Одно сердце на двоих

      Ран уже не мог вспомнить тот момент, когда стал считать Риндо своим. Не просто братом, самым близким и родным, а именно — своим; словно младший Хайтани часть самого Рана, как рука или нога, как живое трепещущее сердце в грудной клетке, которое начинало биться чаще при появлении Риндо.       Даже идея с парной татуировкой была ещё одним способом пометить младшего брата, продемонстрировать всему миру — смотрите, мы — одно целое, единый механизм, и ни один из нас не может жить без другого. Ран привык к этому чувству, что брат нуждается в нём: в детстве он приходил по ночам к нему в кровать, говоря, что замёрз, хотя старший прекрасно знал, что Риндо боится монстра или темноты; потом смерть родителей, когда Ран стал единственной опорой и щитом для младшего брата; захват квартала совсем в юном возрасте; колония, где старший порой не спал ночами, лишь бы сберечь Риндо; а потом долгие месяцы, чтобы полностью взять под контроль Роппонги. И всегда — всегда — Риндо был рядом.       Даже когда они оказались на воле, купив огромную квартиру, в которой порой терялись по первости, отвыкнув от таких пространств после узкой тесной камеры, братья продолжили спать в одной кровати. Для других, узнай они о подобном, это выглядело бы странно, но у обоих Хайтани были свои представления о том, что правильно, а что — нет. Ощущение родного тепла под боком было таким правильным, таким волнующим, что Ран невзначай каждый раз прижимался всё ближе, всё теснее, душа внутри себя желание обхватить тело брата руками и ногами, иначе…       Признаться в этом неправильном и порочном влечении самому себе было слишком просто, что сперва Ран подумал, что ещё не отошёл от пьянки, которую братья устроили в своей квартире, но когда утром он открыл глаза и увидел рядом Риндо, то первым желанием было — прижаться к приоткрытым губам брата, запуская язык глубоко в его рот; нависнуть сверху, бесстыдно трогая и тиская желанное сексуально тело. Когда младший Хайтани успел стать таким притягательным? Риндо вырос из угловатого подростка в роскошного молодого парня, вслед которому то и дело оборачивались на улице.       Фиолетовые глаза Рана темнеют, а дыхание утяжеляется, как и напряжение в паху, куда окончательно утекла вся кровь — вид почти обнажённого брата в одних пижамных штанах, низко сидящих на узких бёдрах, был чем-то за гранью реальности. Только руку протяни и можно коснуться стальных крепких мышц пресса, обвести пальцем каждый выделяющийся кубик; положить ладонь на твёрдую грудь, медленно вздымающуюся от дыхания Риндо; дотронуться до крепких бицепсов; оставить багровые засосы на смуглой коже шеи.       — Ведь ты мой, — шепчет Ран, облизывая в миг пересохшие губы, когда взгляд цепляется за стояк брата. Хайтани приходится прикусить щёку изнутри до боли, чтобы унять этот дикий животный порыв и не отыметь родного брата, спящего в его кровати. Вот только услужливое живое воображение Рана уже подкинуло ему горячую сцену, где он притворяет свою фантазию в реальность, а Риндо не сопротивляется, а разводит ноги шире — с его растяжкой это вообще не проблема, хоть в полном шпагате трахай. — Ты мой, разве это не естественно, малыш?       С того утра жизнь Рана разделилась на до и после, и это ёбаное «после» несло в себе сплошной недотрах и неудовлетворённость, потому что всё, чего хотел старший Хайтани — младший брат. Самый близкий и бесконечно далёкий одновременно. Ран лучше всех умел притворяться и постоянно носить на лице холодную маску неприступности. Он не стал избегать Риндо, пытаться искоренить в себе это чувство дикой влюблённости, наоборот — Ран принял его с распростертыми объятиями, потому что он — король, а короли подстраивают реальность под себя, и уж никак иначе.       Всё просто: надо найти решение этой проблемы с единственным верным решением — Риндо отвечает взаимностью, нежно ластясь к старшему брату, забирается к нему на колени и целует так же голодно и глубоко. Ран ждать умел, поэтому не спешил, методично стирая эту дурацкую кровную границу между собой и братом. Хайтани на самом деле даже заводил тот факт, что они с Риндо кровные братья — они созданы друг для друга с самого начала.       — Спишь? — раздаётся тихий голос Риндо, и у Рана теплеет в груди. В темноте не видно, но старший улыбается, как полоумный — снова пришёл к нему спать маленький котёнок.       — Нет, — лениво произносит Хайтани, а потом, тяжело вздыхая, двигается. — Жду, когда мой младший брат в очередной раз придёт потеснить меня в собственной постели.       Риндо хмыкает, а потом на ощупь — этот путь он может пройти и с закрытыми глазами — идёт к кровати Рана. Брат поворачивается на бок, смотря на младшего Хайтани, что ложится рядом, а потом вжимается головой в грудь старшего. Внутри что-то сладко ёкает, а конечности становятся ватными, но всё, что позволяет себе Ран, это обхватить затылок брата рукой, ласково поглаживая.       — Мне пора покупать кровать больше, как думаешь? — вот только Ран врёт, ему нравится их близость на узком лежбище. Утром их ноги будут переплетены, а один будет обнимать другого: скорее всего старший младшего, мечтая заодно и присунуть ему.       — Ты каждый раз так говоришь, — смешок Риндо разбивается о крепкую грудь старшего брата, к которой он прижимается. — Уснуть не могу.       Так и хочется ляпнуть в довесок «без тебя». Вот только это горькая правда — Риндо не может без Рана; присутствие брата необходимо ему даже в каких-то мелочах, поэтому младший таскает вещи старшего Хайтани, забирается к нему в постель по ночам, следует тенью везде, куда бы Ран не пошёл. У Риндо зависимость: нужда в старшем брате проросла внутри его скелета, опутала крепкими стеблями все органы, а вместо крови в венах и артериях расцвели фиолетовые орхидеи. Вот только как сказать Рану о том, что Риндо любит его? Совсем не братской любовью.       Младший всегда был открытой книгой для старшего Хайтани, но этот секрет сумел сохранить. По крайней мере, прилагал все силы, чтобы Ран не догадался о том, что Риндо до смерти хочется поцеловать его, встать на колени и отсосать, чувствуя властную хватку в волосах.       — Кошмар? — голос Рана тихий и ласковый. Только наедине с младшим братом он мог позволить себе быть таким; для всех остальных старший Хайтани был глыбой льда со сталью в голосе, что резала глубоко, до жутких шрамов.       «Нет, просто не могу спать без тебя», — Риндо прикусывает губу, сжимает руки в кулаки, так сильно, что ногти впиваются в ладони — ему хочется обнять Рана, залезть под его футболку, чтобы коснуться тёплой кожи, обласкать каждый мускул крепкой спины. Оседлать брата, предлагая себя. Младший закусывает губу, чувствуя, как кровь приливает к паху.       — Нет, просто не спится.       — Оставайся, — губы касаются золотистой макушки, а потом Ран набрасывает на них одеяло. Он еле сдерживается улыбку, потому что теперь и сам не может уснуть без тела брата рядом.       «Когда-нибудь ты будешь засыпать только под утро, малыш, обещаю. Мы переломаем не одну кровать, пока будем трахаться»       Жаль только, что в идеальном сценарии Рана появился один изъян. Желание обладать Риндо настолько прочно укрепилось в мыслях и члене, что у старшего Хайтани начался ебучий спермотоксикоз, а поскольку просто взять и нагнуть младшего брата он не мог, рискуя спугнуть навсегда, то приходилось использовать жаждущих его внимания девиц. Честно говоря, лучше б дрочил, настолько липким было ощущение после такого соития. Вот только Ран хотел как лучше, а вышло…       Риндо стал отдаляться, перестал приходить по ночам, а если такое и случалось, то он спал, отвернувшись от Рана, который мучился рядом, мечтая прижать младшего к себе, взять его, выбивая громкие стоны из широкой груди.       А после случилось то, от чего Ран почти сошел с ума, мечтая утопить весь Роппонги в крови. Вырвать руками кишки из тела ушлёпка, с которым Риндо стал общаться слишком часто, размазать его тело тонким слоем по дорогам квартала, чтобы уже нельзя было собрать.       Имя соперника — а иначе Ран не мог воспринимать этого мудака — отдавало терпкой горечью на языке, обжигая все органы. Внутри всё сгорало от всепоглощающей, раздирающей ревности, что множилась с каждым днём, подводя Хайтани к последней черте. Если всё так и дальше продолжится, то он просто изнасилует Риндо, а потом прикуёт к батарее, чтобы брат никуда не сбежал.       