Шрам.

— Что опять? — Дань Хэн отложил в сторону книгу и немного устало взглянул на Стеллу, которая час назад робко постучала с подушкой в обнимку в его номер отеля Гете с жалобой на кошмары и следующую за ними бессонницу. Конечно, она сначала немного достала персонал на ресепшене и заглянула к Март, но подружка видела седьмой сон (она была так довольна своим каламбуром!), счастливо пуская слюни в подушку. Стелле не нравилось лежать одной в темной комнате без сна, тем более, что в отеле водились призраки. Она клялась, что видела парочку, и даже скептическое закатывание глаз Дань Хэна и разумные доводы господина Вельта ее не убедили. Дань Хэн читал в кресле, так что Стелла забралась на кровать и развалилась звездочкой, положив подушку на живот. Изучать потолок вскоре наскучило, потому что он был белым и ровным, как и все потолки (не то, что мусорки!), так что она принялась разглядывать комнату, в которой аккуратно были разложены немногочисленные вещи Дань Хэна: плащ на спинке стула, стопка документов, копье, до которого Стелла еще не добралась, но обязательно доберется. Потом она достала из кармана телефон и стала донимать его смайликами в личку, но в ответ получила лишь пиликанье сообщений, тяжелый вздох и пожелание спокойной ночи. Стелла стекла с кровати, проверила наличие монстров в шкафу, заглянула во все пустые ящики и, наконец, села на стул, положив подбородок на спинку и рассматривая увлеченно что-то читающего Дань Хэна. Для надежности наблюдения накрылась его плащом, будто настоящий полевой исследователь и засверкала из глубины глазами. Сначала она просто блуждала взглядом, но потом вдруг сосредоточилась. Черные, чуть вьющиеся волосы, алебастровая кожа, сильные, на изящные кисти рук, держащие книгу, на длинные мозолистые пальцы; прямой нос, красиво очерченные губы, острая линия подбородка. Зеленые, нет, глаза цвета моря. Стелла, конечно, еще не видела море, но была уверена, что оно именно такое: глубокое, умное, немного холодное, таящее в себе бездну загадок и невероятно прекрасное. Скользя взглядом по длинным черным ресницам, она вдруг заметила нечто новенькое. Шрам под левым глазом. Тонкая красноватая полоса, почти незаметная, если не приглядываться. В этом весь Дань Хэн: стоит чуточку разглядеть что-то за его панцирем, так появляется ещё слой. И ещё. Стелле отчего-то захотелось прикоснуться к шраму кончиками пальцев, осторожно провести снизу вверх, будто подчеркивая красивый разрез его глаз, а потом прикоснуться губами… У нее учащенно заколотилось сердце и пересохло в горле. Она так увлеклась, что не сразу услышала вопрос. — Что? — хрипло переспросила она. — Ты что-то задумала, верно? — спросил он, сузив глаза, и шрам опасно дернулся. Книга в руках качнулась, будто он скорее хотел вернуться к чтению, но Стелла мешала. Лицо Стеллы обдало жаром. Она все еще сидела, укрывшись его плащом, так что наверняка она просто перегрелась? Перегрелась же? — Нет, с чего ты решил? Ничего я н-не задумала. С чего ты вообще решил, что я думаю? Я думаю совсем не о твоем шра… тебе! Он моргнул будто в замешательстве и вдруг его взгляд стал очень проницательным. Будто какая-то занятная головоломка после долгих часов раздумий сложилась сама собой и все встало на свои места. — Тогда зачем пялишься на меня десять минут? — спросил он тихо, почти ласково. Придвинулся ближе и протянул руку, собираясь откинуть с ее головы плащ. Стелла зажмурилась, потом осторожно открыла один глаз, второй. Лицо Дань Хэна никуда не делось. Оно стало еще ближе, как тогда, после ее пробуждения со Стеллароном в груди. Его пальцы нежно подцепили плащ, задевая ее волосы. Она почувствовала на лице его учащенное горячее дыхание. Его ладонь практически касалась ее щеки. Сердце Стеллы не выдержало интенсивности происходящего. Она испугалась собственной реакции. — Я пялилась? Я совсем не пялилась! Ты же не мусорный бак, чтобы тебя рассматривать! Как будто ты там какой-то фантастически красивый молодой холодный дракон! — понимая, что ее лепет совершенно его не