Солнце на вершине холма

Вэй Усянь всегда и по определению знал, что жизнь его похожа на катастрофу в неизвестно каком смысле этого слова. Кто-то может посчитать его удачливым человеком — столько всего пережил, сумел вернуться и кое-как, но восстановить свое доброе имя — Вэй Усянь же считает иначе. Будь у него по-настоящему много удачи, он и не попадал бы во все эти передряги. Может быть, дело и не в удаче вовсе, а в том, что он вызывает неудачи одним своим появлением. Судя по его прошлой жизни, так оно и есть, и этот факт ничуть его не беспокоит. Сейчас у него совершенно точно спокойная и размеренная жизнь в, кто бы мог подумать, Гусу, и его все устраивает. Если же что-то произойдет, они с Лань Чжанем обязательно найдут способ способ все исправить. К тому, что что-то может произойти с Лань Чжанем, он определенно точно не был готов. И дело, вообще-то, не в том, что Вэй Усянь не готов преодолевать его трудности, как раз-таки наоборот. Лань Чжань всегда казался ему несгибаемым, прекрасным и тем, у кого проблем практически никогда не случается, а если и случаются, то в конце концов просто решаются одним его суровым взглядом. Вэй Усянь всегда предполагал, что это потому, что Лань Ванцзи практически не показывает эмоций, а предпочитает держать все в себе. Хотя, конечно, большую часть можно сказать по его лицу. Было бы желание научиться определять, как говорится. Такой способностью на данный момент обладает три человека — Вэй Усянь, Лань Сичэнь и Лань Цижэнь. Может быть, ещё Сычжуй, но он делает это слегка хуже. Ах, впрочем, чего сейчас об этом думать? Сейчас он должен вернуться домой, залезть в горячую водичку и посидеть так как минимум час. Потом плюхнуться в мягкую кровать и устроиться у Лань Чжаня под боком. Да, так выглядит идеальный вечер, и Вэй Усянь не намерен позволить чему-либо помешать его грандиозным планам. — Лань Чжань! — дверь цзинши распахивается с хлопком, и Вэй Усянь вваливается внутрь. — Лань Чжань, ты просто не представляешь, что сегодня было. В следующий раз ты просто обязан пойти с нами, это было просто... просто!.. В общем, Цзинъи... Лань Чжань? Первое, что настораживает Вэй Усяня, когда он заходит — тишина. Лань Ванцзи молчалив и осторожен, но когда Вэй Усянь возвращается, он всегда выходит, чтобы его встретить. Ещё не настолько поздно, чтобы он уснул, так что все это выглядит... как минимум странно, как максимум Вэй Усянь начинает немного переживать. Не то чтобы Лань Ванцзи обязан все это делать, просто... Неясное чувство тревоги все равно возрастает у него в груди. — Лань Чжань? Сзади слышится лязг меча, вынимаемого из ножен, и резко обернувшийся Вэй Усянь видит только Лань Ванцзи, который, нахмурившись, держит в руках Бичэнь. Неясное чувство возрастает ещё сильнее. С чего бы Лань Чжаню доставать меч, когда видимых угроз нет? — Кто ты? Лань Ванцзи хмурится сильнее. Вэй Усянь недоуменно хлопает ресницами и молчит в ожидании хоть какого-нибудь объяснения. Кто он? Лань Чжань к таким шуткам никогда не был склонен, отчего вся эта ситуация становится все абсурднее и абсурднее. Да что же происходит? — В смысле, кто? Лань Чжань, ты... — Почему ты так меня зовёшь? Вэй Усянь на этом моменте мог бы подумать, что любовь прошла, помидоры завяли, а Лань Ванцзи разлюбил его и решил подобным способом избавиться. Мог бы, но Лань Чжань, во-первых, ни с кем не стал бы так поступать, а с ним в особенности, а во-вторых, Вэй Усяня всё ещё настораживает вопрос: "Кто ты?". Он знает, когда Лань Чжань врёт, и либо он научился врать так, чтобы никто не видел, либо произошло что-то, что он не в силах объяснить. Мозг Вэй Усяня выдал примерно пять вариантов за те несколько секунд, что он раздумывал, и он хмыкает. — Как кто? Твой муж! Лань Ванцзи застывает на месте. Выражение его лица до невозможности смешное, и Вэй Усянь посмеялся бы, если бы с его любимым человеком сейчас не происходило черт знает что, а он никак не мог выяснить, что. Может быть, он мог бы сейчас попытаться найти Лань Сичэня и стребовать объяснения с него, или хотя бы попросить о помощи, но для этого нужно выйти из дома, а напротив дверного проема стоит Лань Чжань, словно о чем-то задумавшийся. В шоке от того, что кто-то назвал себя его мужем? — Мы... Выглядит прямо как тот маленький Лань Чжань из того сна! Тот на заявление про мужа состроил такое же очаровательное выражение лица. Нет, конечно, большинству людей это выражение лица покажется вовсе не очаровательным, а пугающим, но Вэй Усянь ведь знает, когда он удивлен, а когда зол. Не зря же они живут вместе уже три года! Настолько же хорошо с этим справляется только Лань Сичэнь. Возможно, даже Лань Цижэнь не смог бы сказать все настолько точно. Это заставляет Вэй Усяня гордиться собой. — Замужем, да! Ты не рад? Я некрасивый? Выражение лица Лань Ванцзи становится сложно описать словами. Чем-то оно похоже на то, что преследовало Вэй Усяня ещё во время обучения в Облачных глубинах — с раздражением, практически агрессией и желанием прогнать нарушителя — но сейчас здесь есть что-то ещё. Удивление, смущение, лёгкая сконфуженность. Вэй Усянь качает головой, посмеивается себе под нос и с любопытством смотрит на Лань Чжаня. Он уже практически догадался, в чем дело, разве что о причинах остаётся гадать и гадать. Последняя их совместная Ночная охота прошла весьма мирно, без неожиданностей. Они не трогали ничего подозрительного, не находили странных артефактов, а мертвецы были самые обыкновенные, настолько, что Цзинъи начал жаловаться на скуку. Потеря ли это памяти? Судя по общим симптомам — да, определенно. Может ли это быть что-то, что заставило Лань Чжаня забыть ещё и про то, кто он сам такой? Про его клан, правила, дядю, брата? Видел ли его сегодня Сичэнь? — Как тебя зовут? — ...