Пепел твоего тела.

Уэнсдей встала со стула и подошла ближе. Поймав подбородок, она прижалась своими губами к чужим, теплым и мягким. Энид замерла на секунду, а затем обвила чужую шею руками. Рука потянулась к ключам в замочной скважине. Щелчок и дверь заперта. А блондинка хватается за чужую одежду и тянет девушку на себя. Руки гуляют по телу, черные глаза покрылись пеленой тумана. Приятно. - Тише. - Уэнсдей утыкается девушке в плечо. - Я не хочу, что бы сюда кто-то вошел. - Ты заперла дверь. - Выдохнула девушка ей на ухо. - Если кто-то захочет, он ее выломает. - Руки под одеждой. И против этого нельзя было идти. - Если кто-то зайдет, ты его убьешь. - Усмехнулась девушка, прикусывая кожу на шее. - Меня раздражает, что ты права. - Она целует ее. Энид хватает девушку под бедра и, смахнув со стола тетрадь, сажает ее туда. Опускается губами к груди, оттягивает зубами рубашку и срывает пуговицы. Рубашка упала на стол, а Энид ведет языком по животу, заставляя Аддамс выгнуться в спине. Это ранее неизвестное заставляет ее до боли кусать губы, дабы не выкрикнуть ее имя. Жар. Голова болит, мысли тонут. Она не может думать, ощущая на своей коже горячее дыхание. Глаза закатились под прикрытыми веками и Уэнсдей выдохнула, когда тонкие пальцы в пластырях потянулись к застежке лифчика и тот расслабился, намереваясь соскользнуть с плеч. Энид стискивала губы, когда двигалась. Боль явно отражалась по всему телу, но ей было плевать. Она подошла совсем-совсем близко, словно пыталась врезаться в нее своим телом и потянулась к губам. Оттянув нижнюю губу, она прикрыла глаза и вновь скользнула губами к груди. Уже почти беспрепятственной. Лифчик упал за рубашкой и Аддамс задохнулась, когда сосок накрыли нежные губы. Ее трясет. А Энид не останавливается, гуляет руками по голой спине, царапая бинтом кожу. Снова и снова. прикусывает кожу у груди, вновь спускается к животу с тяжелым выдохом, когда раны на спине дали о себе знать. Но она продолжала целовать каждую клеточку тела. А затем обходит стол и целует спину. Так же нежно, как вчера это делала Аддамс. Так же медленно и аккуратно, словно боялась сделать больно. А руки у шеи, плеч, живота, на груди и вновь у плеч. Она проходится языком по позвоночнику, поднимается к шее и обдает ее горячим дыханием, останавливая руки на ремне брюк. Ремень падает на пол со звоном бляшки. Жалюзи слегка шатаются из-за ветра. Холодные капли бьют о стекло, создавая шум, что перебивал тихие вдохи. Энид вновь впивается в чужие губы, словно стараясь убедить себя, что они где-то далеко, где никого нет. Она сжимает бедра, что обтягивают брюки и рычит сквозь зубы. А Уэнсдей жмется к ней, словно кошка. С каких пор ей так нужно чертово внимание чужих рук? Синклер вновь припадает губами к шее и оттягивает пальцами резинку брюк, затем отпускает и снова натягивает. Словно дразня. Аддамс перехватывает ладонь, недовольно сжимает и тут же притягивает к губам и целует, когда слышит шипение от боли на ухо. Совсем забылась. Энид скользит языком по груди, животу и останавливается, упираясь в резинку брюк. Уэнсдей выдыхает в ладонь, прислушивается к шуму за дверью и теряется, когда палец скользит вниз по ткани брюк, слегка надавливая. С каких пор ей это так нужно? Почему ей до боли неприятно видеть слезы, что текут из голубых глаз? Почему она пытается перебить печаль поцелуями? А Энид приподнимает легкое тело и стягивает брюки, кидая их на пол и целует нежными губами бедро. Сжимает пальцы, оставляя на коже следы от ногтей. Шипит от боли в пальцах и прикусывает горячую кожу. Уэнсдей шумно выдыхает. - Чш-ш... - Голубые глаза смотрят в черные. Уэнсдей кивает, наблюдая, как блондинка зубами оттягивает ткань черного белья. - Сними... - Выдыхает