Алкоголь — зло, пьяный секс — счастье

— Ген, тише, — выдохнул Сенку, сжимая в ладони копну чужих волос. Он чувствовал на своей шее опьяняющие губы супруга, который упивался доступной и мягкой кожей. — Ммм… — что-то промычал Асагири, не отрываясь от действий. Они находились в гостиной собственной квартиры: на столе до сих пор горели свечи, а ужин так и не был съеден полностью, зато бутылки красного вина допиты. Сенку всю неделю ходил задумчивым — даже Суйка спрашивала, не случилось ли чего. А причина была в вечернем полусонном разговоре, где Ген признался, что его опечаливает тот факт, что из их отношений ушла романтика, оставив лишь бытовуху. Конечно, это логичное развитие, от которого никто не застрахован, однако даже Ишигами скучает по прошлым денькам в обсерватории, проведенных за просмотром ночного звездного неба. Лишь они вдвоем: молодые, глупые и по уши влюбленные. Поэтому в гениальную голову пришла идея устроить мужу романтический ужин. К слову, еду пришлось заказывать из ресторана, ведь отравить Асагири не сильно-то и хотелось, лишь изредка. Сенку даже после долгих лет в браке с менталистом не совсем умел в романтику, но интернет никто не отключал и в гугле не банили — флаг в руки. Уставший с работы Ген пришел позже обещанного, поскольку последний пациент в пятницу был критическим и надо было предпринимать крайние меры: этот подросток чуть ли с окна кабинета не прыгал от безысходности своего бытия. Но, зайдя в гостиную, менталист тут же просиял, забыв про все невзгоды. Бокал за бокалом, поцелуй за поцелуем, вот уже Асагири, словно кот, перекидывает ногу через бедра супруга, садясь тому на колени. Он безбожно пьян, но это опьянение чувствуется бабочками в животе, томным возбуждением и неприличным желанием ученого. Отстранившись от многострадальных губ Сенку и отмечая, насколько развязно выглядит ниточка слюны между ними, Ген поддевает носом чужую челюсть, переключившись на шею. Его руки уже под домашней футболкой вовсю гладили чувствительную кожу живота, на которой выступали едва видимые мышцы. Ишигами иногда тихонько поскуливал, подставляясь под умелый рот и выгибая спину навстречу ладоням. Он уже и не помнил, когда Асагири был настолько напористым в плане секса: тот больше любил лежать, получая ласку, чем доставлять ее другим. Впрочем, учитывая, что близости у них не было уже как месяц, неудивительно, что Ген ведет себя, как самец в период спаривания. — Чтоб тебя… — шикнул Ишигами, чувствуя, как нежные пальцы супруга массируют возбужденные соски, заставляя их окрепнуть. Асагири усмехнулся, легонько прикусывая ключицы и целуя ямку между ними. Оторвавшись от кожи, он посмотрел на лицо ученого: красные от возбуждения щеки и затуманенный пеленой взгляд — в лучших традициях эротических фантазий, только стекающей слюнки не хватает. Быстро чмокнув мужа в губы, Ген потянул за край чужой футболки, желая ее снять. Когда ему это удалось, на пол полетела и вторая, уже собственная. — Я так понимаю, что ты хочешь быть сегодня сверху, — выдохнул Сенку, упершись рукой в грудь супруга и не давая тому продолжить начатое. Асагири недовольно блеснул глазами, когда его остановили, но затем смягчился, видимо думая над ответом. — О нет, дорогой. — менталист мягко отвел сдерживающую его ладонь в сторону, по-лисьи ухмыльнувшись. Он прижался пахом к Ишигами, желая почувствовать хоть какую-то стимуляцию, и буквально прошептал в чужие уста, — Я хочу сесть на тебя сверху. Ген сказал это настолько похабно, что у Сенку сердце сделало кульбит в грудной клетке, и так эрегированный член дернулся, а воздух словно выжгли из легких. Впрочем, это все мелочи, поскольку Асагири будто с красной тряпкой перед быком — испытывает, прекрасно зная, где грань, а Ишигами хоть и имеет силу воли, однако и он не железный. — Ой, — вскрикнул менталист от неожиданности, когда ладони ученого силой сжали ягодицы, попросту