Near the shore

Таллула упала на пол с тошнотворным треском и знала, что умрет. Чаянн и Рамо́н были слишком далеко, чтобы помочь. Дядя Фит, Форевер и Ричарлисон были слишком заняты борьбой с другими призраками. Абуэлито был там, но каждый раз, когда ему удавалось вновь поднять Таллулу на ноги, двоичный код сбивал её с ног. — Abuelito! — крикнула она, изо всех сил стараясь уползти от атакующих монстров. Абуэлито оглянулся и встретился взглядом с Таллулой своими большими зелеными глазами, полными страха. «Отойди от яиц!» — закричал он, рубя двоичный код своим мечом. Однако код казался невредимым, продолжая свой путь войны к Таллуле. Все её тело тряслось от страха. Она собиралась умереть. «Таллула!» — крикнул Абуэлито паническим тоном, когда двоичный код нанёс еще два сокрушительных удара по Таллуле. Её зрение то появлялось, то исчезало, и она не могла остановить крик боли, вырвавшийся из ее горла. Она не хотела умирать. Не здесь. Не одна. Она хотела к своему папе. Он бы погнал все это. Papí споёт ей песенку, назовет любимой, и все снова будет хорошо. Густые слезы текли по ее щекам, оставляя темные пятна на ее ярко-желтом свитере. Свитер, который ее папа сшил для нее из одного из своих старых свитеров. Теперь он был разрушен ее слезами и растущими пятнами крови. Таллула испортила свитер papí. Она подавила очередной всхлип. Вот и все, Таллула должна была умереть, и все, о чем она могла думать, это то, как она подвела своего папу. — Таллула, нет! — Таллула никогда в жизни не слышала, чтобы Абуэлито издавал такой грубый, душераздирающий звук, это испугало её. Все это лишь её вина. Она должна была быть сильнее. Двоичный код нависал над ней, готовась нанести смертельный удар. В любую секунду Таллула исчезнет. — Papí! — закричала она, понимая, что не получит ответа в ответ. Её папы здесь не было, чтобы защитить ее, как он и обещал, но это было нормально. Он был занят. Таллула это понимала. Тем не менее, она всё ещё питала некую надежду, что он волшебным образом появится из тени и бросится спасать ее. Время будто замедлилось. Она смотрела, как Абуэлито бросился к ней. Он не собирался успеть. Чудовище над ней уже было на полпути. Было слишком поздно. В последней отчаянной попытке Абуэлито нырнул вперед, его меч вылетел далеко вперед. — Слезь с нее! — закричал он, когда его меч пронзил тело существа. — Нет! — Прямо под грудной клеткой Таллулы зацвела острая боль, но она не обратила на это внимания. Она была жива. Абуэлито спас её, и чудовище исчезло из ее поля зрения. Она была в безопасности. — Таллула, — выдохнул Абуэлито, упав на колени рядом с ней, пока остальные продолжали сражаться с оставшимися призраками. —Мне очень жаль.— Таллула нахмурилась. Почему Абуэлито было жаль? Ему удалось спасти ее от монстра. — Черт, я… я не хотел.— — Abuelito? — осторожно спросила она, удивляясь самой себе, насколько дрожащим и слабым звучал ее голос. "В чем дело?" Лицо Абуэлито помрачнело еще больше. — Ты в порядке, — прошептал он, нежно проводя пальцами по ее волосам. — Все будет хорошо. Мне очень жаль.— Таллула не понимала, но это было нормально. Она чувствовала усталость, и, может быть, когда она проснется, Papí будет дома. Было бы неплохо. Таллула скучала по рapi. — Я знаю, что ты знаешь, малышка. Он тоже очень по тебе скучает.