Аддамс, цепляясь за ткань яркой футболки. Энид кивает и стягивает одежду, кидая ее на пол. Она стоит перед ней на коленях, в одном лифчике на тонких бретельках и обтягивающих джинсах. Уэнсдей выдыхает, ведет пальцами по чужому тонкому подбородку и заставляет девушку взглянуть на нее. Приподняться и приблизится. Тонкие пальцы обводят контур бюстгальтер, цепляются за застежку и резким движением расстегивают. Энид хнычет, когда горячие губы ловят ее сосок и сжимают зубами. Она выгибается в спине и тянет резинку черных трусов, стягивая нижнее белье. Уэнсдей сухо сглатывает, когда Энид выдыхает и вновь опускается на колени. Она не смотрит на нее, не может. Прикрывает глаза и проходится языком по клитору. Аддамс выгибается, кричит в ладонь, задыхается. Энид вновь и вновь проводит языком вниз-вверх. Снова и снова. Заставляя Аддамс сильнее сжимать ее светлые волосы, тянуть на себя, заставляя рычать сквозь зубы. Живот свело, когда Уэнсдей дернулась от ощущения пальцев внутри себя. Бедра напрягаются, а Энид прикусывает мочку уха, когда девушка пытается свести ноги. - Энид... - Она впивается пальцами в стол, словно пытаясь сорвать столешницу. Синклер не двигается. Дразнит. Стоит и целует горячие щеки, выцеловывая каждую веснушку, скользит языком по раковине уха, шее. Всасывает кожу на плече, оставляя багровый след. А затем сгибает пальцы. И Аддамс царапает ее спину. Энид делает толчок на встречу шумному вдоху, затем снова и снова. Придерживает девушку, дабы та не отклонилась назад, забывшись, что позади нет стены. Уэнсдей стонет в губы и блондинка улыбается, пальцы выходят из нее и Аддамс кусает светлое плечо. Но Синклер тянется за поцелуем, а Уэнсдей цепляться пальцами за резинку обтягивающих джинсов, тянет на себя, умоляет, целуя припухшие губы. Расстегивает молнию, выдыхает в губы и сердце Энид падает, а затем взлетает, когда тонкие пальцы проникают под ткань джинсов. - Тише. - Энид прикусывает мягкие губы. - Сними... - Почти мольба. И Энид подчиняется. Сбрасывает джинсы и стоит в одном нижнем белье. Аддамс проникает под тонкую ткань нижнего белья и касается кончиками пальцев клитора, заставляя Энид выгнуться. Синклер прижимается ближе, вновь вводя пальцы и Уэнсдей следует ее примеру. Блондинка рычит от этого ощущения внутри. Ноги дрожат, она губами ловит сосок, оттягивает и вводит пальцы глубже. Уэнсдей выдыхает в свободную руку, кусает ее, неумело двигает пальцами, пока Энид выдыхает ей в грудь, заставляя соски становится еще тверже. Аддамс выгибается как ненормальная, когда блондинка сгибает пальцы. И девушка, словно на зло, делает тоже самое. И Энид в отместку прикусывает кожу на груди, втягивает ее, оставляя яркий засос. Уэнсдей дрожит, когда чужие горячие пальцы ускоряются, заставляя ее задохнуться и утонуть в собственных и чужих выдохах. Она стонет в мягкие губы, кусается, словно это единственное чем она могла ответить. Потому что она уже не чувствовала собственного тела и не понимала, двигается ли она в ней. Но смотря на Энид, наблюдая, как она прогинается в спине, понимала, что ее пальцы не остановились. Девушка стонет, не сдерживаясь, когда Синклер делает последний толчок но не выходит. Она целует ее ключицы, насаживаясь на чужие пальцы. Прижимается к ее ладони и ее колени предательски дрожат. Она бормочет что-то в ее плечо, вновь и вновь насаживаясь, пока не всхлипывает и не прикусывает нежную кожу. Дождь продолжал бить по окнам. И Энид благодарна ему, что он перебивал их все это время. Благодарит, что нарушает тишину, пока блондинка накидывает на дрожащие плечи белую рубашку. А Уэнсдей не понимает, что произошло. Зачем она сделала это? Разве люди не делают это, когда влюблены? Так почему же она извивалась в ее руках пару минут назад?