Я вернусь к тебе в пору цветения

      Ксенофилиус и Пандора так быстро прижились в Эрин Ласгален, словно Арда была их родным миром — но Леголас не удивился, помня, насколько гармонично здесь смотрелась Луна в самые первые дни ее появления в его королевстве. Эльфы везде эльфы, во всех мирах, а Эрин Ласгален был местом, предназначенным для эльфов.       Галадриэль и Келеборн прибыли незамедлительно, и не только они — Леголас разослал письма всем, как только Луна, ее родители и он сам немного оправились от первого шока. Видя лицо владычицы Лориэна, Леголас еле сдержался от детского желания показать язык (но, конечно, он никогда бы не решился, лишаться языка не входило в его планы). Никакой тьмы в его действиях Галадриэль не нашла. Совершенно. Ей оставалось развести руками и признать, что даже мудрейшим из мудрых не дано видеть все хитросплетения судьбы.       Потом Галадриэль подружилась с Пандорой. С ней, как и с Луной, невозможно было не подружиться, она источала дружелюбие и тот самый свет, к которому тянулись и люди, и эльфы, и гномы, и хоббиты. Ксенофилиус был чуть более замкнутым по сравнению с женой и дочерью, но и он легко подружился со всеми.       Гимли громко восхищался тем, что эльфов стало еще больше; Арагорн сказал, что так и должно быть, что без них Арда потеряла бы все свои краски и яркость, став обыденной. Гэндальф, прибывший позже всех, это подтвердил, подтвердил и то, что именно призыв Леголаса сработал так, что кроме одной Луны вернулись и ее отец с матерью. Никакой тьмы в этом он тоже не обнаружил, и заветов Эру это не нарушало, а если Леголас и повлиял неким образом на чужую свободу воли, что было запрещено валар и майар — то на него, эльфа, этот запрет не распространялся.       И, добавил Гэндальф, Эру не допустил бы того, что претило бы ему, следовательно, все Лавгуды оказались здесь с позволения и благословения Илуватара. Возможно, не без причины, так как магия Луны помогла истребить всех орков.       Постепенно Ксенофилиус и Пандора приняли решение жить отдельно — в своем королевстве, на что получили позволение и Леголаса, и Арагорна, но уехать собирались тогда, когда родятся дети, и когда, как сказала Пандора «мы будем уверены, что вы с ними справитесь».       Беременность Луны проходила легко, хотя Леголас побаивался, что из-за скачков по мирам что-то может пойти не так, но все было хорошо, и когда подошел срок, она родила двух мальчиков — тоже очень легко.       Леголас чувствовал, что дрожит, входя в покои, где они только что появились на свет, но улыбка Пандоры его успокоила. Улыбка Луны успокоила еще больше. Он опустился на колени у ее ложа, глядя на детей у нее на руках — двух мальчиков, пока что мирно спящих.       Сыновья… у него родились сыновья, и это было правдой, но все еще казалось сказкой, вымыслом или сном.       — Как мы их назовем? — спросила Луна. — Я знаю, это обычай нолдор, а не синдар, но что, если мы дадим им атарэссе и амилэссе?       — Отчего бы и нет, — откликнулся Леголас, разглядывая совершенно одинаковые личики детей. — Хм… Лаэрион, — он аккуратно дотронулся до ручки первого близнеца. — И… Лаэрдиль, — так же аккуратно коснулся второго.       — Лоркан, — Луна с нежностью взглянула на первого и перевела взгляд на второго, — Лисандер.       — Очень красивые имена, — сказал Леголас.       — И они будут красивыми.       — Они уже красивые, — возразил он.       — Будут еще лучше. В младенчестве все дети одинаковые.       — Наши все равно лучше всех.       — Надеюсь, они не будут драться между собой, — задумалась Луна. — Они мальчики…       — Не будут, — Леголас потерся носом о ее нос. — Хотя когда я был ребенком, мы с Тау иногда дрались.       — Правда? — тихо засмеялась она. — Из-за чего?       — Обычно из-за ерунды. Самое обидное, что обычно именно она побеждала, а наказывали меня. Но я не смог бы драться с ней всерьез, так что…       — Если бы она была здесь, то сказала бы, что ты приукрашиваешь действительность?       — Да, — рассмеялся Леголас. — Но она не была бы права.       — А у меня не было с кем драться, — немного печально сказала Луна. — Не то чтобы я хотела… скорее наоборот… но я бы хотела иметь брата или сестру.       — И они у тебя будут, — вдруг сказала Пандора. — Точнее, кто-то один.       — Что? — вздрогнула Луна. — Мама?..       — Мы с твоим отцом были так счастливы воссоединению, что… — она заулыбалась. — И почему нет? Мы можем иметь еще детей, и мы хотим их иметь, а Средиземью нужны эльфы.       — Поздравляю вас, — сказал Леголас. Пандора величественно кивнула, принимая поздравление. Лоркан проснулся, захныкал, и Луна протянула его Леголасу; взяв на руки ребенка, он покачал его, чувствуя, как переполняется нежностью.       Как осознает, что это — его дети. Так странно, казалось, недавно он сам был ребенком, тоскующим по родителям… и теперь он отец… муж… зять… и вокруг все цветет, и эта пора цветения никогда не угаснет.       Сколько бы ни прошло тысячелетий.