Если ты мой муж, почему спрашиваешь об этом? Ты должен знать. Вэй Усянь на секунду теряется. Очень в духе растерянного Лань Ванцзи, если так подумать! Впрочем, у него на любой вопрос готово сразу несколько ответов, и он обдумывает, какой из них будет логичнее и не будет ли для Лань Чжаня слишком, если он вдруг в лоб заявит о потери памяти. — А! А вот ты мой муж, а имени моего не знаешь! Что делать будем, несчастный мой? — Вэй Усянь щурит глаза и весело хмыкает. — Ты видел своего брата? Он что-нибудь сказал по этому поводу? — Я сказал Ванцзи, — из дверного проема раздаётся мягкий голос, и Лань Сичэнь легко улыбается. — Что, вероятно, стоит дождаться господина Вэя. Хотя я, конечно, не упомянул про то, что вы... в настолько тесных отношениях. — Цзэу-цзюнь! — Вэй Усянь звучит слишком обрадованно, но придумывать что-то вдвоем куда проще. Лань Сичэнь умный, Вэй Усянь тоже. К тому же, Цзэу-цзюню, пробывшему целый день в Облачных глубинах, может быть известно куда больше, чем Вэй Усяню, который водил мелких на Ночную охоту. — Цзэу-цзюнь, скажите, пожалуйста, что вы что-нибудь знаете! К великому разочарованию Вэй Усяня, Лань Сичэнь качает головой. Он выглядит взволнованным, и это не может не заставлять волноваться тоже. — Я хотел спросить у вас, господин Вэй, — Лань Сичэнь немного устало вздыхает. — Но, как я могу понять, вы тоже понятия не имеете, в чем может быть причина. Лань Ванцзи выглядит сложно. Он хмурится, не понимает, почему его обсуждают при нем же. Брат ведёт себя странно, этот незнакомый молодой человек — тем более. Но брат ведь не станет лгать ему, верно? — Он забыл вообще все? Меня, события, произошедшие последние несколько лет, факты? — В том-то и дело, господин Вэй, что нет. Он не помнит людей и события, которые произошло после определенного возраста, но отлично помнит факты о мире и, я думаю, сыграет на гуцине те мелодии, которые изучил недавно. Его Ци в порядке, новых артефактов в клане не появлялось, а следов темной энергии не обнаружено. Господин Вэй, у нас нет ничего, за что мы могли бы зацепиться. Лекарь скоро прибудет, и, я надеюсь, она сможет сказать нам что-то новое. Вэй Усянь качает головой. Ситуация выглядит все страннее и страннее с каждой секундой, и все, что он может поделать — ждать лекаря. Он не волнуется и не переживает так, как мог бы. С Лань Чжанем, в конечном итоге, все в порядке, просто он забыл про него. Звучит как что-то, что может причинить боль, но Вэй Усянь уверен, что все будет в порядке, а значит, он не должен поддаваться в панике. Какой-то гаденький голосок что-то шепчет внутри и скребётся, но Вэй Усянь просто его игнорирует. Они с Цзэу-цзюнем и лекарем выяснят, что с Лань Чжанем, а потом все снова станет хорошо. Эти мысли его немного приободряют. Лань Чжань молчит и внимательно на него смотрит. Он выглядит раздраженным, потому что ему ничего не объясняют, а незнакомец вламывается в его дом и ведёт себя так, будто он здесь живёт, и, кажется, привычное "убожество" не слетает с губ только потому, что он то ли сдерживается в присутствии брата, то ли взрослый Лань Чжань считает лучшим выходом из ситуации просто проигнорировать раздражитель. Может быть, он отстанет сам собой. Вэй Усянь так просто отваливаться не намерен. Он не из тех, кто при первых трудностях просто прыгнет в кусты и сделает вид, что не было ничего. Ожидание растягивается. Вэй Усянь беззаботно болтает ногой, но молчит. Все, чего ему хотелось бы — это завалиться спать, но сейчас возможности нет. Раздается стук в дверь. — Входите, — негромко отвечает Лань Сичэнь, и его лицо немного разглаживается. — Где больной? — с порога спрашивает Лань Чжихао. Вэй Усянь видел ее несколько раз, один раз — даже попал к ней. Тогда тело Мо Сюаньюя не выдержало бесконечных битв, ночных охот и стресса, и он заболел. Заболел серьезно и тяжело, и тогда он первый и последний раз видел Лань Чжаня настолько нервным. Он ведь буквально не отходил от него ни на шаг! Вэй Усянь выдержал, и с тех пор понял, что Лань Чжихао — отличный лекарь, пусть и ее стиль общения слегка... своеобразен. Лань Сичэнь кивает и указывает на Лань Ванцзи. Он не ощущает себя больным, но с братом не спорит, лишь усаживается в чинно-благородную позу. — Симптомы? Кажется, никто ей ничего не сказал. Скорее всего, Лань Сичэнь не пошел к ней самолично, а отправил кого-то из младших адептов за лекарем. Разумеется, не раскрывая подробностей. Решение благоразумное — им не нужно наводить панику, при том, что они совсем не знают причину. Неплохо было бы сказать Сычжую, но этим Вэй Усянь займётся самостоятельно немного позже, когда они все отдохнут и поймут, что делать дальше. — У Ванцзи потеря памяти. Он не помнит тех, кого встретил позже своих десяти, не помнит события, произошедшие с ним после этого возраста, но помнит, как обращаться с мечом. К тому же, он прекрасно осознает, что он