Полководец под ничейной личиной

*** Густая жидкость тягуче сочилась сквозь едва заметную рану на виске, скапливаясь в крупные опаловые капли. «Им суждено разбиться», — безразлично заметил Вальтер. Взгляд его недвусмысленно перевелся на затоптанный деревянный пол. На ботинке одного из ближайших солдатов уже блестела размазанная чернь — видимо, не заметил, как испачкался, пока исполнял приказ. Пока нес Вольфганга. Немо в отчаянии замотал головой. "Прекрати, его еще можно спасти!" Вальтер хищно сощурился. «Ты правда в это веришь?» — подобно церковным колоколам в глубоком голосе звенели стальные нотки. — «Карл не всесилен. И твое чересчур медленное угасание служит тому подтверждением». "Замолчи!" — Немо попытался рвануть, дернуться, коснуться, заплакать — бесполезно. Он даже не мог зажмуриться: тело — все, без остатка — было во власти Вальтера. "Ты бездушный монстр!" — ядовитый смешок выбил из рук Немо надломившуюся чашу терпения. Гнев, граничащий с безумием, вырвался из иллюзорного горла диким, обвинительным рычанием. "Я убью тебя, слышишь? Сколько бы ты не притворялся, я знаю, что твой контроль обречен. Никто не всесилен, верно?!" Прерывистое дыхание заполнило тишину. Немо ждал — Вальтер молчал. «Твои попытки задеть топорны, но в неуклюжем цитировании меня есть смысл», — повисла пауза. Немо не мог представить, чтобы в этот момент Вальтер задумчиво жевал губу или прикусывал кончик ногтя. Нет, все эти звуковые ужимки были лишь частью наскоро спланированного представления: настолько же неестественного и безжизненного, как и его главный актер. — «Полагаю, мне придется разобраться со спецотрядом как можно скорее. Отец не из тех, кто прощает ошибки». "Ч-что ты..?" Но было поздно. Стоило Немо изнутри прислониться к глазным яблокам, как его ушей достигло слабое эхо. Это был выстрел. Паника заклокотала в сведенном судорогой горле. "Перестань! Вальтер, ты победил. Можешь делать со мной все, что захочешь, только остановись!" «Ты сам подал мне идею». При виде раненого Якова изо рта Немо вырвался тихий скулеж. Словно вторя визгливой партии, каблук генерала сочно впечатывается в бледное ухо. "Останови его!" Соскользнувшая маска падает в лужу черной крови — не Вольфганга. Темнее, насыщеннее — под цвет глаз хозяина. «Наслаждайся результатом своих действий». "Прошу тебя, Вальтер…" Тот брезгливо фыркает, даже не думая слушать. «Твой друг слишком нагл. Политика Вагнера разбаловала их. А предатели должны знать свое место». "Они не предавали вас!" «Им же хуже. Мы не нуждаемся в чужих крысах». Немо беспомощно царапает плоть, что есть силы давит на медовую окаемку — безрезультатно. Реальность смехотворно близко, она зовет и тянет, но Вальтер, в отличие от него, не человек. Он сильнее. "Они нужны вам живыми!" Вальтер смеется. «Ты верно подметил, Немо. Живыми. Не невредимыми. Пытки быстрее всего развяжут им языки». Безэмоциональное извинение Якова бьет Немо под дых: он тяжело опускается, пряча слезящиеся глаза в ладонях. Мысли скачут одна за другой, тревожа и без того подернутый лихорадкой мозг: когда именно он сделал роковой шаг, приведший его сюда? Был ли им выбор родного отца? Признание ребятам? Шпионаж для Вагнера? Или же это было нечто, существующее за пределами чертовой амнезии? «Твоя оболочка не просто тюрьма. Теперь это Ад, Немо. И я лично о нем позабочусь». Механический смех патокой вливается в уши, и парень, испуганный, прячется, утыкаясь лицом в колени. Немо не сдастся. Знает, что во что бы то ни стало будет бороться до конца — ведь с врагами и не умеет иначе. Но пока он не готов к новым проверкам на прочность. А Вальтер уже составляет программу из криков и мольб его друзей, мысленно корректируя их очередь и предполагаемую длительность.