— Должно быть, она произнесла эти слова вслух, потому что Абуэлито еще крепче держал ее, пока отвечал. Его лицо было искажено выражением чистой агонии, а щеки были мокрыми от слез. Таллула хотела поднять руку и вытереть слезы с его щек, как папа всегда делал для нее, но обнаружила, что не может найти в себе силы пошевелить рукой. Это было слишком тяжело. Все было слишком тяжелым. Она изо всех сил старалась держать глаза открытыми, когда лицо Абуэлито появлялось и терялось в фокусе. Его рот двигался; он разговаривал с Таллулой, но она не могла расслышать ни слова из-за рева, внезапно наполнившего её уши. Что-то пошло не так. Это было неправильно. Что с ней происходило? Паника снова наполнила глаза Абуэлито, когда он вытер руки о лицо, оставив длинные кроваво-красные полосы на щеках. Что это было? Почему у Абуэлито руки в крови? Он был ранен? Он умрёт? Таллула не могла потерять и Абуэлито. То, что ее папа все время отсутствовал, было уже достаточно плохо. Со всей силой, на которую она была способна, Таллула слегка приподняла голову, чтобы увидеть все тело своего абуэлито. Он выглядел нормально. Не было никаких явных признаков серьезных травм, и он, казалось, вел себя нормально. Именно тогда она увидела свой пропитанный кровью свитер. Свитер папы. Крови было намного больше, чем было раньше. Вместо просто пятен тут и там вся передняя часть была почти полностью окрашена в темно-красный цвет. Меч Абуэлито торчал из-под ее ребер. Наконец все встало на свои места. На руках Абуэлито была не его кровь. Это была кровь Таллулы. И её было очень много. Таллула умрёт от рук своего дедушки. Не двоичный код, не какой-то другой страшный монстр, с которым она сражалась и даже не от Квакити, после потери его сына. Нет. Это был её собственный Абуэлито, один из немногих людей, которым она действительно доверяла на QSMP. Она собиралась умереть в полном одиночестве, с человеком, который нанес ей последний удар, без отца. Увидит ли она когда-нибудь папу вновь? Чаянн сказала, что он уже умерал, и он вернулся. Так что, наверняка, Таллула тоже, верно? Но что, если она не сделает это? В конце концов, Таллула отличалась от других яиц. Что, если правила не работают для неё? А если она не вернётся? Ей казалось, что легкие схлопываются сами по себе. Она не могла дышать. Таллула испугалась. Она не хотела умирать. Из-за плеча Абуэлито появилось второе лицо, на мгновение отвлёкшее её от панических мыслей. Хотя она не могла полностью сосредоточиться на новичке, Таллула мгновенно узнала пушистые каштановые волосы, которые подходили к ее собственным. — Papi..., — прошептала она. — Ты здесь. — — Я здесь, дорогая, — мягко ответил он. — Ты сегодня так хорошо поработала. Таллула подавил рыдание. — Прости, что испортила свитер, который ты мне дал. — Папа покачал головой. — Это всего лишь свитер, mi niña. Твоя жизнь для меня в тысячу раз важнее свитера. — Она с трудом вздохнула с облегчением. Папи не сердился на нее за то, что она испортила свитер. — Все в порядке, дорогая, — сказал он, осторожно опускаясь на колени рядом с Абуэлито. — Если ты устала, можешь сейчас отдохнуть. Никто не будет сердиться на тебя. — Теперь, когда он был ближе, он был более четким, и Таллула могла сказать, что что-то не так, но она не могла заставить себя беспокоиться. — Но они подумают, что я слаба, Papi. — — Иногда самое сильное, что ты можешь сделать, — это признать поражение, когда для тебя это слишком, мой лепесток. Я ненавижу видеть, как ты так страдаешь. — — Прости, Papi.— Папа осторожно взял ее руку в свою. — Не стоит извиняться, mi amor. Это не твоя вина. Ты сделала всё, что могла, и я горжусь тобой, но теперь тебе нужно просто успокоиться.— Таллула кивнула. Глубоко внутри она знала, что продолжать борьбу бесполезно. Смертный приговор ей уже давно подписали. — Ты будешь там, когда я проснусь? — тихо спросила она. Лицо папы смягчилось. — Конечно я буду. Я всегда с тобой, милая.— Это было немного, но успокоило измученный разум Таллулы. Она могла отпустить, и ее папа был бы там, когда она снова проснется. Вдалеке она услышала, как Абуэлито издал полный горя, оглушительный вопль, и она знала, что ее тело уже исчезло, осталась только ее душа. Она должна была отпустить. Таллула слабо улыбнулась отцу и, наконец, отпустила его.