уже взрослый, но из его памяти выпали те двадцать пять лет, что прошли, — Лань Сичэнь трёт подбородок. Вэй Усянь молча сидит в углу, решив не мешать. Пока что. Если она скажет хоть что-нибудь, за что можно будет уцепиться — он выдвинет несколько предположений о том, что случилось — а пока лучше никого не злить. Вэй Усянь прекрасно знает, что она его недолюбливает. — Как я могу понять, он не трогал ничего подозрительного? — Лань Чжихао проверяет все потоки ци в его теле и задумчиво хмыкает. — В норме. Я бы почувствовала малейшее отклонение. — Не трогал, — вставляет свое Вэй Усянь, поймав неодобрительный взгляд лекаря. — Я провожу с ним очень много времени. Он вряд ли дотронулся до чего-то на территории Облачных глубин. Последняя наша с ним совместная Ночная охота прошла так скучно, что и говорить о подозрительных предметах нечего. Вытекает логичный вывод: он ходил куда-то без меня, но я об этом ничего не знаю. Если бы что-то произошло в Облачных глубинах, это подействовало бы не только на Лань Чжаня. Лань Ванцзи смотрит на него с таким выражением лица, будто не понимает, что этот человек делает здесь. — Ты всегда так много разговариваешь? Вопрос в лоб становится неожиданностью. Кажется, Лань Чжань, только что успевший смириться с тем, что он вышел замуж, а не женился, поставил под сомнение и этот факт. Возможно, он просто никогда не мог представить себе, что когда-нибудь будет с настолько шумным человеком. Вэй Усянь, между прочим, тоже никогда не мог представить, что будет с Лань Ванцзи, но они пришли к тому, к чему пришли, и он не собирается сдаваться так просто. — Конечно! Как же иначе! — Вэй Усянь смеётся и честно и открыто глядит на него в ответ. — Тебе не нравится, Лань-эр-гэгэ? Уши у Лань Ванцзи полыхают. — Бессмыслица. Вэй Усянь почти пускает слезу ностальгии. Как же давно он этого не слышал! Сказать честно, он и не хотел, но если Лань Ванцзи сейчас такой: потерявший память, то грешно было бы самую капельку над ним не подшутить. Он переживает, но с физическим состоянием Лань Чжаня всё нормально, а значит, он не должен наводить большую панику среди остальных ещё больше. Все будет в порядке. В полном порядке. — Господин Вэй прав, — Лань Сичэнь вздыхает. — Проблема в одном: Ванцзи не помнит, куда он ходил. Он не помнит даже того факта, что туда ходил. Нам придется искать самостоятельно. Спрашивать про странные случаи потери памяти, что угодно. Это будет тяжёлая и длинная работа. Если память не вернётся сама, конечно, до этого времени. Вэй Усянь согласно кивает. — Для начала стоит сузить круг поиска. Это место находится... в пределах сто двадцати-двести сорока ли, я бы сказал. Лань Чжань должен был успеть добраться туда за час-два, разобраться с тем, что беспокоило жителей того региона и вернуться обратно. При этом, я не помню, чтобы в последнее время отсутствовал более одного дня. Значит, это было быстро. Нужно опрашивать жителей. Спрашивать, где в последнее время видели Ханьгуан-цзюня, что он делал и кому помог. Лань Сичэнь согласно кивает. Работа им предстоит громадная. Скорее всего, можно будет привлечь некоторых учеников — Вэй Усянь планирует как минимум попросить Сычжуя и Цзинъи. Ему в любом случае придется опрашивать с кем-нибудь. Прошло три года с тех пор, как все закончилось и они поженились. Ядро в теле Мо Сюаньюя развивалось медленно, и Вэй Усянь всё ещё летал на мече со скоростью ученика, хотя в прошлой жизни уже в шестнадцать обгонял большую часть взрослых заклинателей. Как же раздражает. Лань Чжихао складывает руки на груди и о чем-то раздумывает. Она, к сожалению, мало что может сказать сейчас, лишь отслеживать состояние и следить, чтобы не стало хуже. — В таком случае, господин Вэй, прошу вас, отдохните. Завтра с утра мы приступим к поискам. Вам нужен отдых, — добавляет Лань Сичэнь, видя, что Вэй Усянь готов бежать заниматься этим делом хоть прямо сейчас. — Цзэу-цзюнь, я бы с радостью, но вы... не могли бы сказать, где ещё я могу переночевать? Вопрос вырывается неожиданно. На него уставляются и Лань Чжань, и Лань Чжихао, и Лань Сичэнь. Вэй Усянь мгновенно торопится объясниться: — Лань Чжань же не помнит, что мы женаты, а кровать у нас одна! Вдруг я начну приставать к нему ночью по привычке, а он не перенесет такого шока? — Бесстыдник. — Но тебе это нравится, Лань Чжань! Ты не помнишь, но ты в восторге от этого! — Вэй Усянь смеётся, подхватывает Суйбянь, хватает с полки кое-какую свою одежду, поправляет Чэньцин на поясе и бодро направляется к выходу. — Или я могу переночевать у Сычжуя! Я думаю, мне он не откажет! — Нет нужды, господин Вэй. У нас есть свободные комнаты, — Лань Сичэнь качает головой и жестом предлагает пойти за собой. Вэй Усянь машет Лань Чжаню рукой, показывает язык, когда видит, что он не сдвинулся с места и бодро следует за Лань Сичэнем. Он волнуется, он ужасно устал и хочет спать. Ещё он хочет своего мужа обратно, но эта роскошь пока что ему не доступна, приходится довольствоваться тем, что есть. — Господин Вэй? — Лань Сичэнь останавливается, и Вэй Усянь от неожиданности замирает на месте, удивлённо склонив голову вбок. Его сейчас ожидает какой-нибудь ужасно сложный разговор, в ходе которого Вэй Усянь обнажит слишком много от того, что он по обыкновению прячет глубоко внутри и не показывает даже Лань Чжаню? — Я