подминая супруга под себя. Вот тебе и ответ, лисенок! Сенку в очередной раз затянул мужа в поцелуй: прикусывая, оттягивая, вылизывая чужой язык и ровный ряд зубов. Они пытались насладиться друг другом полностью, без остатка, словно впервые оказались в одном ложе. Брюки и нижнее белье обоих были отброшены в разные стороны, тем не менее это их квартира — им и собирать одежду по ней. Трусы долой — свободу членам, как говорится. Зубы Ишигами смыкались возле яремной вены. Он с радостью отмечал участившийся пульс партнера. Пальцы ласкали спину Гена, проходясь по позвонкам, царапая под лопатками, заставляя извиваться все сильнее. Асагири всегда был чувствительнее самого ученого: каждая клеточка и сантиметр его тела становился эрогенной зоной, от прикосновения к которой глазки закатывались, а тяжелое дыхание превращалось в тихие стоны. Руки Асагири покоились на плечах партнера, иногда сжимая их до такой степени, что снизу, от Ишигами, доносилось шипение. Сенку, в свою очередь, языком поочередно ласкал каждый сосок супруга, ловя слухом каждый звук сверху, а его ладонь обхватывала чужой половой орган, мастурбируя. Ген закинул голову назад, полностью отдаваясь ощущениям, однако стимуляция резко прекратилась. Он уж хотел возмутиться, но, увидев смазку, что Ишигами откуда-то достал, лишь улыбнулся, в нетерпении поерзав на коленях мужа. — Аккуратнее, — сказал Сенку прямо в ухо Асагири, прикусывая мочку и после лизнув за ним. Он завел одну руку за спину супруга и спокойно прижал его к груди для удобства. — Это тебе следует быть аккуратнее, — севшим от возбуждения голосом парировал Ген, опять опустив ладони в отросшие волосы Ишигами: они уже длиннее каре. Конечно, до собственного хвоста еще далеко. Ученый закатил глаза, но ничего не ответил. На пальцы полилась смазка. Сенку невесомо провел их кончиками от копчика и между ягодиц, побуждая супруга привстать на коленях и сильнее раздвинуть ноги. Ген вздрогнул от чувства чего-то холодного на своей коже. Он уткнулся в макушку Ишигами, глубоко вздыхая в желании побыстрее закончить с подготовкой и наконец перейти к сексу — к десерту. Сенку ласково массировал сжатое колечко мышц: перерыв от интимной близости дает свое. Он плавно ввел указательный палец на одну фалангу, однако, почувствовав, что это действие не отдается сильным противодействием, погрузил его полностью. Асагири что-то мявкнул, пытаясь расслабиться в родных объятиях. Ишигами, осознавая, какой дискомфорт чувствует его партнер, шептал нежности ему на ухо, поцеловал в щеку, пытаясь хоть немного отвлечь. Указательным он гладил стенки, спустя недолгое время Сенку добавил средний палец, уже раздвигая их на манер ножниц. Ген крупно вздрогнул, когда Ишигами внутри согнул пальцы, попадая по простате. Ученый победно усмехнулся, продолжая массировать эту область. Асагири вел себя беспокойно, постоянно дергаясь: то пытался уйти от прикосновений, то намеренно насаживался еще больше. Он выгибался, закатывал глаза, кусал собственные руки от переизбытка ощущений, а ведь это еще даже не основное действие. Добавив третий палец, Сенку достаточно растянул супруга, после вынимая их под разочарованный вздох мужа. — Сейчас будет еще лучше, — раздался смешок Ишигами по гостиной. Ген лишь фыркнул, отлипая от супруга. Асагири осторожно, одним плавным движением пытался сесть на член партнера. Он помогал себе рукой, в то время как ученый придерживал его, ставя засос на ключице. Когда головка была внутри, Ген поморщился от ощущений: какая бы ни была хорошая растяжка, первый толчок всегда сложен. Сенку следил за супругом из-под прикрытых век, до сих пор удивляясь, как это прелестное существо стало его. Когда Асагири полностью опустился на чужой половой орган, он зажмурился: совсем забыл, что в такой позе проникновение максимально глубокое. Ишигами закусил губу, ведь внутри супруга было умопомрачительно тепло и