В тепле твоих чувств

Вид потрясающий. Антон не думал, что наблюдение за природой может так воодушевлять. Да, он жил рядом с лесом, мог выйти туда гулять с пацанами, но залипать в бесконечные просторы не было его целью. Однако здесь, на балконе стилизованной под старину гостиницы, стоя и куря… Антон чувствует, как эта едва начавшаяся весна впитывается в его лёгкие через вдохи. Он вдруг понимает этих художников, которые с усердием сумасшедшего пытаются запечатлеть каждый оттенок на холсте. Но картины Шастуна особо не привлекали и раньше, а сейчас, когда он видит это собственными глазами, можно сказать, что и самому захотелось это зарисовать. Видимо, он тут задерживается сильно, раз к нему присоединяется Арсений. Удивительный человек он, конечно. Во время их… уединения просил закрыть окна и закупорить буквально все предполагаемые щели, а сейчас абсолютно спокойно вышел на балкон в одних трусах. Антон качает головой, стряхивает пепел в стоящую рядом пепельницу, а в следующую секунду ощущает, как его обнимают со спины. Кто-то компенсирует отсутствие одежды близкими прижиманиями. Что же, Антон не против. – Убежал от меня, – мурчит Арсений на ухо, задевая губами краснеющую кожу. Хороший план – навалиться на него сутулого, повторить собой его изгиб и прижаться так трогательно, что Антон улыбается. Он держит тлеющую сигарету в руке, но поворачиваться не спешит. Вместо этого свободная рука обхватывает ту, что лежит на его талии и прижимает к сердцу. – Ты меня загонял, слышишь? – Антон и сам прислушивается к стуку сердца. – Слишком быстро. – Как дед, – усмехается Арсений и похлопывает по приложенному месту, – а ещё что-то там про мой возраст говоришь. Антон вздыхает на это. Он не станет в очередной раз говорить, что всё это ради того, чтобы их не запалили. Честно говоря, вся эта беготня и скрытность поднадоела. Шастун наконец-то в этой жизни влюбился, без всей суеты, мелодрам, игнора и скандалов. Влюбился взаимно, что вообще какая-то мистика, ибо он верил, что возлюбить его такого сложного сможет только инопланетянин. А всё никак никто не успокоится, подавай им условность в виде норм и правил по этому чувству. Поэтому и приходится мотаться по местам, где на них никто не обращает пристального внимания. Хотя, если так подумать, то Арсений тот ещё инопришленец. Это мышление, как у него работает ассоциативный ряд... страшно иногда с ним в комнате наедине остаться, вдруг что придумает такое, отчего им въезд в страну запретят. Но это в одном случае из тысячи, во всех остальных моментах остаться с Арсением наедине – это попасть в мир, в котором всё иначе. – Я весьма почитаю ваш возраст, Арсений Сергеевич, – важно произносит Антон, затягиваясь ещё раз, на выдохе договаривает, – мне до вас ещё расти и расти. – Если только духовно, Антон Андреевич, – возвращает Арсений, прижимаясь губами к плечу в футболке, – здесь должна быть шутка про твой рост. Антон посмеивается, туша сигарету и глядя на залитые закатным солнцем виды. Арсений его не гонит с балкона, не настаивает на одежде потеплее, не нудит, что дома такой погоды не дождёшься (Шастун улыбается, ведь дождь даться – это про Питер и Арсения вместе, обязательно потом расскажет этот каламбур) и не прерывает созерцание намёком на следующий тайм в постельных делах. Если захочет что-то из этого – скажет словами. И неважно, будет это тихо и лично на ухо, изменит голос на развратный низкий или же на до смешного высокий или вообще прохрипит как жаждущий воды в пустыне. Скажет, потому что они так условились. Антон гладит приближенную к груди руку Арсения, прижимается ещё сильнее, впечатывая в себя, чтобы им стало теплее. Попов снова молчит и гладится щекой о его плечо, как кот. Антона так и тянет запустить пальцы в волосы и растрепать те на макушке. Арсений принимается целовать плечо, к которому ластился секундой ранее, покрывает его всё в своём темпе: где-то коротко и быстро, а где-то на выступающих костях медленно и с каким-то особым удовольствием прижимаясь губами сильнее. Антон поворачивает голову, смотрит на то, как на него поднимают взгляд невинных глаз. Арсений будто кот, которого застали за каким-то личным делом, поэтому он перестаёт касаться губами, глядит вопросительно. Антон ему в ответ только брови поднимает. – Чего это ты? – тихо спрашивает Шастун. – Ты смотришь. – Очень наблюдательно, – усмешка, улыбка. Арсений утыкается носом в ткань футболки. Ещё немного схожести с котом, и неловко будет уже Антону от осознания, что он зоофил. – Я тут вспомнил, что в перерыве съёмок неигр, ты подошёл ко мне и приложил руку на карман, где лежал туз. – Шастуну забавно наблюдать, как Попов меняется в лице на внезапную ностальгию. – И ещё пошутил на тему того, что муравьи сбежались на арбузный сок и щекочат твой сосок, – кивает Арсений, сдерживая улыбку. – Тогда мы только начали встречаться официально, – подмечает Антон, отряхивая, наконец, пепел с пальцев. – К чему ты клонишь? – Щурится Попов, глядя прямо, не отвлекаясь. Антон никак не может справиться с желанием бупнуть этот кончик носа, что и делает. Арсений морщится на секунду, но недовольным не выглядит. – К тому, что у нас много воспоминаний, которые вокруг все знают в одном варианте, а мы в другом. И, – Антон разворачивается в объятьях, кладёт руки на плечи, оставляя кисти легкомысленно свисать, – была бы у меня возможность, я бы все эти моменты зафоткал и стену ими обклеил. – Да ты романтичный, оказывается, – усмехается Арсений, проводя легко по локтю, – а я думал, что ты в качестве ухаживаний можешь предложить только пивас на лавочке или Фифу́ на диване. Антон смеётся громко, запрокидывая голову. Он прекрасно знает, что Арсений его поддевает. Есть привычки, которые не исчезают, Попову сложно говорить милые вещи даже наедине. Он подтрунивает, чем сбивает градус ненужного пафоса. Но Шастуну, если быть совсем честным, нравится, когда его партнёр совсем расслабленный и раскрепощённый во время секса. Именно в такие моменты Арсения не остановить: он говорит нежности, признаётся в любви и целуется так отчаянно сладко, как не бывает обычно. – Тебе букет цветов и ресторан подавай? – Возвращает шуткой Антон, на что Арсений только улыбается; он всё понимает. – Ожидаемо и тривиально, – пожимает плечами Попов, но через секунду усмехается, явно что-то задумав, – от ужина не откажусь. Закажем в номер, а после придумаем, чем займёмся. Антон невольно облизывает губы. Можно было бы сказать, что это из-за еды, но справедливости ради... нет. Потому что спустя столько времени совместной работы, концертов, поездок, мероприятий на тв, выпускных, свадеб и корпоративов, усталых заваливаний на одну кровать прямо в одежде, жизни по отдельности в разных городах, разных отношений с обеих сторон... Антон всё ещё весьма однозначно реагирует на Арсения. Многогранно, но определённо с особым теплом, которое в груди не умещается и из лёгких выходит словами восхищения, вздохами, стонами и страстными короткими рыками. И Антон уверен на все проценты из имеющихся, что Арсений тоже ощущает это, находясь в укромном тепле его чувств.