слушаю, Цзэу-цзюнь. — Вы так переживаете. Вас так сильно тревожит этот случай? — С чего вы взяли, что я переживаю, Цзэу-цзюнь? Я совершенно спокоен, — Вэй Усянь усмехается, смотрит ему прямо в глаза и поудобнее перехватывает вещи. — Вы вертите флейту в руке не переставая, ваша рука слишком нервно сжата на вещах, а ещё вы постоянно нервно оборачиваетесь, словно желаете сейчас же вернуться обратно и остаться с ним, пока все не придет в норму. — А? Я... Да чтоб эту наблюдательность! Вэй Усянь этого сам не заметил — он с неловкой улыбкой затыкает флейту обратно за пояс и выдыхает, твердо решив на их цзинши больше не смотреть. — Цзэу-цзюнь, сколько раз в жизни с Лань Чжанем что-то происходило не по его воле? Я имею ввиду... даже Безночный город был его выбором. А здесь... никто не знает, что с ним. К тому же, вдруг станет хуже? Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось, — да пусть все будет хорошо, даже если Лань Чжань забудет его с концами! Мысль приходит внезапно, и Вэй Усянь решает не озвучивать ее вслух. Будет больно? Да. Вэй Усянь к боли давным-давно привык, переживет и это. К тому же, если Лань Чжань уже влюбился в него один раз. Может быть, влюбится снова. А может быть, и нет, кто его знает. В любом случае, Вэй Усяню есть, куда пойти, и... если с тем, кого он любит, будет все в порядке, значит, так тому и быть. — Я тоже волнуюсь, — честно признается Лань Сичэнь, кивком предлагая продолжить движение. — Но если не появится никаких других симптомов, у нас будет больше времени. Как думаете, господин Вэй, что это может быть? — Рано говорить о чем-то, Цзэу-цзюнь, — Вэй Усянь качает головой и вздыхает. — Это может быть проклятьем, неудачным экспериментом, не так выполненным талисманом, ошибочным заклинанием. Что угодно. Если Лань Чжань был не один, это лишь усложнит задачу. Я не думаю, что он мог бы ошибиться настолько сильно. Значит, он либо дотронулся до чего-то, что имело подобный эффект, либо кто-то случайно или намеренно заставил его потерять память. Мотивы мне не известны, и я не могу даже ничего предположить. Все, что мы можем делать — ждать и искать. Лань Сичэнь задумчиво кивает и вдруг склоняет голову вбок. — Вас тревожит что-то ещё, господин Вэй? Вэй Усянь видит, что Лань Чжаню с ним некомфортно и оттого и переживает. Он слишком отвык от этого, и слишком привык к тому, что Лань Ванцзи любит его как никого другого. Как может он сказать об этом Лань Сичэню? Нет, о таком он будет молчать. — Все в порядке, Цзэу-цзюнь. Вся эта ситуация стала большой неожиданностью, только и всего, — Вэй Усянь машет рукой и бодро направляется к свои временным покоям. Он должен отдохнуть. Каким бы сильным ни было его желание бежать сломя голову прямо сейчас, он должен быть благоразумным ради Лань Чжаня. Если лекарь сказала, что он будет в порядке, значит, так и будет. Во всяком случае, до сих пор не проявилось ничего больше кроме потери памяти. — Спокойной ночи, Цзэу-цзюнь, — они останавливаются около комнат, где обычно живут адепты других кланов во время обучения. Он чувствует лёгкие уколы ностальгии и сразу же открывает дверь. Конечно, Вэй Усянь живёт в Гусу Лань, но, чтобы не раздражать Лань Цижэня, он не лезет туда, куда не следует, а мешать младшим адептам относится как раз к таким вещам. Поменялось ли что-то? Возможно. С учётом того, какие консерваторы Гусу Лань, впрочем, это настолько же маловероятно, как то, что он сможет сегодня заснуть. Ладно, потолки тоже выглядят довольно-таки интересными, если об этом думать... — Хороших снов, господин Вэй, — Лань Сичэнь неспешно удаляется, а Вэй Усянь раздвигает двери и заглядывает внутрь. В комнате чисто, темно и просторно — она рассчитана на двоих человек, а не на одного. Они с Цзян Чэном, помнится, жили вместе, интересно, как он сейчас? Их последняя встреча прошла в относительно спокойной и миролюбивой обстановке. Лёд тает, они снова учатся быть друг другу близкими, пусть даже этот процесс вызывает боль, трудности и желание сбежать куда подальше. Цзян Чэну сложно вновь принимать Вэй Усяня, Вэй Усянь привык жить без Цзян Чэна. Закономерность, казалось бы, да вот только колокольчик вновь тихо звенит у него на поясе, потому что Цзян Чэн п р о с т и л. Может быть, попросить его помощи? Хоть что-нибудь. Может быть, он что-то слышал или знает. Он провел годы, волей-неволей изучая темное искусство и его последователей. Он наверняка должен что-то знать, о чем-то догадываться и знать, как это работает. Цзян Чэн никогда не был глупым. Он может помочь, и Вэй Усянь твердо решает заглянуть к нему, чтобы расспросить. Может быть, он просто ищет повод увидеть брата ещё раз. Вэй Усянь скучает, и, может быть, как-нибудь, он останется в Пристани Лотоса надолго. Лань Чжань не будет против, Вэй Усянь уверен. Если вообще вспомнит, что они женаты. Тогда Вэй Усяню придется остаться в Пристани Лотоса, наверное, навсегда. Да что же это за мысли? Лань Чжань вспомнит. Все будет нормально. В какой момент Вэй Усянь стал переживать за это настолько сильно? Он никогда не замечал за собой такого волнения ни за что на свете. Может быть, любовь просто творит с ним такие вещи, а может быть, ему сложно поверить в то, что Лань Чжань может любить не его. Но что, если? Что, если ему кто-то понравится, пока они будут искать выход? Вэй Усянь не станет