думают, понимают... знали

в тот судьбоносный час, когда кэйа получает свой глаз бога, раненный, покалеченный всё-таки умирает от рук дилюка, который в момент гнева и отчаяния не ведал что делает. альберих переносит затуманенный от боли, которая пронизывает всё нутро, взгляд на клеймор, что так безжалостно протыкает его. дотрагивается невесомо пальцами, грустно усмехается. люк цепенеет всё ещё держа в сильных руках оружие. оба думают: это конец. —люк.. - хрипит, пытается не выхаркнуть кровь, что подступает к горлу. —люк.. рукоять. рагнвиндр отпускает. испуганно смотрит на спокойного кэйю. парень больно падает коленями наземь, но и звука не выдает. всё-таки эта боль в сравнении с другой, душевной, ничто. усмехается шире. почему он ведёт себя так, будто ничего не происходит? однако только один глаз, что ещё не был залит алой юшкой, выдает всю горечь, отчаяние и... облегчение? кэйа хочет отшутиться на счёт своего положения, но кровь, которую он выплевал буквально после первого слова, радикально против. дилюк не знает что ему делать. он оседает рядом с ним. его трясет от безвыходности, а глаза бегают по руках, телу, ранам, лужам крови кэйи и триклятому клеймору. как остановить кровотечение? как выиграть ещё времени, чтобы успеть позвать кого-то? нет... нет, он не успеет. ранение тяжкое, но лучше попытаться. порывается подняться. —люк, - умоляет, —не иди, останься. оба понимают: это конец. дилюк позорно рыдает, сбоку обнимая своего, ныне самого родного человека. голову кладет тому на плече, как в детстве. самого родного человека, которого он своими руками так безжалостно смертельно ранил. —кэйа, - судорожно всхлипывает, —не надо... не покидай меня, кэйа. —прости. дилюк поднимает голову. встречается с сапфировым глазом, взгляд которого отдает не холодом, а лишь теплом. почему... —это я виноват. всё это время был виноват - гладит его по голове. дилюк не согласен. он мотает головой. это не так! снова ком подступает к горлу. не оставляй меня!... вдруг что-то блеснуло меж разведенных колен альбериха. крио глаз бога? кэйа хрипло смеётся. а потом жалеет про это решение, потому что отхаркивает ещё больше крови, что таким неприятным металлическим привкусом ощущается во рту. этот глаз выглядит как насмешливая шутка богов. подачка, смеха ради. что ж, весело тебе, чёртова селестия? —люк... - его почти не слышно, голос ослаб. —мне холодно. дилюк обнимает ещё сильнее, согревает теплом. но понимает – не поможет. шепчет извинения, но зачем? альберих не обижается. они оба знали: это был конец. на устах кэйи играет лёгкая улыбка, которая даже после смерти останется на них. мир давно стал чёрно-белым, а дар судьбы угасал так же медленно и болезненно как и его обладатель на глазах уже одинокого рагнвиндра. он ещё не скоро научится воспринимать этот мир таким. или, наверное, никогда не сможет.