флэт уайт

В своей жизни Дарен умел делать хорошо ровно три вещи: очаровательно улыбаться, заговаривать людей и варить вкуснейший кофе. И, в чуть более свободной жизни, пришлось совместить эти три умения, чтобы можно было заработать немного денег и выжить в самостоятельной жизни в большом городе. Если Краснодар можно было бы назвать таковым. Тем не менее, у Дарена выходило. И небольшая кофейня, хоть и не была центром массового сбора, всё ещё имела постоянных клиентов, и случайные прохожие, зайдя сюда, обязательно возвращались снова хотя бы раз. Ради очаровательного баристы и его вкусного кофе. Всех их Дарен помнил, потому что как не запомнить, если они приходят так часто. И заказы запоминал, кому что, и часто на «Вам как обычно?» видел удивление и смущение, а потом робкий кивок. В общем — у Дарена получалось. И на самом деле, жаловаться было не на что. Конфликтёры и малосознательный граждани тут бывали раз в год и почти сразу уходили, потому как обслуживать их Дарен отказывался, пока не сделают заказ нормально. Это их всегда бесило, и они уходили. А ещё был… он. Кудрявое зеленоглазое нечто, стабильно возвращающееся в кофейню, вызывая у Дарена уже нервный тик одним своим видом, потому что этот посетитель хоть и был постоянным, своё «вам как обычно?» он никогда не слышал. Дарен до сих пор понятия не имеет, что тот пьёт. — Денёчка. А вы тут кофе делаете? В первый раз было не так раздражающе, Дарен только вздохнул глубоко и улыбнулся широко, кивая. — Да. Делаем. Вам какой? — Ну какой-нибудь нормальный. — Ну, у нас есть американо, эспрессо, латте, фраппе, гляссе, капучино, мокачино… — Аль Пачино. — Что, простите? — несколько секунд Дарен просто смотрел, как на лице посетителя расползается улыбка. — Аль Пачино. Актёр такой, не слышали? Я думал, что у вас он тоже есть. Сил хватило только на то, чтобы продолжать улыбаться. Дальше Дарен молчал, пока парень в поразительным интересом разглядывал скромный ассортимент. — Что за гляссе такое? — Это холодный кофе. Туда добавляют мороженное, и… — Кто-то пьёт это? Зачем? — Кому-то нравится. — Мдам. Чего только не придумают. А американо? Из американцев делаете? Дарен вздохнул глубоко. Нельзя же кричать на клиента, к тому же за парочкой столиков сидят другие люди. Так что, сделав ещё один вдох, Кубанов продолжил. И про американо, и про капучино, и про эспрессо… И вообще про всё, что у них тут есть. — Ясно. Водички можно просто? Убить захотелось ещё сильнее. Дарен надеялся, что приходить больше не будут, но приходили. Алексей — как парень вскоре представился — очень сильно любил узнавать новое про кофе, отвлекать Дарена и пить воду. Где-то на третий раз Дарен решил надавить на жалость, уточнив, что если у него не будут брать кофе, то его оштрафуют, и на удивление — это сработало. Не то, чтобы идеально, но хотя бы кофе стали покупать. — Вам что? Капучино, эспрессо, латте?.. — Да. — Что да? — Да, давайте. И так было довольно часто, потому Дарен решил — да будь что будет, просто делая что-то от себя, и всё в итоге у него покупалось. Ну, чудо, на самом деле. Справедливости ради, Дарен даже не пытался спекулировать, делая в средних стаканчиках, используя эту возможность как лишний повод попрактиковаться в разных не особо популярных напитках. Всё равно всё покупали и были довольны, и Дарен даже не был уверен, пил ли Алексей на самом деле этот кофе. Но не жаловался — и уже хорошо. Под конец квартала, однако, пришлось попотеть. Сменщица взяла отгулы, чтобы сдать сессию, потому Дарен работал в две смены практически без выходных. Ему обещали, конечно, потом это компенсировать, но сейчас он уже на пятый день валился с ног от усталости, а впереди ещё выходные, студенты, подгоняемые сессией — заходят сюда слишком часто. И этот Алексей, чтоб ему пусто было, был слишком не вовремя. Дарен намешал ему флэт уайт, максимально по-быстрому, протягивая