его держать, это бессмысленно, и всё-таки... ему так не хочется, чтобы это произошло. Ему хочется продолжить их историю, а не разделять их. И когда он стал таким сентиментальным? Комнаты ничуть не поменялись. Вэй Усянь плохо помнит ту комнату, где жили они с Цзян Чэном, но он с уверенностью может сказать, что эта выглядит точно так же. Минимализм, все стоит почти по линеечке, кровати заправлены так аккуратно, как Вэй Усяню и за пару жизней не научиться, и так... скучно. Вэй Усянь из вредности кидает темные верхние одежды на спинку стула, портя эту идеальность, наскоро моется в источниках, находящихся где-то около комнат адептов, а затем заваливается в кровать, даже не включив свет. Он должен уснуть прямо сейчас. Рано? Да. Но он должен. Конечно же, он ворочается вплоть до глубокой ночи. Накладывается и его дурацкий режим, когда он поздно ложится и поздно встаёт, и волнение, и незнание, что будет дальше. Вэй Усянь ощущает себя жутко раздраженным, и в итоге со вздохом поднимается с кровати. Нет смысла вот так лежать, он все равно не уснет. Звучит просто блестяще. Ему стоит занять себя чем-то, что не требует умственной нагрузки. Чем-то успокаивающим. Медитация? Нет, он не может сосредоточиться только на себе и своих ощущениях. У него есть идея получше. Чэньцин ложится в руку привычно, а Вэй Усянь выскальзывает из комнаты. На крыше прохладно и спокойно, огней не видно — в Гусу Лань уже давно все спят, и обстановка весьма... умиротворяет. Вэй Усянь вспоминает несколько мелодий, и играет — что-то лёгкое и непринужденное, спокойное, и сам не замечает, как на крышу кто-то приземляется. — Ты. Вэй Усянь вздрагивает. Последняя нота выходит фальшивой и слишком высокой; он распахивает глаза и глядит прямо на Лань Ванцзи, хмуро смотрящего на него. — Лань Чжань? — Посторонние звуки после отбоя запрещены. Гулять после отбоя запрещено. Шуметь запрещено. Вэй Усяня разбирает смех. О, ностальгия! Лань Чжань должен поблагодарить его за то, что Вэй Усянь не отправился за вином в поселок Цайи, в конце концов, алкоголь тоже запрещен. — Правда? Тогда что ты тут делаешь? Ты сейчас должен мирно сопеть в своей кровати, — Вэй Усянь снова крутит флейту в пальцах и весело хмыкает, поудобнее устроившись на крыше. — И, о, правда, посторонние звуки? — он вздергивает брови, хитро улыбаясь. — Запрещены. Почему у тебя такое выражение лица? — Лань Ванцзи выглядит озадаченным. Вэй Усяню даже от такого их разговора отчего-то становится легче. Может быть, ему просто нужен Лань Чжань рядом, неважно, насколько чужие они сейчас друг другу. — Каждый день значит каждый день, — от хохота во весь голос Вэй Усяня останавливает только осознание того, что, возможно, в таком случае, его точно потащат для наказания. Ему никто ничего не сделает, и всё-таки. Всё-таки. Лань Ванцзи выглядит ещё более удивлённым. Он не понимает смысла этой фразы, и Вэй Усянь тяжело вздыхает, спрыгивая с крыши. — Уже ложусь. Не мог уснуть, — он отмахивается и щурится. — И ты иди спать, Лань Чжань. — Лань Ванцзи. Ах да. Лань Чжань его сейчас близким не считает, поэтому было бы вежливо использовать другое имя. Вэй Усяня это никогда не смущало, и потому он фыркает. — Как скажешь, Лань Чжань! Спокойной ночи. Лань Ванцзи не успевает ничего ответить. Вэй Усянь уже скрывается за дверьми своей комнаты, и он не собирается никому открывать и никому отвечать, пока как следует не отдохнёт. У него много дел завтра, а для того, чтобы все их выполнить, ему придется тратить много сил и энергии, и Вэй Усянь не уверен, что сможет облететь все интересующие его области на мече, во всяком случае, за один день. Использование светлой энергии все ещё отнимает много сил, даже если его меч подстраивается под него... В любом случае, он постарается встать во время подъёма, но отчего-то у него ощущение, что колокола не смогут его поднять. Впрочем, игра на флейте помогает. Вэй Усянь засыпает в считанные минуты. // Утром он не сразу понимает, почему лежит в незнакомом месте, а не в своей постели. Потом — медленно вспоминает, что вчера произошло и вздыхает. Конечно, он проспал завтрак. Конечно, он проспал вообще все на свете. Ему казалось, что Цзэу-цзюнь разбудит его, но его, судя по всему, решили не беспокоить. А может быть, Лань Сичэнь завершал дела в клане, которые необходимы были, чтобы он мог оставить Облачные глубины на какое-то время и отправиться спасать брата. Ох. Он должен проверить, как там Лань Чжань. Ничего ведь не случилось, правда? Вэй Усянь одевается почти мгновенно, затыкает Чэньцин за пояс, подхватывает Суйбянь и завязывает волосы в высокий хвост, затянув его красной лентой. Он выглядит более растрёпанным, чем обычно, но сейчас ему плевать. Вэй Усянь захлапывает двери, и бежит к цзинши, боясь непонятно чего. То ли не успеть, то ли чего-то другого. Лань Чжаня в цзинши не оказывается. Вэй Усянь растерянно вертит головой, а потом видит заклинателя в белых одеждах и скачет к нему. — Бег запрещен, — вместо приветствия говорит ему Лань Ванцзи, и Вэй Усянь смеётся снова. — Тебе что-то нужно? — Я? Я пришел проведать своего мужа, разве не очевидно? Как же я могу бросить его в таком положении? — он наблюдает за тем, как у Лань Ванцзи слегка краснеют уши и остаётся более чем доволен такой реакцией. — Неужели ты бросил бы любимого человека, если бы с ним приключилось что-то подобное? Лань Чжань, я не ожидал от тебя такого! Лань Ванцзи выглядит пристыженным. Он слегка отводит взгляд в сторону и вздыхает. —...