Нарушенное обещание

— Ты опять подрался. Констатировал самый что ни на есть очевидный факт Тигнари, промокая ватный диск в перекиси водорода и, сев напротив Сайно, аккуратно обводя совсем свежую рану на скуле. Его нахмуренные тëмные брови и прищуренные малахитовые глаза выражали всë недовольство сложившейся ситуацией. За пару лет, которые они прожили вместе в одной квартире, Сайно заприметил, что он, стоило волнению завладеть его мыслями, постоянно облизывал губы, как поступал и сейчас, периодически проводя языком по ним. Много чего, на самом деле, замечаешь за человеком, когда живëшь с ним один-на-один в четырëх стенах. Сайно на сей упрëк ничего не ответил, потупляя взгляд в пол, как провинившийся щенок, — такое сравнение заставило его усмехнуться, за что тут же пожалел, поймав на себе сверкающий взгляд. Прошипев от жгучей боли, когда кое-кто намеренно надавил на синяк, он удивлëнно вытаращился на Тигнари. Конечно, тот зол, потому что обещание, данное ещё после первого похожего инцидента, что Сайно больше не будет ввязываться во всякие передряги, было нарушено. А кто после такого останется милостив? Обработав последнюю рану, красовавшуюся на уголке губ, Тигнари потянулся к столу, стоящему рядом с диваном, и бросил грязный ватный диск, достав из открытой аптечки несколько лейкопластырей. Повезло, что пару дней назад он купил их вместе с остальными лекарствами, забежав в аптеку по дороге после учëбы. Алые глаза совсем не отрывались от его профиля, сложно было не заметить прикованное внимание. Оставалось сделать вид, словно боковым зрением ничего не видно. Всë ещё строя рассерженное лицо, он, повернувшись обратно, снимал плëнку с каждого лейкопластыря, приклеивая их поверх ран на смуглом лице негодника-друга. Ему бы не пришлось сейчас этим заниматься, но сам Сайно точно не заморачивался бы, оставив всë как есть. Что-что, а так оно и было. Но такой подход абсолютно неправильный. Если раны не обработать как следует, они будут долго заживать, а если вдруг попадут бактерии — может пойти заражение. Тигнари удручëнно вздохнул, прилепив последний пластырь, и поднял голову, встречаясь с чужими глазами. Выдержав зрительный контакт, он первый прервал затянувшееся молчание: — Ну, и что на этот раз? — Ничего такого, — неуютно повëл плечами Сайно, уклоняясь от ответа. — Человек не умеет держать язык за зубами. — Нельзя было решить разногласие мирным путëм? — цокнув, Тигнари сложил руки на обнажённой груди. Он часто жаловался на духоту в квартире, из-за чего периодически не надевал футболки, обосновывая это тем, что никого здесь не стеснялся. — Обязательно нужно решать всë через кулаки. — Прости. — Толку уже от твоих извинений? Никакое раскаяние, даже самое искреннее, не исправит случившееся, так что и смысла от этого нет. А Тигнари... он, конечно же, простит, у него никогда не получалось долго злиться на Сайно. Да и сам не любитель драматизировать, только себе же жизнь и усложнять таким образом. Но вот запугать иной раз стоит, чтобы не повадно было в следующий раз лезть в драку. — Если опять такое повторится, то ты тотчас же об этом пожалеешь, — светлые брови медленно поднялись вверх, а алые глаза широко распахнулись. Вот оно! То, чего так добивался Тигнари. И ведь знает не понаслышке, что он никогда не шутит с этим, поэтому осталась последняя крупица надежды на то, что, хотя бы, это сработает. — Тигнари, ты что... угрожаешь мне? — или не сработает? — Всего лишь предупреждаю. Не думай, что с тобой я буду нежным. — А я люблю пожëстче, папочка, — резко выплюнул Сайно. В комнате воцарилась тишина. Настолько глухая, что даже дыхание друг друга можно было услышать. Тигнари изогнул бровь, даже не найдя подходящих слов, чтобы ответить на эту нелепую шутку. К сожалению, такое не было редкостью, потому он привык к неуместным фразам своего друга. Зачастую он вставлял их туда, куда не следовало. Особенно становилось стыдно в те моменты, когда ситуация серьëзная. Конечно, юморист из него жалкий, и Тигнари всегда говорил ему это напрямую, лишь бы тот больше не позорился, в то время как другие лицемерно посмеивались, боясь сказать правду. Долго выжидая реакцию, Сайно сдался: — ...