убедил, она резко встала со стула, чуть его не опрокинув. — Спокойной ночи, я ушла спать. Она выбежала из комнаты, напрочь забыв о подушке. Отмахнувшись от призраков-близняшек, которые настойчиво звали ее поиграть в темный подвал, Стелла вбежала в свой номер, с пылающим от стыда лицом забралась в шкаф и закрыла дверцу. Почему она ведет себя так по-идиотски? Стелларон ей мозг разжижает или что? К друзьям не заваливаются посреди ночи, не пялятся на них и не мечтают поцеловать их шрамы физические и душевные! Так, стоп! Что она там себе навыдумывала? Что он тоже хочет ее поцеловать? Он же просто хотел забрать плащ, который она бесцеремонно использовала в качестве пледа. Стелла моргнула в темноте шкафа и обхватила колени ладонями. Сердце ее снова зашлось в бешеном ритме, но уже от ужаса осознания. Этого не могло быть. Это неправильно. Невовремя! Они друзья. Друзья же? Она все испортила. Как прекрасно, Стелла! Пора бы осознать, что только мусорные баки могут быть твоими друзьями, ведь ты сама мусор, ужасно думающих о друзьях! Она застонала, не в силах перестать думать о том, насколько мягкие у него волосы или как хорошо пах его плащ дождем, крепким чаем и хвойным лесом. Пах Дань Хэном, его спокойствием и скрытой силой. Как он нежно смотрел на нее… Уткнувшись лбом в колени, она захотела умереть прямо в этом шкафу, чтобы остаться призраком и пугать постояльцев вместе с близняшками. Интересно, в подвале найдется для нее местечко? В дверь тихонько постучали разок, другой. Стелла не ответила, ведь она уже прикидывала, как будет ссориться с призрачными близняшками за территорию пугания, и не сразу поняла, что стучат уже в дверцу шкафа. — Ааа! Не убивайте меня, я передумала! Не хочу в ваш подвал! — взвизгнула Стелла, вываливаясь из шкафа прямо на Дань Хэна. Ей удалось зацепиться за его талию, остановив падение, и не упасть совсем уж в грязь… в пол лицом. Прижимаясь ухом к его груди, она слабо пискнула, когда ее бережно подхватили под мышки и поставили на плохо слушающиеся ноги. — Ты в порядке? — хрипло спросил Дань Хэн, осматривая ее на предмет повреждений. Шрам под глазом побледнел от беспокойства. — Кажется, задремала. Кошмар приснился, — нервно хихикнула Стелла, стараясь избегать его взгляда. Не хватало снова мямлить и заикаться. Его руки все еще придерживали ее за локти, и жар его ладоней прожигал сквозь рукава. Он снова был в плаще, и от этого она испытала острое разочарование. Хотелось еще раз попялиться на его голые руки с четко очерченными мускулами. — Я пришел извиниться, — тихо сказал он, и Стелла, наконец, взглянула в его лицо. Очень красивое, покрасневшее от смущения лицо. — Наверное я не так понял… И Март не так поняла… Ты пришла посреди ночи и смотрела на меня так, что я за час ни страницы не прочитал… Тебя вообще-то трудновато понять. Хотя твоя странная логика каким-то образом работает, и меня это восхищает. В общем, извини, если я тебя обидел. Мы же все еще друзья? Стелла изумленно открыла рот. Он действительно?.. Как там это называется? Научный эксперимент! — Раздевайся! — приказала она, ударяя его кулаком в грудь. — Что? — изумленно переспросил он и вспыхнул от смущения. — Плащ снимай, говорю, — рыкнула Стелла и сама стала нетерпеливо сдергивать его с плеч. — Стелла, постой! — он был так изумлен, что не смог сопротивляться, и остался без плаща. Стелла накинула его на голову и села на кровать. Отступать было некуда, позади стена. — Сделай то, что хотел тогда сделать. Я хочу знать, за что ты там извиняешься и нужно ли тебе извиняться вообще. Краска с лица Дань Хэна переползла на шею. Его кадык дернулся, будто он захлебнулся, но через мгновение вернулся господин холодный дракон. Он наклонился, провел ладонью по щеке Стеллы, и ее тряхануло, будто от электрического разряда. Сдернул с нее дурацкий плащ и прижался губами к ее губам. Мимолетное касание, оторваться на секунду, создавая напряжение и уже что-то более глубокое: она провела языком по его нижней губе, и он издал тихий стон, от которого из головы Стеллы выветрились