Нет. Извини. Я постараюсь вспомнить. Вэй Усянь хихикает, и что-то, что сдавливало его горло все это время, медленно начинает отпускать. Конечно же, Лань Чжань вспомнит. Это же его Лань Чжань. — Я не сомневаюсь! А даже если не вспомнишь, тебе придется полюбить меня снова, ты ведь уже полюбил меня однажды, — Вэй Усянь хохочет и машет ему рукой. — Лань Чжань, я отправляюсь в путешествие! Будь умничкой, слушайся дядю, а твой муж разберётся с твоими проблемами! Он хочет было вскочить на Суйбянь и поискать Лань Сичэня, чтобы очертить границы их поиска, но несколько неуверенный голос сзади заставляет его обернуться и убрать руку с рукояти своего меча. — Брат сказал, что освободится только через пару часов, — Вэй Усянь внутри себя стонет, но кивает. Похоже, у него есть время сбегать в библиотеку и взять несколько книг, чтобы просмотреть их позже на предмет того, что может им помочь. — Ты можешь? Рассказать мне. — Рассказать что, Лань Чжань? — Вэй Усянь удивляется ещё больше. Вот те раз! А он-то думал, что Лань Ванцзи не будет переносить его болтовню сейчас. Все интереснее и интереснее. — Ты же знаешь, как я люблю поговорить! Конечно, я расскажу тебе абсолютно все! — Про нас. Историю. Как мы встретились, что было дальше, — Лань Ванцзи выглядит непроницаемым, но Вэй Усянь видит, что он напряжен. — О? Конечно, конечно. Пошли к кроликам, там будет удобнее! — Кроликам? — Кроликам! Лань Чжань, ты и про свою полянку забыл? Ты только что разбил сердечки куче маленьких пушистых комочков. Эх, Лань Чжань-Лань Чжань, как же так можно? Лань Ванцзи, кажется, оставляет попытки что-то понять и молча следует за ним. На полянке тихо и спокойно, а кролики, завидя хозяина, сразу же прыгают к нему и встают на задние лапы. К Вэй Усяню они относятся не менее тепло, ещё бы, он столько времени здесь живёт, к тому же, является законным супругом Ханьгуан-цзюня! Ещё бы они не окружали его со всех сторон. Вэй Усянь мгновенно садится на траву, притягивает к себе парочку пушистиков и склоняет голову. — Так... ты хотел, чтобы я рассказал тебе про то, как мы дошли до того, чтобы быть вместе? — Мгм. Вэй Усянь делает глубокий вдох. Нет, всё-таки, взрослый Лань Чжань разительно отличается от своей младшей версии. Он смущён не так сильно, как мог бы, спрашивает подобные вещи и хмурится. Вэй Усянь решает провести эксперимент — делать ему, в сущности, все равно особенно нечего. — Я приехал на обучение в Облачные глубины. И было это лет... двадцать назад? — Вэй Усянь чуть морщит лоб, силясь вспомнить, сколько именно времени прошло. — Я тебе сразу понравился! И ты мне тоже, только ты был стесняшкой и постоянно смущался! —...ты надо мной шутишь? — Как я могу? — Вэй Усянь, конечно, не знает, какие там эмоции испытывал Лань Ванцзи, но предполагает, что он просто не знал, как с этими чувствами справиться, и от того постоянно его прогонял. Забавный. Лань Ванцзи молчит, обдумывая его слова. Затем — склоняет голову вбок и неловко гладит кролика, тыкающегося носиком ему в бедро. — Что было дальше? — Дальше? Я уехал обратно домой! Но мы все равно встретились на одном крайне неприятном мероприятии! Представляешь? В тот период случилось много чего плохого, а я тебе все равно нравился! — Что насчёт тебя? Мы... уже тогда были вместе? — Нет, мы женаты всего лишь три года! — Вэй Усянь весело фыркает, неловко почесав затылок. — Честно сказать, тогда я был слишком самоуверен и туп для того, чтобы понять, что ты что-то ко мне испытываешь. Да и ты всегда не любил разговаривать, так что наша коммуникация осложнялась ещё и этим. Лань Ванцзи выглядит так, словно не может поверить, что он бегал за одним и тем же человеком столько лет к ряду. Он задумчиво смотрит то на Вэй Усяня, то куда-то в сторону, и Вэй Усянь подавляет очередное желание рассмеяться. — Что было дальше? — Дальше? Дальше началась война против клана Вэнь. Мы почти сражались плечом к плечу, только ты постоянно ворчал мне на ухо. — Почему? — Я... увлекся одним не очень-то безопасным дельцем. Ты хотел меня защитить. — И... — А что было дальше, ты скажешь мне сам! — Вэй Усянь почти переводит тему, но он не в силах об этом говорить. Даже сейчас, спустя столько лет — зачем вспоминать о том, что бередит душу и заставляет думать совершенно не о том, о чем нужно. — Когда ты вспомнишь, что случилось дальше, можем считать, что память к тебе вернулась. Лань Ванцзи слегка приподнимает бровь. — Случилось что-то плохое, — не вопрос — утверждение. — Вэй Усянь. Ах да. Он и забыл, что Лань Ванцзи даже имени его второго не помнит. Он качает головой и показывает Лань Чжаню язык. У него слегка игривое настроение, и с этим он ничего поделать не может. Во всяком случае, такая реакция лучше паники, правда? — Вот ты мне и ответь, что произошло, — он сияет и поднимается с травы, отряхивая одежду. — Вспоминай, Лань Чжань. Я знаю, это не самые лучшие воспоминания, но... иначе никак. Если ещё захочешь поболтать, зови, для тебя я всегда свободен! У Лань Ванцзи такое лицо, будто он все ещё не понимает, как мог влюбиться в такого человека. Вэй Усянь его не винит — раньше ему казалось точно так же, а Лань Чжань, к тому же, вряд