Последняя глава

Когда Минхо было пять, на его лице постоянно сияла яркая улыбка, подаренная самим Господом по словам мамы. Его глаза превращались в полумесяцы стоило только завидеть кого-то из семьи, каждый раз отражая всю любовь и восхищение. Тогда он был ослеплен вниманием, ласковым женским шепотом мамы и чуточку подарками, которыми любили баловать родственники. Тогда он не представлял себе взрослого мира, живя своими мечтами и фантазиями, товарищами по детскому саду и бесчисленными бабочками на поле неподалеку от дома. У него бесспорно было счастливое детство, о котором можно рассказывать часами, захлебываясь в воспоминаниях и собственных эмоциях. Но, думая об этом сейчас, на пороге девятнадцатилетия, его главным чувством стало сожаление. Лента воспоминаний зарастала мхом светлой грусти, укрепляя в глубине памяти, там где ничто не сможет потревожить или стереть счастливые дни его жизни. Только вот прикасаться к ним не хотелось, больше не было того счастья и улыбки, что Минхо всегда пытался подавить в моменты ностальгии. Он поправляет свои волосы красного оттенка, недовольно пробираясь в автобусе к выходу. Сегодня он снова едет на учебу по стандартному маршруту, что составляет как минимум час времени. Он знал на что подписывался, когда поступал в соседний город, но выбирая свой комфорт дома вместо злосчастного общежития с кучей тараканов и очередью в душевые, где вместо крана проведен какой-то шланг. Ему снова кажется, что он устал до момента, когда хочется умереть. Но от этой мысли его отвлекает остановка и одногруппница, которую он встречает по дороге в университет. Губы привычно растягиваются в дружелюбную улыбку, а мозг начинает подкидывать идеи для диалога, как будто не он пару минут назад представлял как повесится однажды дома. На учебе весело, Ли даже не замечает, что от депрессивных мыслей не осталось и следа, заменяя привычным ходом дел. И это казалось настолько правильным, что Минхо не осознавал вплоть до вечера, насколько сильно эта роль отнимает у него жизненных сил. Его ноги устало волочатся до дома, когда он наконец в районе семи вечера выползает из душного транспорта, оставляя образ примерного студента и одногруппника. В наушниках играет музыка. Минхо только сейчас обращает на это внимание, концентрируясь на тексте песни, таким способом отвлекая себя от нескончаемого потока мыслей. Дома его непременно ждут все, начиная от кота, крутящегося под ногами, до папы, с которым они успели повздорить утром. На губах растягивается привычная улыбка, как только протяжный выдох срывается в темном подъезде. Его глаза прикрываются лишь на секунду, после чего он снова примерный сын, который рассказывает о очередном учебном дне. За ужином его расспрашивают вдвойне усерднее о какой-то мелочи, на что он старается отвечать с таким же энтузиазмом. После, до часу ночи он устало делает домашку, которой накопилось достаточно, чтобы в голове снова пронеслись мысли об отчисление. Но они сразу отбрасывается, как только он вспоминает какие деньги уже успел заплатить лишь за год обучения, а также разочарованный взгляд мамы. После десяти минут в кипятке, Минхо чувствует, как тело становится лучше, а скованные мышцы начало потягивать от долгожданного расслабления. Он наконец в своей постели, загнанный своими мыслями, белым потолком и легкими полосами от порезов на руках, спрятанных от посторонних глаз. Свет телефона бьет по глазам, когда Минхо открывает чат с друзьями. Его улыбка, совсем легкая и незаметная, появляется под ликом луны, когда он снова видит в позднее время Хана в сети. Они обмениваются приветствиями и даже находят общую тему для шуток и небольшого диалога. Они снова общаются. Слеза скатывается, когда в их чате наступает тишина, обозначающая конец. Лимит на любимого человека исчерпан, а значит нужно прожить еще день, чтобы получить желанное. Ли бы с радостью отменить такие правила, только вот он их сам установил, набирая "давай расстанемся". Жалеет ли он? И да, и нет. Возможно, сейчас ему было бы проще, будь рядом с ним Хан, что умел прекрасно как поддерживать, так и просто дарить любовь. Который заставлял чувствовать себя нужным. Только вот головой Минхо понимал, что он в ответ не может сделать его счастливым. В нем больше нет той беспечности, нет вечно хорошего настроения, всё чаще он пропадал из сети, всё чаще он находил утешение в одиночестве. В лживом и пустом, из которого не было выхода. И Минхо не хотел затягивать в это и своего любимого человека. Он тянется рукой к лицу, утирая последние слезинки на щеках, ощущая, как веки устало закрываются. Сон не идет, а вот усталость охватывает каждую клеточку его существования. Невыносимо. Рука скользит к району сердца. Болит, замедляя дыхание, заставляя задыхаться. Его взгляд снова приковывается к потолку, что тускло освещен фонарем на улице, в голове рой мыслей. И основная - ему нужно закончить это. Просто перестать себя мучить бесчисленным количеством попыток найти своё место в мире, измываться над телом в попытках почувствовать хоть что-то отрезвляющие. Он чувствует невыносимую вину за свои мысли перед семьей и друзьями. Он понимает, что всегда был окружен заботой и любовью, что ему дарили прекрасную жизнь и обстановку, но также он чувствовал себя слишком отчужденным от того, что должно было делать счастливым. Минхо уже всё для себя решил. Он отметает мысли о вскрытии вен в эту же ночь, потому что не может травмировать семью ужасным зрелищем на утро в виде окровавленного тела в ванной. Он не настолько эгоист, потерпит еще парочку дней, лишь бы сделать всё в подходящем виде. За эти пару дней он успеет написать всем прощальные письма, в которых наконец сможет показать весь свой внутренний мир. Он насладиться еще парочкой неловких переписок с Ханом, настроит автоматическую отправку последних слов и больше не зайдет в сеть. В следующие выходные он покончит с собой. Совсем тихо и аккуратно, так, чтобы сознание потерялось в принятых таблетках еще до того, как он начнет чувствовать обильную потерю крови. Он сделает это на даче, подальше от дома, чтобы скорая, которую он вызовет на грани потери себя, успела раньше родных. Минхо жалеет о том, что не смог полюбить всё то, чем он был окружен настолько, чтобы захотеть жить. Он жалеет, что заставит семью снова плакать из-за него, жалеет что не смог показать, что умеет любить и делать других счастливыми. Но он уже принял своё решение, руки сжимаются в кулаки, а глаза окончательно закрываются. Сегодня он ляжет спать и на утро улыбнется всей своей семье. На следующей неделе им уже будет улыбаться Минхо лишь с распечатанной фотографии с черной лентой. Он пытался. И он благодарен каждому за то, что они всегда были рядом. Что его попытки были действительно сознательными, что он карабкался в этом в одиночестве. Но больше тащить на дно других он был ненамерен. Так упокоится же душа Минхо в тихий вечер субботы летнего июньского дня, когда закат окрасился в насыщенные розовые оттенки, а на на телефоне заиграет любимая мелодия. Он больше не нужен этому миру, как и мир больше не нужен ему.