мимо чёртовых этажей...

Дима вышел на крышу собственного дома. в этом доме, в этой квартире, что находится в этой многоэтажке, он живёт уже пять лет. за пять лет она ничуть не изменилась. всё те же ободранные стены, грязный подъезд и соседка-старушка. он переехал в неё в семнадцать лет. Матвеев был ещё маленьким мальчиком, пережившим смерть отца, за тем матери, потом тётушки. по итогу он остался один в этом злом и несправедливом мире. молодой, двадцатидвухлетний чернокнижник стоит и смотрит в низ, в пропасть. когда то, она была самым главным страхом парня, но сейчас являлась самой желаемой мечтой. его уже ничего не держало в этом мире. на улице с каждой минутой всё холоднее и холоднее. потихоньку Дима начинает замерзать. на кой чёрт он выперся в одной тонкой, домашней кофте и домашних штанах? а хуй его знает... долгое время Дима не решался сделать и шагу на встречу смерти. он до последнего стоял и смотрел туда, в "светлое будущее". сзади послышались тяжёлые, явно мужские шаги. по энергетике, молодой чернокнижник понял, что он не с плохими намерениями. мужчина встал рядом — не стоит делать ошибок — говорит рядом стоящий мужчина. — а Вам то откуда знать мою боль? это не ошибка, это моя мечта. — Дима стеклянными глазами смотрит вниз. — ты ещё найдёшь своё счастье, поверь. оно того не стоит. я знаю, что ты не поверишь первому встречному на крыше, но всё же... — что то внутри Матвеева щёлкнуло. что то заставило поверить этому «первому встречному». — меня Димой звать, а Вас? — молодой чернокнижник взглянул на собеседника. впервые. мужчина рядом выглядел привлекательно но ахуенно. ветер заставил пару прядей шелковистых, каштановых, длинных волос упасть на лицо. на губе красовался изящный шрам, подчёркивающий устрашающий вид мужчины. он был немного выше Матвеева. серо-голубые глаза внимательно рассматривали парня в ответ. Дима видел как он рассматривает его с ног до головы. его множество татуировок, которые он бил последние четыре года, карие глаза, тонкие пальцы, тоже с тату, фигуру, чёрные, покрашенные волосы. — Олег. приятно познакомиться. — Олег приятно улыбнулся, немного прикрывая красивые глаза. — взаимно — улыбнулся чернокнижник в ответ. Дима решил поменять позу. он сел на край и болтал ногами. — знал, что говорят, когда ногами болтаешь, чертов катаешь на ногах. — хоть на вид новый знакомый был жутким и взрослым, в душе, казалось, маленький мальчишка. — да? — Матвеев взглянул на свои ноги. —не вижу вроде... — ну конечно не видишь, ты же не экстрасенс, а они вон сидят — усмехнулся Шепс. — то есть, чернокнижники больше не экстрасенсы? — а медиумы слепые? — вопросом на вопрос только евреи отвечают — проронил шутку Дима. — ты чернокнижник что ль? — да, а ты медиум? — вот и встретились — Олег отвёл взгляд и улыбнулся. — никогда не думал, что встречу себе подобного на улице. точнее на крыше многоэтажки. — я тоже даже не представлял.— хихикнул Олег. он повернул голову и встретился с внимательным взглядом юноши. несколько минут они просидели молча глядя друг другу в глаза. — у тебя красивые глаза...—шёпотом сказал Олег. — что? ты что то сказал? —говорю, ты не замерз? —нет... нет — у Димы было огромное желание пригласить медиума домой. доверие за, от силы двадцать минут, было огромным. — слушай... я в этом доме живу, может ко мне? — не боишься приглашать человека, с которым и часа не знаком, к себе домой? — неа, мне терять нечего — для Олега, Дима был маленьким мальчиком. он выглядел на пятнадцать, разговаривал совсем по детски, не матерился. если бы не тату, модно было подумать, что это не взрослый парень, а рано повзрослевшее дитя, которому четырнадцать лет. — кстати... прости за не скромный вопрос, но сколько тебе лет? ты выглядишь на неполные пятнадцать, если бы не тату, вообще мальчишка... — хах, не бойся, пенсионер, мне есть восемнадцать и даже больше. — рассмеялся Дима. — верю, искренне верю — пожал плечами медиум. он улыбался. — ну так что? идём? — Матвеев встал с бетона и в ожидании сложил руки на груди. —ну... давай — Олег встал следом. они вдвоём направились к выходу. жил Дима на предпоследнем этаже, поэтому идти надо было не долго.