Ран, поигрывая телескопкой, сидел в кресле, наблюдая за младшим братом, что вытирал волосы полотенцем. По смуглой коже груди стекали капли, и Хайтани хотел слизать их языком, держа Риндо на своих коленях. Жажда, злость и ревность почти достигли своего пика — хватит одной искры, чтобы Ран взорвался, наплевав на последствия.       — Куда-то собрался? — голосом старшего брата можно было на лету воду заморозить. Риндо останавливается, чувствуя себя под прицелом фиолетовых сканеров. Он сдёргивает полотенце с головы, но лицо брата остаётся расплывчатым пятном — без очков не разглядишь.       — Да, у нас ведь сегодня нет дел, — пожимает он плечами, не видя, как Ран буквально трахает его глазами, избавляя от лишних тряпок. — Договорился с Хару встретиться.       «Хару», блять! Хайтани сжимает зубы до скрипа, так хочется убить этого розоволосого гандона, что разрушал их тесный идеальный мир. Вены жжёт изнутри, а всё тело наполняется яростью и гневом — Риндо пытаются забрать у него.       — Это не лучшая идея, — Рану стоит титанических усилий не изменять интонации своего голоса, оставаясь холодным и чуть отстранённым. — Останься сегодня дома.       — С чего это вдруг? — брат показывается на пороге своей комнаты, застёгивая ремень на голубых джинсах, что слишком соблазнительно обтягивали его бёдра и задницу. Риндо полуобнажён, и Ран может облизать взглядом каждую выделяющуюся мышцу, а языком — узор татуировки, точно повторяющий его собственный. — Тебя, знаешь ли, наличие дел никогда не останавливало, когда тебе приспичивало натянуть очередную подружку.       Внутри груди всё замерзает, превращаясь органы в Арктику. Почему брат выбрал именно этот пример? Он что, собирается трахаться с этим уёбком? Ран понимает, что предел наступил, и ярость, живущая в нём, сейчас вырвется наружу вместе с похотью и жаждой. Парень поднимается на ноги, оставляя в кресле свою боевую подругу — с Риндо он справится и без её помощи.       — Что ты сейчас сказал? — младший застывает у двери. Он поворачивает голову к старшему брату, и сердце начинает биться быстрее, потому что на него смотрит не Ран — дикий зверь. По спине пробегают мурашки, а на коже выступает холодный липкий пот. За все годы, что они провели бок о бок, старший никогда не поднимал на него руку, не смотрел так, как смотрит сейчас. Риндо знает этот взгляд, много раз наблюдал его в боях, в колонии, когда Ран вставал на защиту брата, квартала, посягательства на их место королей.       — Я… — все слова застревают в горле, когда брат припечатывает его к двери, ставя ладонь около светловолосой головы. Ран смотрит зло, тяжело дыша, и Риндо хочется позорно спрятаться на груди брата. От него же.       — Что ты собрался делать вместе с этой пародией на человека, малыш, а? — Ран готов снова убить, лишь не выпускать брата из квартиры. Он слишком близко и пахнет так притягательно, что у старшего Хайтани непроизвольно начинает выделяться слюна — хочется впиться в губы Риндо и терзать их, ловя ртом стоны брата.       — Я же сказал, что… — ладонь ударяет по металлу двери, и младший чувствует колено брата между своих ног. В организм, вместе со страхом и ужасом, впрыскивается возбуждение. Ран слишком близко, можно пересчитать каждую длинную ресницу.       — Трахаться с ним будешь? — это вырывается помимо воли старшего Хайтани, но близость тела Риндо кружит голову, застилает сознание, оставляя после себя только одно — желание заняться любовью с младшим братом, сделать его своим, чтобы никто не смел покуситься.       — Чего блять? — Риндо отталкивает брата от себя. Ярость и непонимание заполняют сознание, потому что… Да как Ран вообще мог так подумать, когда всё, чего хочет младший брат — это он сам? Такой идеальный и неповторимый. Ран во всём и всегда был лучше: выше, сильнее, дрался яростнее, быстрее соображал, решал сложные задачки, трахался дольше и жарче — Риндо был в этом уверен, поэтому и не рассчитывал на взаимность, решив перестать строить песочные замки в голове, а постараться избавиться от этого порочного влечения. — Ты ёбнулся?       — Это я ёбнулся? — рычит Хайтани, обхватывая запястья брата длинными пальцами и сжимая. — Да, я ёбнулся, потому что мой маленький брат связался с каким-то ушлёпком, который совершенно недостоин его!       — Да ты-то с чего так решил? — Риндо шумно выдыхает, когда его спина со всей силы соприкасается с дверью. Ран снова зажал его, поднимая руки над их головами. — Или только ты можешь трахаться со всеми подряд?       — Что ты знаешь об этом, а?! — сознание сплошное красное море. — Думаешь, я делаю это, потому что просто хочу?       — А зачем ещё? — Риндо сбит с толку, не понимая, почему их диалог принял такой оборот. Но все эти похождения старшего брата глубоко ранили младшего, заставляя сходить с ума от ревности; каждый раз, как Ран возвращался домой с этих ночных свиданий, от него за версту несло до тошноты сладкими духами, и Риндо притворялся спящим, только чтобы брат не трогал его. Чужой запах раздражал младшего Хайтани, будто являлся клеймом на теле Рана.       Рану хочется рассмеяться от идиотизма ситуации, но прокрутить время назад нельзя, да не хочется. Пора расставлять все точки над «i», иначе старший Хайтани действительно совершит убийство, потому что ревность разъедала его изнутри, как и всепоглощающее желание наконец-то трахнуть младшего брата.       — Ты, блять, никуда не пойдёшь. С Санзу — тем более! — сквозь зубы цедит Ран, продолжая удерживать запястья брата. В таком положении контролировать собственное тело становится всё сложнее, и хотя Хайтани-старший ценил и превозносил свой холодный рассудок и контроль над ситуацией, всё это летело в тартарары рядом с Риндо.       — Причина?       — Потому что я так сказал, — брат склоняет голову, так что их лица оказываются на одном уровне. Злость Риндо заводила Рана ещё больше; младший был сексуален в любом виде, но этот яркий огонёк в глазах и тяжелое дыхание просто сводили с ума. — В чём проблема, малыш?       «В тебе, блять, в тебе проблема, Ран!»       Риндо резко поднимает колено, давая брату под дых. Ран, явно, не ожидавший такой подставы от младшего брата, отпускает его, отходя на несколько шагов назад и закашливается. Сила удара у младшего Хайтани была впечатляющей. Сам же Риндо, также не ожидавший от себя такого выпада, во все глаза смотрит на старшего брата, и ему впервые действительно страшно оставаться с ним наедине.       — Проблема в том, — наконец-то произносит Хайтани, открывая дверь позади себя, — что я люблю тебя не как брата, и мне причиняет бесконечную боль твоя ебля, Ран.       Риндо пулей выскакивает на лестничную клетку, захлопывая за собой дверь в квартиру и скатывается вниз по лестнице. Кажется, что он только что навсегда лишил себя дома и брата — самого родного и обожаемого человека на свете. Один из королей Роппонги чувствует влагу в уголках глаз и дыру, расползающуюся в груди; она охватывала всё тело пустотой и холодом. Помимо этого, к этим паршивым ощущениям примешивается ещё одно — стыд. Риндо чувствует себя глупо, потому что не сумел сдержать язык за зубами и ляпнул брату подобную чушь. Младший Хайтани был даже рад, что сбежал из квартиры до того, как услышал бы издевательский смех Рана. Этот смех чаще всего звучал во время драк, когда старший брат брал верх над противниками и прилюдно унижал их, глумливо сверкая глазами; Риндо в такие моменты радовался, как ребёнок, что этот смех, звучащий как худшее унижение, никогда не будет направлен на него. До сегодняшнего дня.       Представлять сначала удивлённое лицо Рана, а потом, как губы, которые Риндо мечтал поцеловать больше всего на свете, растягиваются в издевательском оскале, хотелось меньше всего на свете.       Дверь из подъезда младший открыл с пинка и сразу же увидел байк Харучиё. Парень курил около него, поджидая друга.       — Поехали, — бросает ему вместо приветствия Риндо, и мотоцикл срывается с места, унося парней в сторону ночного клуба. ***       Рану хватает всего пары секунд проанализировать сказанное братом, сразу после того, как к нему вернулась способность нормально дышать. Хайтани выпрямляется, смотря на закрытую дверь их квартиры и ощущает, как в груди всё расцветает от эйфории — его чувства взаимны. Самый желанный и любимый человек на свете оказался таким же «неправильным», умело пряча от Рана свои истинные чувства. Следом за эйфорией пришел стыд: как же настрадался его бедный котёнок, пока старший Хайтани оставлял его одного, только чтобы хоть как-то ослабить своё сексуальное напряжение, а надо было просто нагнуть брата.       Вот и не доверяй после такого своей интуиции!       — Риндо, — шепчет Ран, а потом вынимает из кармана мобильный телефон, надеясь, что младший брат снова забыл отключить геолокацию. — Пожалуйста, малыш, просто дождись меня и не наделай глупостей с кем-то другим.       На счастье старшего Хайтани, смартфон выдал местоположения Риндо, и Ран, буквально впрыгнув в берцы, схватил с комода ключи от байка и вылетел из квартиры следом за братом с твёрдым намерением вернуться сюда уже целующимися, как минимум.       Как доехал до ночного клуба, Ран не помнил, потому что стоило ему притормозить у заднего входа, он выхватил взглядом в переулке Риндо, что курил, гипнотизируя стену перед собой. Хайтани слез с байка, глуша зажигание, и двинулся к брату, ощущая дрожь в длинных пальцах — хотелось коснуться Риндо, прижать к себе и больше никогда не отпускать.       — Рин, — голос брата раздался так неожиданно, что младший вздрогнул, выпуская из ослабевших пальцев сигарету. Как только они с Харучиё приехали в клуб, Риндо под каким-то предлогом остался на улице — сил терпеть посторонних людей и непрекращающийся шум не было совсем. Парню было ужасно страшно от сложившейся ситуации и безумно — до ломоты в теле — хотелось к Рану. Объяснить ему всё, как-то извернуться, лишь бы брат принял его обратно, потому что без Рана Риндо не сможет жить.       Риндо резко разворачивается к нему лицом, вжимаясь лопатками в холодную стену позади себя — не сбежишь. А брат всё ближе, напоминает хищника на охоте, и глаза опасно мерцают, не отрываясь от младшего Хайтани.       — Малыш, — голос Рана ласковый и тихий, он подходит медленно, держа руки перед собой, чтобы не спугнуть Риндо. — Не бойся, иди ко мне, мой маленький. Ты нужен мне.       Тело действует быстрее, чем Риндо успевает подумать, что делает. Он подаётся вперёд, вжимаясь лбом в грудь брата, что обвивает его плечи и талию руками, крепко прижимая к себе. На младшего Хайтани обрушивается вкусный свежий запах брата, и парень жадно елозит носом по кофте Рана, втягивая любимый аромат.       — Бедный, как долго ты ждал меня, — шепчет старший брат, а потом проводит рукой вдоль позвоночника Риндо, кладёт ладонь на ягодицу, сжимая упругую плоть. Младший Хайтани издает еле слышный стон, а потом выгибается, встречаясь взглядом с Раном. — Я люблю тебя, малыш.       — Что? — сипит Риндо, думая, что ослышался. Не может это быть правдой, больше похоже на сладкий долгожданный сон.       — Я тоже люблю тебя, — усмехается старший брат, кладя ладонь на щёку Риндо, нежно поглаживая острую скулу большим пальцем. — Если бы я понял раньше, что мои чувства взаимны, Риндо, клянусь, я ни за что не причинил бы тебе боль.       Младший Хайтани чувствует, как тело наполняется лёгкостью, потому что больше не нужно прятать свои чувства, не надо страдать от одиночества, кутаясь по ночам в одеяло, которое не шло ни в какое сравнение с обжигающими объятиями старшего брата. Риндо скользит рукой вверх по спине Рана, и тот издаёт судорожный вздох, подаваясь ближе к брату.       — Я тебя люблю, — шепчет младший брат и тут же глухо стонет, потому что Ран больше не хочет ждать. Старший Хайтани впивается в приоткрытые губы Риндо, проскальзывая языком во влажную глубину и больше его ничего не сдерживает; он может и хочет выплеснуть всю скопившуюся страсть и похоть на младшего брата, что моментально заводится, обнимая Рана крепче и прижимаясь к нему теснее. Их языки сплетаются, танцуя внутри ртов, задевая ровные ряды зубов и нёба. Это не поцелуй — секс в одежде.       