хотела говорить, потому что ты заслуживаешь лучшей жизни, чем жизни рядом со мной. Понимаешь, блять? Я не хочу тянуть тебя на дно, я не хочу, чтобы ты со мной утопала, я хочу, чтобы ты жила. Лиз, пожалуйста, давай мы закончим наше общение на этом? Я не могу так больше. Брюнетка на минуту замирает на месте, но всё ещё руки на талии тонкой держит. Большими пальцами поглаживая нежную кожу и оголённые места. Она знала это. Давно знала и молчала о своей взаимности. Молчала до последнего, потому что боялась себя. Боялась, что если ей уйти придётся, Виолетту окончательно сломает. Разобьёт на части острые, а обратно её не суметь собрать. — Виолетт, я всегда была готова идти с тобой хоть на край света. Я всегда была готова помогать и доставать тебя из дерьма, разве ты не помнишь, сколько мы вместе прошли? Милая, я помогу тебе выбраться. Обещаю. Малышенко молчит, лишь глаза заплаканные поднимает, нежно к губам касается, а Лиза руки в волосы зарывает, мягко дарит поцелуй в уголок губ и смотрит нежно. — Я люблю тебя, Виолетта. — Шатенка молчит, лишь всхлипы слышно тихие. Ночь в объятиях тёплых проходит, а на утро, Виолетта чувствует себя лучше, чем тогда. Смотрит на спящую Лизу рядом, радуется. Не понимает искренне, за что ей такой подарок достался. Любой другой ушёл бы, а Андрющенко всегда рядом. По первому звонку приезжала, поддерживала лучше всех окружающих. Домой к себе пускала, когда Виолетту из дому гнали как кошку ту. Только вот, Лиза никогда не рассказывала, как себя чувствует. Малышенко задумывалась об этом и ранее, возможно, сегодня они смогут поговорить об этом. Шатенка за ухо заправляет спавшую к лицу прядь, поворачиваясь лицом к другому. Смотрит на губы цвета светлой пудры, на лицо бледное, красивое, что сопит тихо, наслаждаясь сладким сном. Виолетта улыбается наконец-то искренне, глаза прикрывает. — Долго собиралась меня взглядом прожигать? — Слышится голос сонный, родной. — Только не говори, что ты не спала всё это время. — Виолетта смотрит пару секунд строго, затем подушкой брюнетку ударяет. — Больно же! — Нечего меня обманывать! — Малышенко улыбается словно ребенок, продолжая щекотать лежащую рядом Лизу. — Я тут, спросить хотела. — А? — Ты никогда не рассказывала о своём самочувствии, может, самое время поделиться этим со мной? — Мне нечем делиться, Вил, когда ты рядом, я чувствую себя счастливой. — Шатенка ничего не отвечает, лишь обнимает снова, крепко и нежно.

***

Полгода прошло с той почти бессонной ночи, а Виолетта и Лиза парой за это время стали. Малышенко почти выбралась из состояния ужасного, хорошо кушать стала и гулять часто. Они вообще вдвоём гулять любят, в парке особенно. Когда погода хорошая к речке ходят, рассматривая цветущие деревья и зелёные поляны. Водой как дети брызгают друг в друга и радуются, что наконец нашли своё счастье. Виолетта курить бросила, Лизе пообещала. Питаться стала хорошо и пить перестала. Потому что Андрющенко до невозможности любит.

***

На улице шёл сильный дождь, заливая дворы огромными лужами. Солнце скрылось за густыми тучами, а вдалеке слышался гром и виднелась яркая молния, сверкающая над городом. Малышенко бежит на автобусную остановку, не смотря по сторонам. В лужи наступает, людей не замечает, но её это не так уж и волнует. На первый попавшийся автобус садится, до больницы едет. На такси денег у неё нет совсем, поэтому приходится толкаться в душном автобусе. На следующей остановке выходит, а по пути сигарету курит, снова. Лизу положили в больницу из-за проблем с лёгкими, Виолетта уже неделю себя не знает куда деть. Она каждый день в больницу к ней приезжает, приносит продукты разные, кормит с ложки и цветы носит. А Лиза лишь улыбается в знак благодарности. — Лиза, пожалуйста, скажи, что ты обязательно поправишься. — Виолетта у койки на коленях сидит, рыдает в ладошки Лизы, гладит по руке нежно. — Вил, пожалуйста, успокойся. Меня обязательно выпишут. Я люблю тебя. Последнюю неделю Андрющенко себя хуже чувствовала, чем ранее, но всё время Виолетте посвящала. Разговаривали они до ночи, Малышенко с палаты гнали уже под самую ночь, когда тихий час у них наступал. А она плакала, не хотела уходить. Шатенка из здания больницы выходит, за сегодня она пол пачки выкурила. В последнее время слишком нервничает, волнуется за Лизу сильно, от стресса сразу к сигаретам тянется. На следующий день снова приходит в больницу. Лиза бледная вся, а взгляд пустой и уставший. Она рядом садится. — Виолетт, бросай курить. — Опять ты об этом? Лиза, тебе плохо, сейчас не стоит говорить на эту тему. — У меня рак лёгких, Вил. — В палате минутная тишина, а Малышенко замерла, смотря в одну точку. — Из-за курения. Два года назад я много курила после смерти отца. Слишком много. Поэтому я хотела, чтобы ты бросила эту дрянь. Понимаешь, сладкая? Андрющенко к щеке тянется, поглаживает бережно, мягко, а потом продолжает: — Пожалуйста, брось. Это были её последние слова перед остановкой сердца. Виолетта после этого все сигареты выкинула, пообещала себе, что ради её любимой Лизы обязательно справится с зависимостью, которая так быстро забрала жизнь её возлюбленной. Той, кто подарил ей весь мир, помог встать на ноги и оставил не по своей воле. Зависимость забирает у тебя всё, как бы ты не упирался руками, пытаясь удержать свою жалкую жизнь, всё равно наступает конец.