Лучшие друзья

Всегда аккуратный и чересчур серьезный Чунь вот уже минут сорок не может заставить себя произнести эти громкие слова. А ведь момент для признания просто идеальный. Старый друг сидит рядом, свесив ноги с пирса. В поле зрения ни души. Черт. Затянул так, что начало постепенно темнеть. Сейчас. - Син, - ошалело бьющееся сердце, вдруг резко останавливается и падает камнем в желудок. - А он бросает мне на стол книгу и… - не слышит. - Син, послушай меня, пожалуйста, иначе я или задохнусь, или не смогу никогда…, - парень сжимает в руке штанину и смотрит куда-то вниз: - Ты мне больше чем друг. - Конечно больше. Мы ведь лучшие друзья, - тихо вторит Син, не отрывая взгляда от книги. - Нет. Ты мне нравишься. По-другому. Больше. Намного, - ещё пару уточнений и Юня точно стошнит. Но слова уже не вернуть обратно и то, что он наконец решился на самом деле большое, нет, огромное достижение. - А... оу… - в ушах резко начинает звенеть, а картинка перед глазами, словно отдаляется. - Мне жаль, но… - достижение или все же ошибка? Грудь сжимает тугим корсетом, а остальное тело и вовсе наливается свинцом. - Стой, ты можешь не продолжать. Я хотел быть честен с тобой. Не мог больше молчать, - так и не посмотрев вверх, Чунь стремительно поднимается на ноги и пытается сбежать, но на его запястье оказываются обжигающе ледяные пальцы. - Постой, мы ведь все ещё друзья? – как наивно. - Да, конечно, - сладкая ложь в сопровождение не менее сладкой улыбки: - Уже поздно. Я пойду. Прочь. Куда глаза глядят. Он сначала идёт медленно, еле передвигая ногами, будто сломанная деревянная марионетка. Раз. Два. Резко ускоряется. Считанные секунды, прилив адреналина в кровь и Юнь со всех ног бежит по улицам золотого города, совершенно не замечая, как мимо, один за другим, мелькают прохожие. В груди будто застряло что-то инородное и теперь царапает острыми углами ребра изнутри. Черт. Черт-черт-ЧЕРТ! Чунь Юнь скулит, путается в собственных ногах и падает. Кубарем катится по земле, но тут же поднимается, не замечая своих ушибов, снова мчится куда-то совершенно бесцельно. Нет, он не плачет, но по каким-то другим причинам Чунь уже не видит ничего перед собой и на повороте врезается в «кого-то». Длинные синие волосы? Что-то знакомое. - П-прошу прощения, я не хотел, - борясь с одышкой, он тут же отстраняется: - Вы ведь в порядке? - Все хорошо. О, Юнь! Я думал ты продолжишь бегать от меня, но сама судьба свела нас снова, - с улыбкой на устах, мурлычет молодой мужчина. … Вместо привычного освещения только тусклый свет луны. Вместо собственной квартиры - чужая. Вместо чувств - пустота. Не так Чунь планировал провести этот вечер. Как только брюнет тянется к выключателю, голубоволосый ловко перехватывает его руку и кладет на свою талию, делая вид, что так и было задумано. Хотя на самом деле он просто не хочет, чтобы его видели. Не сейчас. Не сегодня. В голове густой туман. Кэйя тянет мальчишку в сторону кровати, роняет его на простыни и забирается сверху. Под взглядом голодного хищника Юнь покрывается мурашками и в момент вспыхивает краской, когда чувствует, как забравшиеся под одежду руки, сжимают между пальцами соски. Не сдерживает тихий стон в губы напротив. Альберих понимает намек, жадно впивается в уста мальчишки. Разве таким должен быть первый поцелуй? Вся одежда на полу. Юнь даже не замечает, как брюнет из-под подушки достает какой-то тюбик, усердно размазывая его содержимое по пальцам, а после мягко скользит кончиками между ягодиц. Никаких церемоний. Кэйя заполняет собой все. Рот – своим языком, задницу – пальцами. Ухмылка чувствуется на вкус. Чунь сжимает чужие плечи и слабо отталкивает от себя партнёра. - Ну уж нет. Сегодня тебе не сбежать, - горячий шепот обжигает. Откинув голову, Юнь тянет мужчину ближе, утыкает в свою шею. - Здесь, - просит оставить следы? Что же, это было зря. Уже через пару минут на фарфоровой коже красуется россыпь фиолетово-бордовых созвездий. Кэйя знает свое дело. Вынув пальцы, мужчина забрасывает одну ногу экзорциста на свой бок, вторую на плечо и наконец двигает тазом вперёд. Стоны мальчишки ласкают слух не только псевдо-пирата, но и доброй части соседей. Ещё. Чунь кричит от удовольствия. Резко понимая, что слишком громкий, закрывает себе руками рот и только сейчас замечает, что все лицо мокрое от слез. Горькие. Син Цю. Он тянется к любовнику, хватается за него, будто за спасательный круг, и до крови царапает лопатки, пытаясь оказаться как можно ближе. Больше Юнь не дает себя целовать, только двигается в такт, откинув голову назад и хрипло стонет, теряясь в пространстве и времени. Резкие грубые толчки. Их задача выбить все лишнее с глупой черепной коробки. Безуспешно. Юнь грубо толкает от себя брюнета и тут же забирается на него. Сам скачет сверху, будто обезумевший. Он вот-вот кончит. Ещё. Властные пальцы оставляют следы на его боках. Тело движется само. Даже не тронув собственный стояк, экзорцист кончает первым, прямо на живот мужчине. - Так не пойдет, - многообещающе. Парнишка оказывается на коленях. Его грудь упирается в кровать, а задница послушно поднята вверх. Сил почти нет. Голос сорван окончательно, но вновь вставший член не даёт отключится. Толчок. Он крепко сжимает брюнета в себе и последнее, что чувствует это как тепло растекается внутри. Син Цю. Да, конечно, мы ведь лучшие друзья.