тесно. Он настолько сильно сжимал пальцы на бедрах Гена, что, кажется, на утро останутся синяки. Менталист немного приподнялся, шипя, а затем медленно сел обратно, громко выдыхая. Привыкнув к чувству наполненности и расслабившись, Асагири повторил действие, находя с закрытыми глазами губы супруга и целуя. Он скучал по тому наслаждению, что приходит после неудобства; жадное тело желало каждую секунду ощущать сексуальное удовлетворение. Ген не сдержал стона, когда Сенку рывком опустил его на член, головкой проходясь по простате. Ишигами буквально взял ведущую роль, заставляя мужа успевать за его ритмом. Вверх-вниз, вверх-вниз, и вот опять, вверх-вниз. Асагири несколько потряхивало. Он крепко держался за чужие плечи, время от времени переводя одну из рук на шею, придушивая супруга. Сенку на это поднимал голову, давая больше пространства для ладони, и похрипывал, явно находясь в восторге от происходящего. Для полного счастья не хватало перекрыть кислород поцелуем, что Ген любезно выполнил, стоная в уста супруга. Взяв силы в кулак, менталист противился распоряжениям мужа и противостоял коленями чужому темпу. Он притормаживал совокупление, двигаясь неторопливо, смакуя впечатления от секса. Это было до извращения мягко, Ишигами действительно чувствовал все миллиметры глубины на себе. И это было великолепно до потери сознания и рассудка. Стоны обоих наполнили пространство вокруг, заглушая все остальные звуки. Тела обоих обворожительно изгибались по отношению к друг другу, стараясь быть как можно ближе. Они просто обнимались, параллельно занимаясь интимом. Иногда их покусанные, опухшие и обветренные губы смыкались, ладони блуждали по разгоряченной коже, а ноги сводило судорогами. Сенку снова обхватил основание члена супруга, так же медлительно мастурбируя. Его собственный, видимо, проходился прямо по самой приятной точке, ведь с каждым толчком Ген восхитительно подрагивал, шепча пошлые глупые фразочки. Он, ясно, уже не мог контролировать себя, а тем более удерживать на весу, так что навалился на супруга. Его глаза то и дело закатывались и закрывались; хотелось кончить и заснуть на муже, позы не меняя. Асагири буквально плавился; что-то ему подсказывало, что в аду, куда он попадет, не так приятно жариться. Последней каплей в этом любовном безумии стал бешеный темп, на который снова сорвался Ишигами. Он скинул Гена на диван, чуть не задев стол. Сенку вбивался в подтянутое тело супруга, вколачивая его в софу. Асагири бешено смотрел на супруга со слезами на щеках, давясь стонами и не успевая даже вдохнуть. В животе все сильнее завязывался узел, а ладонь на члене так же ускорилась, сводя с ума от суперстимуляции. Ген испытал оргазм с громким криком, и он был настолько активным, что перед глазами вспышки, похожие на звезды. Теплая сперма выстрелила на живот, попав и на ткань обивки. Менталист просто хотел заснуть, однако Ишигами, обвив талию, продолжил трахать. Он сам был на пределе, так что эякуляция не заставила себя ждать. Сенку кончил со стоном, даже не выходя из супруга, после упав прямо на него. Ученый обвил конечностями Асагири, который выглядел, как мертвец — совершенно не двигался, лишь участившееся дыхание выдавало его жизнеспособность. — Ммм… — выдохнул в шею супруга Сенку, — Ген, нужно сходить в душ. — Нет, — протянул менталист, устраиваясь удобнее в объятиях. Его совершенно не заботил весь беспорядок после секса: ни потная, липкая кожа, ни семя, что текло из его заднего прохода и высыхало на животе. Мелочи. — Потом. — Потом ты заснешь, — поднимаясь на руках, парировал Ишигами. — Не засну, — перевернулся на бок Асагири, — После такого секса не впадают просто в сон. Ученый не стал с ним спорить, лишь поцеловал щеку, затем лоб, переносицу… Ген на такое вторжение в личное пространство вяло посмеялся. — Ты, как всегда, — его заткнули чмоком в губы, — Ладно, ладно! — Всегда работает.