ли полюбил его с первого взгляда. Более того — вопросов у него явно больше, чем ответов, но и задавать он их не спешит. Может быть, потому, что Вэй Усянь никак не желает ему отвечать нормально, а может, потому, что хочет выяснить и вспомнить все самостоятельно. Интересно, как он себя чувствует, зная, что забыл любимого человека? Вэй Усянь слабо представляет себе подобное. — Что ты чувствуешь? — А? — По твоим словам и словам брата, мы женаты, но я тебя не помню. Разве тебе не должно быть грустно? Вау. Этого Вэй Усянь от Лань Ванцзи ожидал в последнюю очередь. В груди разливается что-то приятное и теплое, и он хихикает, пожимая плечами. — Конечно, мне грустно. Но ты же ведь все вспомнишь, да? По крайней мере, я стараюсь на это надеяться. Значит, и нет повода сидеть и себя жалеть! Правильно я говорю? Вэй Усянь вообще не видит смысла сидеть и себя жалеть, что бы ни случилось, но об этом он предпочитает умолчать. Разумеется, это относится только к нему самому. — Что, если я так и не вспомню? Лань Чжань решил добить его, чтобы наверняка? Вэй Усянь задумчиво трёт между бровями пальцами, стараясь сформулировать ответ и выдыхает. — Конечно, нельзя исключать такую вероятность. Но никто не мешает нам надеяться на то, что этого не произойдет, да? К тому же, разве ты не уже в полнейшем восторге от меня и хочешь поскорее выйти за меня замуж снова? Уши Лань Ванцзи алеют, и он слегка отворачивается. Вэй Усянь обожает его дразнить хотя бы из-за подобной очаровательной реакции, и потому он хочет было добавить что-то ещё, но слышит позади шаги. — Господин Вэй, — Лань Сичэнь безупречен, как и всегда, пусть и вид у него немного уставший. — Прошу прощения, что не смог подойти сразу. — Я все понимаю, Цзэу-цзюнь! — Вэй Усянь бодро вскакивает на ноги и хмыкает. — Не переживайте! Мы с Лань Чжанем просто поболтали немного, и я показал ему кроликов! Лань Сичэнь мягко улыбается каким-то своим мыслям и качает головой. — Вы хотели показать, в какой области будете опрашивать людей. — Верно, — Вэй Усянь кивает и направляется к цзинши Лань Сичэня. — Мне нужна карта. Я предлагаю разделить зоны поиска и начать с них. Мы можем попросить о помощи адептов? К примеру, Сычжуя и Цзинъи. Возможно, я так же мог бы попросить главу клана Цзян о парочке адептов, если он позволит, и Цзинь Лин, я думаю, не отказался бы тоже. Лань Сичэнь выглядит немного удивлённым, но лишь кивает. Вэй Усянь понимает, почему — они с Цзян Чэном не афишировали то, что помирились, так что теперь слова о том, что глава клана Цзян ему не откажет выглядят по меньшей мере странно. — Можно? Тогда, когда я покажу, куда пойду, я возьму с собой Сычжуя. Я бы попросил Вэнь Нина, но он не слишком-то и похож на живого человека, так что от этой затеи лучше отказаться. Цзэу-цзюнь, ничего не удалось больше выяснить? Что говорит Лань Чжихао? Вэй Усянь, может быть, говорит слишком много, но Лань Сичэнь не выглядит раздраженным, как раз-таки наоборот. Он будто бы рад, что Вэй Усянь так много спрашивает и так беспокоится и, немного поразмыслив, Вэй Усянь приходит к выводу, что ему приятно знать, что за его брата беспокоятся. Может быть, у Лань Сичэня были сомнения в его чувствах, и понятно, почему. Вэй Усянь, вспоминая все произошедшее, всё ещё хочет дать себе по лицу, в самом деле, даже ему тогда стало стыдно, а он стыда от рождения не ведал. — На проклятие это не похоже. Если бы это было проклятием, течение потери памяти было бы куда более серьезным, более того, появилось бы что-нибудь ещё. — Может быть, проклятие накладывал неумелый заклинатель? — Разве в этом случае не было бы чего-нибудь ещё, господин Вэй? — Не факт. Темные искусства — не та вещь, с которой можно шутить, но и не та вещь, которая в ста процентов случаев выдаст что-нибудь страшное. Я ошибался в своих экспериментах, Цзэу-цзюнь, и даже сейчас не всегда и все у меня получается с первого раза. Последствия бывают слишком непредсказуемыми. Если это было сделано ненамеренно, то есть, человек хотел причинить вред не Лань Чжаню или вообще не хотел причинять, то и проклятье могло сработать неожиданным образом или не в полную силу. — Вы думаете, это вышло случайно, господин Вэй? — Цзэу-цзюнь смотрит на него с едва скрываемым удивлением. — Я знаю, что много кто желает Лань Чжаню зла, особенно с учётом того, кто его муж. Но, подумайте сами: разве его легко застать врасплох? Более того, этот человек должен был точно знать о его передвижениях... И, к тому же, я думаю, на него должны были наложить что-то серьезнее потери памяти. Симптомы либо проявятся в дальнейшем, что практически исключено, потому что темное заклинательство с каждой секундой разрастается все сильнее и сильнее, либо человек неумелый заклинатель, либо не хотел этого. Вот и все, — Вэй Усянь пожимает плечами и в упор смотрит на Цзэу-цзюня. — Вот как... — Лань Сичэнь кивает. — В ваших словах есть смысл, господин Вэй, и я очень надеюсь, что вы правы. Вэй Усянь широко усмехается. Он практически на сто процентов убежден в своей правоте. Кто он, Старейшина Илин или нет, в конце концов? Вэй Усянь не любит вспоминать этот период, но всё-таки что-то хорошее осталось, этого не признать нельзя. — Я думаю, нам стоит очертить зону поисков... в этих пределах, — Вэй Усянь обводит обратной стороной кисти определенную область и внимательно