***

— Олеж, в зачем ты меня спас тогда, на крыше? — внезапно спрашивает Дима, потягивая молочный коктейль через трубочку. — как ты тогда там оказался? — ну... я почувствовал, что тут что то не так. будто тогда никому не нужная смерть случится... будто человек умрет, не видя выхода из ситуации... я обычно пропускаю это всё, но тогда... меня что то потянуло...— вздохнул старший — обычно такое делают, когда с дорогими людьми ссорятся, по себе знаю, часто в мыслях пропускается, ну или когда депрессия к примеру... ну, разные причины есть. но что бы три духа стояли рядом и умоляли спасти кого то, ну такого не было... там был мужчина, он был с двумя женщинами... только вот он стоял в стороне, будто на что то обиженный... — отец... -шёпотом сказал Дима — перед его смертью, он узнал мою ориентацию... тогда, он голос сорвал, говорил какое я ничтожество, бил... — не продолжай, не хочу что бы тебе было больно... — Дима молча кивнул — а женщина одна... — прошу! я же знаю что вы меня слышите! ему рано сюда! сам Господь Бог говорит! он мальчик ещё! жить ему, нас пережить! пожалуйста! — сам Бог? так чего де он сам не спустится и не остановит его? — я сама в неведении! умоляю Вас! Олег! — а имя моё Вы откуда знаете? — мне Боженька всю жизнь моей кровинушки рассказал! и тебя он туда вписал! ослушаешься — не поздоровится! он сам так сказал! — сам Господь? Вы шутите? — нет! пожалуйста! — ладно... где он? — он на крыше многоэтажки, улица.. улица «Новая Басманная» то ли 14, то ли 32, то ли 2... сами найдёте... этого Бог мне не сказал... — хорошо... — мама... она была хорошей... — так! — ударил по столу Олег — не грустить, я сказал! — Дима еле-еле улыбнулся. он был рад, что в его жизни появился такой человек, как Олег. они ещё долго будут сидеть в, теперь их любимой, пиццерии. сколько они там просидят? никто не знает. но об этом потом...

***

Дима вновь плачет. его давным давно заебало одиночество, но он умалкивает о нём. идиллию слёз и грусти нарушает настойчивый стук в дверь. у Матвеева была такая способность, даже не по энергетике, различать кто стучит. если стук не знакомый, значит за дверью незнакомец, это очевидно. это была не соседка, у неё был тихий и аккуратный стук. этэ точно был Олег. он всегда пытался настучать какую-нибудь мелодию. так же, стук был громким и иногда оглушающим. Дима встал с кровати и еле-еле поплёлся к двери, запутываясь в ногах. за дверью и вправду был Олег. — Дима?! что с тобой?! — обеспокоено спорил Шепс — я... я в порядке... — горячие слёзы так и лились с глаз , не давая даже надежды наврать кому либо. — врунишка — медиум осторожно стёр с щеки Матвеева солёную, мокрую и горячую дорожку слёз. — почему ты плачешь? чего на звонки не отвечаешь? — мне... ко мне мама во сне приходила... она... она сказала что я олух, который решил раньше времени к ним с папой и тёть Соней отправиться... — слёзы вновь скатывались с глаз, образуя мокрые дорожки, оставляющие красный след. медиум вошёл в квартиру и приобнял друга. как никогда ему были нужны эти объятия. — спасибо... — Дима благодарил его за всё. за то, что он есть. за то, что спас Матвеева. за то, что никогда не бросал и не бросает. за то, что всё время тратит на никому ненужного Диму. за всё...

***

— Олежа! — Дима радостно встретил друга на пороге своего дома. у него в руках был коньяк и вишнёвый сок. они часто делали их любимый напиток, который они называли пьяная вишня. — привет, Димка — улыбнулся Олег. — я так рад тебя видеть! ты не забыл! — да-да, сегодня был лучший день в жизни молодого чернокнижника. нет, не его день рождения. сегодня уже как год они дружат. — конечно. как можно забыть самый лучший день? — хе-хе, и вправду! — оставшийся день они провели в воспоминаниях прошедшего года дружбы и попивания вишнёвого коньяка.

я каждый день гласил себе: ты неправильный! дурак! но я не думал, что так рано я начну мнение менять...