Перегнул? — Не то слово. — Я пытался разрядить обстановку, — хмыкнул Сайно, отводя взгляд в сторону. Внимание привлекла банка сладкой газировки, за которой он сразу потянулся, но, к его разочарованию, она оказалась пуста. Наметив примерное расстояние до мусорного пакета, Сайно взял жестянку, бросая еë именно туда. Когда банка громко приземлилась на пол рядом с мусоркой, Тигнари тут же шикнул. — Тише, Коллеи в соседней комнате спит. — И как давно она у нас? — В последнее время она слишком устаëт на подработке, — вздохнув, Тигнари посмотрел на дверь, ведущую в другую комнату. — Сегодня Коллеи просто забежала к нам в гости, и я заметил, как сильно слипались её глаза, поэтому предложил остаться здесь. Не ехать же ей в таком состоянии в другой конец города. Отоспиться, а там уже наберëтся сил и вернëтся к себе. Сайно согласно кивнул, совсем не возражая присутствию гостя. В конце концов, Коллеи им уже как родная, и еë компании он всегда рад. Кроме него и Тигнари, у неë есть подруга по переписке, но они видятся крайне редко, из-за чего она первые несколько месяцев в университете чувствовала себя одинокой. Конечно, до того, как познакомилась с Сайно и Тигнари на одном из мероприятий, где каждый представлял свой факультет. Им пришлось делать совместный проект, в процессе которого они и сдружились. — И от неë я узнал правду. Замерев, Сайно не решался поднять глаза, в голове перебирая кучу вариантов для оправдания своего поступка. Не мог же он сказать, что сорвался, потому что какой-то недоумок распустил слушок по всей параллели, что они не просто живут вместе, а трахаются. Мало того, когда Сайно пришëл разбираться с ним, у него хватило смелости задать ему в лицо вопрос: «Он правда настолько хорош в постели? Наш правильный во всëм Тигнари — педи...» А вот договорить он не успел, кулак, прилетевший в челюсть, оказался быстрее. — Если и так всë знал, зачем спрашивал? — Сайно прищурился. — Стало интересно, насколько ты будешь честен со мной, — самое страшное — подорвать доверие того, кем дорожишь. — Спасибо, — Тигнари спрятал, выпавшую из маленького хвостика, прядь за ухо. — Правда... спасибо, но это не стоило того. Ты мог рассказать всë мне, мы бы вместе решили проблему. А вдруг он пожалуется на побои? Могут решить, что это было самообороной, а тебя с позором выгонят из университета, — выдержав недолгую паузу, он продолжил: — И что ты будешь делать тогда? — Значит, этому было суждено случиться, — наклонившись ближе, Сайно кротко улыбнулся, осознавая, что объект его воздыхания волновался за него. — Я уже давно хотел уйти оттуда. Его действительно ничего не держало там... кроме одного парня с тëмно-зелëными волосами, с которым проживает в одной квартире. И, как только он потерял бдительность, его губы накрыли чужие. Такие сладкие, — теперь стало ясно, кто осушил всю банку газировки, — и мягкие. Времени, чтобы осознать происходящее, не хватило, потому что Тигнари сразу отпрянул. Сайно смотрел озадаченно, глазами бегая по всему лицу друга, будто пытаясь найти лазейку, чтобы попасть к нему в голову и узнать, что у него там творится. — Какого... — И-извините!.. — взвизгнула Коллеи, стоящая в проëме дверей, закрыв лицо ладошками. — Я не вовремя, да? Ох, я-я... Мне, пожалуй, пора! С этими словами она выбежала в коридор, пока двое парней пытались переварить только что случившееся, глупо пялясь в ту сторону, где только что стояла их подруга. Первым в себя пришëл Тигнари, чувствуя, как щëки загорелись, — наверняка очень красные, — и он тут же подорвался с места, окликая Коллеи и торопясь к ней. А вот Сайно всë ещё пытался понять, не причудился ли ему этот мимолëтный поцелуй. Он даже в чувствах не успел признаться. Но, быть может, всë стало понятно, когда взгляды подозрительно долго задерживались на друге; или когда он невзначай каждый раз касался его; а может в те дни, когда покупал ему что-нибудь перекусить в ближайшем магазине, потому что Тигнари не успевал на обед из-за научных экспериментов. И можно ли это действие считать взаимностью на его чувства?