ее рассматривает. — Работа предстоит большая. С учётом того, что я всё ещё летаю на мече медленнее, чем хотелось бы, это надолго. Цзэу-цзюнь, куда вы пойдете? Лань Сичэнь ненадолго задумывается. Затем — забирает себе бо́льшую половину. Вэй Усяню очень хочется возмутиться, но он прекрасно понимает, что Лань Сичэнь сделает куда больше и быстрее, чем он. Его сейчас обгоняют некоторые адепты — Сычжуй, к примеру. Может быть, вовсе стоит напроситься лететь с ним, а не тормозить всех? В любой другой ситуации Вэй Усянь бы ни за что на это не пошел, но речь сейчас идёт о Лань Чжане. — Хорошо. Тогда на мне оставшееся. Я займусь этим немедленно, — Вэй Усянь выглядит необычайно серьезным. Он просто хочет, чтобы это поскорее прекратилось, вот и все. Вэй Усянь выскакивает было из цзинши, оглядывается в поисках адептов, и слышит крик за спиной. — Учитель Вэй! Кричать в Облачных глубинах запрещено, но Цзинъи как будто не в ордене Гусу Лань вырос. Он вихрем подбегает к Вэй Усяню, следом спешит Сычжуй, и лица у обоих крайне обеспокоены. — Учитель Вэй, это правда? Что случилось с Ханьгуан-цзюнем? — Лань Цзинъи, по мнению Вэй Усяня, слишком сильно драматизирует. — Что-то серьезное? Все плохо? Учитель Вэй, вы уже у него были? Вэй Усянь тяжело вздыхает. Объяснить все это детям будет сложнее, чем он предполагал. Конечно, они уже и не дети вовсе, однако беспокойство за Лань Ванцзи сильнее всего на свете, даже правил. Вэй Усяню хочется их за это похвалить. — С ним все в порядке, он просто забыл про меня. И про вас. И вообще про все, что было... — он неловко кашляет, чешет затылок и мотает головой. — В общем! Цзэу-цзюнь вам что-нибудь говорил? "Дети" выглядят ещё бледнее и взволнованнее и мотают головой. Вэй Усянь такие новости сообщать не умеет и успокаивающе хлопает Сычжуя по плечу. — Да все будет нормально, вы чего? Это же Лань Чжань! Я вот что придумал: с Лань Чжанем это скорее всего случилось за пределами Облачных глубин. Значит, нужно выяснить, где он был в последнее время и что делал. Выясним — поймём, что это и как с этим бороться. — Мы пойдем с вами, учитель Вэй! — Цзинъи заявляет безапелляционно. — Даже если мне придется переписать все правила десять тысяч раз потому, что я ослушался старших, я все равно пойду! —... Цзэу-цзюнь разрешил взять вас с собой, так что не переживай. Тебе не придется переписывать правила ни раз, ни десять, ни десять тысяч. Лицо Цзинъи светлеет, а Сычжуй выглядит более-менее успокоившимся. — Тогда чего же мы ждём? — Цзинъи мгновенно выуживает из ножен меч и на него вскакивает, готовый лететь хоть прямо сейчас. — Ты куда собрался, герой? — Вэй Усянь весело фыркает. — Поумерь пыл. Ты хоть знаешь, куда мы направляемся? Цзинъи застывает на мече с таким выражением лица, что Вэй Усяня пробирает на смех. Он достает предусмотрительно взятую карту и очерчивает область поисков. — Здесь, здесь и здесь. Скорее всего это произошло тогда, когда я водил вас на Ночную охоту на несколько дней. Примерно пару недель назад или около того. Я спрашивал других: все говорят, что каждый день во время отбоя Лань Чжань уже был в Облачных глубинах. Значит, он ходил туда одним днём. Слишком далеко это быть не может. Лань Чжань быстро летает на мече, но даже он не может преодолеть за один день слишком много, и вернуться обратно, при этом избавиться от монстров... Или чем он там занимался. Лань Сычжуй послушно кивает. Он тих, и Вэй Усянь прекрасно понимает, почему. Он строит непринужденное выражение лица и хмыкает. — От меня далеко не улетаем, я черепаха. Меня слушаемся. План понятен? Он не сомневается в том, что Сычжуй будет благоразумным. Он сомневается, что Цзинъи не полезет на рожон и не натворил беды. — Учитель Вэй, может быть, вы полетите с кем-нибудь из нас? — Сычжуй звучит неуверенно, словно стесняется такое предлагать. Вэй Усянь качает головой. — Я не пушинка. Я тебя замедлю, так что тащиться мы будем в любом случае, — он вскакивает на Суйбянь. — Постараюсь побыстрее. На самом деле, с учётом количества духовных сил в теле Мо Сюаньюя, он ещё неплохо летает. Золотое ядро развивается из рук вон плохо, и спасает только то, что меч слушается все лучше и лучше, словно понимает ситуацию. Это хорошо. Суйбянь привычно урчит под ним. Вэй Усянь не уверен насчёт того, как можно назвать этот звук, он скорее похож на гул, и всё-таки. Всё-таки, Вэй Усяню искренне кажется, что душа у его меча безразмерная. И что он, правда, живой, и всё понимает, пусть и выразить это в словах не может. Вэй Усянь несколько раз забавы ради представлял, что было бы, будь он человеком. Обижался ли он за то, что на столько лет его забыли и бросили? Было ли ему одиноко? Как чувствуют себя мечи, потерявшие своих хозяев? Столь философские вопросы не в духе Вэй Усяня, но, вернувшись из мертвых, волей-неволей начинаешь задумываться обо всем, что только придет в голову. — Облетать будем постепенно. У меня в планах добраться хотя бы до сюда, — он показывает точку на карте. — Она ведь совсем близко, учитель Вэй! Вот увидите, мы продвинемся гораздо дальше, — Цзинъи забирается на меч и не улетает вперёд, казалось бы, только потому, что иначе его ждёт наказание. Вэй Усянь вздыхает. Он не уверен, сколько времени это займет, но уверен, что это будет долго. ...нужно будет ещё что-нибудь рассказать Лань Чжаню.