все сомнения. Он позволил нетерпеливому языку Стеллы проникнуть в его рот, прикоснуться к зубам, небу, языку, а затем обхватил ее затылок, меняя угол и вернул себе первенство. Она обхватила его шею руками и потянула на себя. Дань Хэн постарался распределить вес, упершись локтями рядом с ее головой, и Стелла поняла, что ей очень нравится чувствовать его горячее, твердое тело на себе. Он откатился в сторону, и они несколько смущенно уставились друг на друга. — Так… мне нужно извиняться? — хриплым шепотом спросил он, тяжело дыша. Зрачки его расширились, затопив чернотой морскую радужку. — Даже и не думай, — пробормотала Стелла, наконец прикасаясь кончиками пальцев к шраму под глазом. — Можно я?.. — Дань Хэн кивнул, прикрывая глаза, и она прижалась к шраму губами. Потом поцеловала висок, лоб, нос, линию челюсти чуть куснула, и он вроде как ругнулся сквозь зубы от удовольствия. Левая его рука блуждала на бедре возле кромки ее юбки, а правая гладила ее шею. Их обоих потряхивало, но они не спешили, наслаждаясь каждым моментом, жестом, вздохом. Но когда Стелла прикусила его украшение на мочке уха, он стиснул ее футболку, притягивая ближе, сильнее. Она ощутила на бедре его горячую даже сквозь одежду эрекцию, обхватила его ногой и двинула бедрами. Она оба застонали. — Подожди, — он облизал распухшие от поцелуев губы, мягко отстраняясь. — Может, надо перестать? М-мне тяжело сдерживаться. Это как-то много для п-первого поцелуя? Или?.. — он был очаровательно смущенным и запыхавшимся, и у Стеллы в груди расцвело тепло. — Я… мне тоже тяжело вообще-то от тебя оторваться! — она тихо фыркнула. — Но ты прав… У нас еще много дел в Белобоге, а завтра рано вставать… Надо сначала спасти мир. Она тяжело вздохнула, но объятий не разомкнула. Он перевернулся на спину, притянул ее ближе и поцеловал в макушку. Стелла поерзала и удобнее устроилась на его груди. — Сначала я хочу сводить тебя на свидание. В какое-нибудь приятное место, — он снова раскраснелся и заправил ей за ухо шелковистую пепельную прядку. — В музей мусорного дела? Я слышала, в Белобоге есть такой! — восторженно ахнула Стелла. Дань Хэн тихо рассмеялся, и этот звук стал для нее самым любимым на свете. — Если ты хочешь, то ладно. Но, кажется, Сампо тогда пошутил. Она снова провела пальцами по его шраму. Дань Хэн поймал ее ладонь и поцеловал. Сердце ее взбрыкнуло. — Наверное, я должен идти… А то совсем поздно. — Еще чего! Март говорит, что при бессоннице обнимание плюшевых игрушек помогает заснуть. — Это я плюшевая игрушка? — он скептически выгнул бровь, становясь привычным собранным Дань Хэном. Но Стелла уже училась различать оттенки его суховатого юмора. — Обнимать тебя удобно, — задумчиво протянула Стелла. — Ты пушистый, — она взъерошила его волосы. — И такой милый, что хочется сожрать, — она укусила его прямо над воротом рубашки так, чтобы всем было видно. — Стелла! — возмутился он со смехом и тут же подавился воздухом, когда она провела по укусу языком. — Что? — она невинно захлопала глазами. — Если ты не прекратишь, я уйду, — строго сказал Дань Хэн, и от этого тона у Стеллы по рту пересохло. — Тоже мне, угроза, — фыркнула она, стараясь скрыть за кашлем смущением, но, кажется, ей не удалось. Он сделала вид, что собирается встать. — Ой, ладно, ладно, давай спать. Ты с какой стороны спать хочешь? Чур, я справа, чтобы залезть в шкаф, если появятся призраки! Дань Хэн укутал их обоих одеялом и сжал отчаянно что-то болтающую Стеллу в объятиях. Дань Хэн вдохнул запах Стеллы: что-то цитрусовое и морозное, как звездный свет. Она сразу замолчала и через пять минут сонно засопела, доверчиво положив голову ему на грудь. Когда-нибудь он расскажет, откуда у него взялся шрам, который она так пристально рассматривала своими невозможными, по-кошачьи желтыми глазищами. Хотя Стелла, конечно, енот. Придется завтра отыскать этого придурка Сампо и выведать у него о музее мусорного дела. А если он соврал, что придется Сампо самому экспонаты собирать, если он не хочет по частям в баке оказаться.