Последняя весна

Дверь в комнату осторожно приоткроется. Запуская во внутрь вкусный аромат с кухни. Мягкой хрустящей выпечки, растопленного масла. Сладость жженого сахара, вязкая солёная карамель. Так пахнет дом Сынмина. Дом Джисока пах иначе.Напечатанными страницами книг. Цветами, что мама аккуратно украшала вазу в центре стола. Одинокой материнской любовью. Так по крайней мере себя ощущал там Джисок. Возможно для других запомнилось что-то другое в его доме. Но разве он имел возможность на чьё-то внимание? Джисок опустится на холодную подушку. Веки тяжелеют с каждым взмахом ресниц на разбитом лице. Приоткрытая дверь сквозняком аккуратно закроется, как и глаза Джисока. Тесно сомкнуться на опухшем лице, унося разум в сновидения и покой. Покой ощущался с Сынмином. У Сынмина дома. Мозг только начал соображать почему именно он помог ему. Зачем? Это не прикол? Пелена. Сквозь пучину сновидений и скрипение открывающей двери. Повреждённая юная кожа ощутит на себе тесное касание. Приятное лёгкое , мимолетное и такое нежное. Нос уловит приближения сладкого знакомого запаха и горячего дыхания. От которого захочется спрятаться от наступающих мурашек. Сынмин огладит синяки на лице Джисока, ели касаясь их, чтобы не причинит боль. Алая кожа над глазом, распухшая спинка носа, порванная губа.Внутри зарождается ненависть к происходящему. И особенно к себе. Злость сдерживается сжатыми кулаками и скрипом зубов. Сынмин посмотрит на спящего Джисока, вспомнит все моменты с ним. Огладит выпавшие пряди на висках. Замрет на мгновение на каждом сантиметре кожи. Не поверит своим глазам, что перед ним Джисок. Крепко сжатые кулаки ослабят хватку. Совесть почему-то начнёт себя корить за то, что долго набиралась храбрости. Сынмин расправит пальцы, сделает пару выдохов для спокойствие. Поднимет вновь взгляд на спящее лицо. Уголок губ дрогнет. Сопение Джисока успокоит его на долю минуты. Сынмин натянет одеяло до подбородка спящего одноклассника, опустит голову и проговорит куда-то в вниз. — я не могу многого сделать для тебя, Джис. Я всё исправлю! Веришь мне? — взгляд поднимется из под брови, словно ожидая понимания или ответа на свой вопрос, — ты спи! А я разберусь с этим со всем. Слишком много прошло времени без моего бездействия. Надо это всё прекращать. И рука дрогнет на чужой кисти рук одним быстрым касанием. Хочется замереть, но дикая агрессия внутри не позволит. В голове, как карусель пронесётся вся жизнь. Обрывки воспоминаний о Джисоке нахлынут. Нахлынут с такой силой, что гнев, который копился долгие месяца, превратится в пожар. Такой яркий и обжигающий сознания. Спящий Джисок заскулит во сне заставит сердце сжаться ещё сильнее. Окуная Сынмина в этот омут ненависти. Пальцы намазанные мазью скользнут по неподвижному лицу. Джисок где-то снова всхлипнет, но не проснётся. Сынмин сотрёт остатки мази с пальцев руки салфеткой и бесшумно подойдёт к окну в своей комнате. Обвидет взглядом каждое здание, обернется на спящего Джисока. Вздохнет и улыбнется сопению. Мозг уже продумал план. Руки быстро напечатают сообщения Гонилю. Единственно о чем сейчас мечтает Сынмин — это о спокойствие Джисока. Он не думает в этот момент не о себе, ни о бабушке которая растила его всю жизнь и вложила в него всё, что могла. И переживания других людей если сейчас что-то случиться. А предчувствие в душе особенно тревожное. Сынмин скользит по тесному коридору на кухню. Откроет ящик со столовыми приборами. Рука благородно уместит в себе нож. Вздохнёт от того какие все ножи большие и широкие. Глаза закатятся в недовольной гримассе. Взгляд упадет на журнальный столик в центре комнаты. И тело по инерции пойдёт в его сторону. Между разбросанными остатками кожи и старой обуви, Сынмин заметит острый тонкий предмет. Идти на разборку с бандой Гониля с пустыми руками он не намерен. И ни что его не переубедит... Отчаяние внутри него слишком большим.