стаканчик. — Карта, наличные? — Карта. У меня козырная. — Да твою мать! — это прозвучало слишком громко даже, что несколько зашуганных студентов обернулись. — Это не смешно! У меня уже эти шутки сидят вот здесь! Бери кофе и чтоб я тебя тут больше не видел! Стаканчик с кофе Дарен поставил на стойку, немного расплескав, и спешно отошёл. Успокоиться, умыться, да к чёрту, что рабочее место пришлось оставить, ещё немного — и он бы стал убивать. Когда он вернулся — никого не было. Парочка студентов перешёптывались в углу, а Дарен, с тряпкой, чтоб убрать кофе, обнаружил, что всё убрано, а кофе оплачено, даже чаевые положили. Ему было почти стыдно. Он ещё ни на кого не срывался. — Он вам что-то написал на салфетке, — робко сказала одна из девушек, и Дарен нахмурился. — Только он её выбросил. Она указала на мусорное ведро, и Дарен правда долго вёл внутреннюю борьбу, прежде чем подошёл искать. Девушки стали перешёптываться, заставив Кубанова бросить на них недовольный взгляд. — Сами сказали, что мне что-то написали. Сидите молча, мне же интересно. Салфетка, исписанная черной ручкой и наполовину пропитанная кофе (видимо тем, что Дарен расплескал) содержала красноречивое «Алексей 886320…» а дальше было не разобрать. Дарен нахмурился. — Чего там? Всё-таки поинтересовалась студентка, улыбаясь довольно, а чуть покрасневший бариста, убрав салфетку в карман, нахмурился недовольно. — Так, вы вообще тут нелегально сидите. Уже всё допили. Так что цыц. На что девушки только рассмеялись, наклоняясь друг к другу и перешёптываясь снова. И с этого дня всё стало как-то странно. Дарен то и дело заглядывался в окно, надеясь увидеть где-то эту кучерявую макушку, в надежде поднимал голову на каждого вошедшего, с каким-то разочарованием отмечая, что это не тот назойливый зеленоглазый брюнет. И также с раздражением замечая, что даже скучает по нему. Он долго пытался убедить себя в том, что Алексей был виноват сам, что его шутки глупые и неуместные, что его настырное поведение бесило, а отношение к работе Дарена можно было и в принципе считать оскорблением, но глядя на стёртый номер на салфетке, Дарен не мог не думать, что тот пытался с ним флиртовать. Глупо, неумело, порой даже оскорбительно, но пытался. В какой-то момент Дарен поймал себя на мысли, что это даже мило. Старался же, боялся, видимо, но в итоге решился оставить номер. И если бы Дарена тогда не довели (или если бы Лёша сам учёл обстановку) то, кто знает, может быть они бы познакомились нормально? В любом случае, с каждым днём надежда в Дарене угасала. Он как-то пытался подобрать стёртые цифры, но на десятой попытке, осознавая, сколько ещё комбинаций придётся перепробовать, сдался. И начал постепенно принимать тот факт, что разочаровал Алексея своей грубостью, прогнал его и тот в самом деле больше не вернётся. Для счастья ему не хватало только свалиться под трамвай. В целом, у него был шанс, уж слишком бурной выходила дискуссия со сменщицей, которая не хотела уступать Дарену выходные, что тот не заметил бордюр, а потом и вовсе чуть не полетел на рельсы, если бы его не схватили и не потащили обратно. А через секунду — глаза. Зелёные, чуть прищуренные. И улыбка слабая, но довольная и даже немного виноватая. — Осторожнее будь. Город не готов потерять такого чудесного баристу. Дарена отпустили и тот, красный как рак, только отмахнулся, а его спаситель уже принялся уходить. — Ээээ… Погоди! Стой, погоди! — Дарен нагнал его довольно быстро, — я извиниться хотел. — Ты? За что? Я был виноват, прости, правда не стоило докучать тебе со всеми этими… Шутками. Мне сказали, что я вёл себя ужасно. — Ну да, есть такое, — Дарен слабо улыбнулся и снова почувствовал, что краснеет. — Слушай, это… Может, познакомимся тогда? Кофе выпьем, я угащаю. И от такой искренне счастливой улыбки Лёши Дарену самому стало спокойно. — Познакомиться можем. Только без кофе. Терпеть его не могу.