Риндо изгибается, закидывая ногу на бедро старшего брата. Всё тело прошибает волна возбуждения, а вниз живота ударяет электрический разряд, завязывая крепкий узел желания — младший чувствует член Рана, такой твёрдый и большой, что в случае чего, старший мог бы использовать его в бою вместо телескопки. Хайтани глухо стонет, закидывает руки брату на шею и бесстыдно трётся об него, дразня.       — Блять, — Ран прикусывает нижнюю губу Риндо, а потом кладёт руку на ремень его джинсов и подхватывает пальцами подол футболки, задирая его вверх. — Что ты делаешь со мной, ты хоть понимаешь?       Горячая ладонь скользит по рельефному животу, к груди. Риндо снова стонет, когда ловкие пальцы Рана накрывают его сосок, лаская и дразня. Младший чувствует себя течной кошкой, которая хочет подставить себя своему коту, чтобы он хорошенько трахнул её. Младший Хайтани тяжело дышит, мечтая растечься тёплой карамелью по телу брата; он плавится под жаркими ласками Рана, вот только его жажда всё равно растёт, одежда раздражает.       Старшему Хайтани хочется вечность любоваться на лицо Риндо, охваченное удовольствием и наслаждением, источник которых он — Ран. Брат оказался таким чувствительным, таким откликающимся, что это сводило с ума, и старший не мог рационально мыслить рядом с ним, понимая — ради Риндо он сделает что угодно.       Ран улыбается, а потом наклоняется и накрывает сосок брата ртом, втягивая и лаская тугую горошину языком. Риндо громко стонет, кладя ладонь на затылок старшего Хайтани; парень выгибается ему навстречу, а потом способность ясно мыслить исчезает, растворяется, как сахар в чае: Ран кладёт ладонь на член брата и гладит сквозь джинсы.       — Чёрт, Ран, — рвано выдыхает Риндо, неосознанно толкаясь навстречу ласкам брата. — Постой.       — Только не говори, что передумал, — угрожающе говорит старший брат, прикусывая нежный сосок. Риндо шипит, а потом заставляет брата выпрямиться.       — Не дождёшься, — усмехается младший. — Просто…       — Что, малыш?       — Я хочу, чтобы в наш первый раз, ты взял меня в своей кровати, — если можно умереть и сразу же воскреснуть, то Ран, определённо, только что это сделал. Внутри грудной клетки расползается тепло и огромная необъятная любовь к младшему брату, что даже стоя в грязной подворотне, легко доводя старшего до каменного стояка, сумел привнести в их первый секс море романтичности и невинности.       — Поехали, — Ран понимает, что если не сделает этого сейчас, то испортит весь момент. Он ведь так долго ждал, может и ещё двадцать минут потерпеть. Старший поправляет одежду на брате и, крепко переплетя их пальцы, ведёт за собой к байку.       Риндо, опьянённый и возбуждённый, садится сзади старшего Хайтани и крепко обнимает его за талию, тесно прижимаясь сзади своим пылающим телом. Ран застывает, до боли закусывая губу — будет великим чудом, если они не разобьются к херам, потому что сознание старшего Хайтани сплошной красный туман похоти и желания поиметь младшего брата, бесцеремонно ластящегося к нему.       — Держись, котёнок, — выдыхает Хайтани и рвёт с места так, что мотор ревёт подобно дикому зверю. Байк оставляет после себя длинный чёрный след от шин, увозя братьев в сияющую огнями ночь.       Ран успел тысячу раз пожалеть, что не увез брата сразу домой, а накинулся на него, не сумев устоять перед таким соблазном, потому что шаловливые руки Риндо залезли ему под кофту и трогали, гладили, сжимали, царапали тёплую кожу, а потом и вовсе поползли вниз, накрывая пах.       — Ты сейчас доиграешься, Риндо, — шипит старший брат, чувствуя, как мозги вскипают, а вся кровь приливает к члену, что может джинсы прожечь. — Я тебя трахну прямо на байке.       — А я бы попробовал, — юркий язык брата облизывает ушную раковину старшего Хайтани. — Я хочу сделать это с тобой везде, Ран.       «Дьяволёнок», — с восхищением и раздражением думает старший Хайтани, мечтая телепортироваться домой, сразу в постель, чтобы наконец трахнуть этого соблазнительного гадёныша.       Хайтани не помнит, как они заходили в подъезд, не помнит, что точно творилось в лифте, где они жарко целовались, бесстыдно тиская друг друга и залезая ладонями в джинсы, но когда дошла очередь до двери, Ран проклял все надежные замки в мире. Ебучий ключ никак не хотел вставляться в замочную скважину, так у старшего руки дрожали от желания, пока Риндо обнимал его со спину, что-то мурлыча ему на ухо, а потом сознание заволокло ослепительной вспышкой.       — Ну же, Ран, быстрее, — руки брата оказываются на пряжке его ремня, вынимая конец из шлёвок. — Я так хочу тебе отсосать.       Хайтани застывает, понимая, что если Риндо не угомонится, то он нагнёт его прямо в коридоре, исступлённо вколачиваясь в гибкое податливое тело. Ран хватает брата за руку и меняет их положение, прижимая Риндо к стене и целуя, сжимая ладонью крепкую задницу. Брат стонет, извивается и прижимается всё теснее, а ключ наконец-то открывает замок, и оба Хайтани вваливаются в тёмный коридор, отрезая себя от всего остального мира. Верхняя одежда летит на пол вместе с обувью, что оказывается разбросана как попало.       Ран подхватывает Риндо на руки, и тот оплетает его талию ногами, обнимая за шею и снова целуя. Младший осторожно снимает резинки с кос брата и расплетает их, запуская пальцы в густые шелковые волосы, нежно массируя кожу головы, от чего Рану хочется замурчать, но нежности они оставят на потом, когда утихнет первая волна неукротимой ярости.       Дверь в спальню старший открывает с ноги, потому что терпения не осталось совсем. Всё, о чем может думать Ран, это Риндо, глубоко и влажно целующий его, ласкающий языком так сладко, что хотелось пить этот поцелуй вечно, сплетаясь губами и руками. Старший Хайтани садится на постель, сдёргивает с брата футболку. Риндо хочет снова приникнуть к Рану с поцелуем, но тот опережает его, впиваясь в беззащитную шею. Младший громко стонет и выгибается в руках старшего Хайтани, запрокидывая назад голову. Он сжимает пальцами массивные плечи Рана, а потом раздражённо скользит вниз и снимает кофту с брата, чтобы оказаться кожа к коже.       — Блять, какой же ты вкусный, — говорит старший, продолжая терзать шею и ключицы Риндо, на которых распускались ярко-багровые засосы и укусы. Настоящее ожерелье в три ряда, словно ошейник. — И мой, весь мой.       — Я всегда был твоим, — ласково говорит младший брат, прижимая голову брата ближе к себе. Ран пользуется этим на славу, спускаясь к груди и лаская языком чувствительные соски; ему нравятся громкие стоны Риндо и то, как брат отзывается на все ласки. Между ног всё сводит от боли, потому что возбуждение давно достигло своего апогея, но Ран не может отказать себе в удовольствие лишние минуты обласкать тело брата. Ловкие длинные пальцы расстёгивают ремень, пуговицу и ширинку на джинсах Риндо. — Ран.       — Да, малыш? — старший чувствует, как брат расстёгивает его джинсы и встаёт, опуская Риндо на пол. Они снова целуются, снимая друг с друга штаны и бельё, а потом стонут в унисон, когда крепко обнимаются, оказываясь полностью обнажёнными. Ран ощущает липкую влагу на своем животе, когда его касается член Риндо; тот течёт, и осознание этого срывает старшему голову.       — Ты же любишь меня? — аметистовые глаза хитро блестят, и Ран усмехается, а потом обхватывает ладонью член брата, лаская щель большим пальцем, размазывая смазку по нежной головке.       — Глубже, малыш, — усмехается старший, а потом садится на кровать, шире расставляя ноги, чтобы младшему было удобно. Эта картина навсегда отпечатается в мозгу Рана: его обнажённый брат, красивый и совершенный, точно божество, с дерзко стоящим членом, опускается перед ним на колени, так пошло облизывая пухлые губы, что хотелось кончить только от этого.       Риндо всё это до сих кажется сладким реалистичным сном, в котором он наконец-то может воплотить все свои фантазии со старшим братом. Он опускается на колени, любуясь Раном, как непревзойдённым шедевром искусства. Слишком уж идеальным был его старший брат, с совершенным телом, самым красивым лицом и — да — членом под стать всему выше перечисленному. Риндо и раньше догадывался о размерах и длине, украдкой пялясь на брата по утрам, когда тот ещё расхаживал по квартире в одних боксерах. Младшему Хайтани до мучительных спазмов хотелось попробовать член Рана на вкус, а потом ласкать, слушая тяжёлые вздохи.       — Знаешь, можно кончить только от одного твоего взгляда, — говорит старший Хайтани, беря брата за подбородок. — Давай же, малыш, теперь это только твоя игрушка.       Риндо открывает рот и быстро облизывает пальцы брата, лаская их языком и смотря ему в глаза. Он заглатывает их, наблюдая, как темнеет взгляд Рана, а дыхание утяжеляется. Младший выпускает пальцы изо рта и опускает голову, обводя чувствительную головку языком, сразу же дурея от вкуса брата: охуенного и острого. Риндо обнимает ствол кольцом своих пальцев, ощущая упругость и жгучее тепло ствола, а потом делает пробное движение вверх-вниз, обхватывая головку губами и обводя её языком, жадно слизывая смазку, обильно стекающую из отверстия.       — Блять, Риндо, — Ран подаётся бёдрами навстречу тёплому рту. — Ещё.       И это властное «ещё» прошибает до костей, растворяет остатки стеснительности и неуверенности в том, что Риндо может сделать что-то не так. Он опускает голову ниже, начиная двигать ей, лаская языком и губами, помогая себе рукой, а второй нежно массируя мошонку брата. Вкус члена Рана отдаётся приятными спазмами на всех рецепторах, и хочется ещё и ещё. Ещё глубже, поэтому Риндо расслабляет горло и начинает дышать через нос, медленно опускаясь ниже.       — Риндо-о-о, — с придыханием тянет Ран, кладя ладонь на золотистый затылок брата. Тот сосал так усердно и приятно, что у старшего пальцы на ногах поджимались, а кожа покрывалась мурашками. Будто младший читал мысли Хайтани, легко предугадывая его желания, но самым большим удовольствием был сам факт того, что ему отсасывает тот, кого Ран желал больше всего на свете. — Я хочу тебя!       Риндо усмехается, и это сладкой вибрацией отдаётся на чувствительной коже члена Рана. Младший делает пару глубоких движений, лаская ствол языком, как вдруг Ран хватает его за волосы, максимально насаживая глоткой на свой член, держит так пару секунд, а потом кончает с громким рыком, изливаясь в рот Риндо. Младший Хайтани выпрямляется, встречаясь взглядом с глазами брата, что тяжело дышит. Риндо показательно проглатывает сперму брата, облизывая губы языком и дерзко усмехаясь, но тут же оказывается на постели, придавленный сверх весом Рана.       — Мы ещё не закончили, — шепчет старший, закидывая руки Риндо ему за голову. — Впереди самое интересное.       Младший уже хочет съязвить, но вместо этого громко стонет и выгибается навстречу ладони брата, что ласкает его член, умело водя вверх-вниз. Он обвивает ноги вокруг бёдер Рана, притягивая его ближе к себе.       — Пожалуйста, — хнычет младший Хайтани, вскидывая бёдра вверх. — Сделай меня своим, Ран.       В глазах чернеет от слов младшего брата, что извивается под ним и хнычет, чем окончательно сводит старшего Хайтани с ума, он склоняется и глубоко целует Риндо, запуская язык ему в рот.       Как только Ран выпрямляется, Риндо оказывается лежащим на животе, а в следующую секунду старший заставляет согнуть его ноги в коленях и развести шире. Ладони брата ложатся на округлые ягодицы, нежно поглаживая. Вид Риндо в такой позе сводит с ума и возбуждает Рана до жжения в венах. Он не удерживается и медленно проводит членом между ягодиц, дразня младшего брата. Тот сразу же откликается, подаваясь навстречу.       — Не спеши, котёнок, — и хотя Ран сам уже еле терпит, мечтая насадить брата на себя, сначала его нужно подготовить. — Я тоже хочу тебя попробовать.       — Чт… — вопрос застревает в горле, а щёки становятся пунцовыми. Риндо чувствует губы брата на своей ягодице, как он легко покусывает упругую плоть, медленно смещаясь к сфинктеру. Сначала по телу проходит сильная дрожь, когда ловкий палец осторожно обводит колечко мышц по кругу, слегка массируя, а потом приходит волна обжигающего наслаждения, достающего до самых костей: гибкий язык Рана касается тугих мышц, вылизывая и лаская, проникая внутрь, трахая брата. Младший Хайтани громко стонет, сжимая в руках простынь и подаваясь бёдрами навстречу языку Рана.       Хайтани усмехается, получая нереальный кайф от своего занятия. Свободной рукой он обхватывает член брата, лаская в том же темпе, в каком его язык проникает внутрь, касаясь тёплых шёлковых стенок. Отзывчивость Риндо распаляет так, что можно улететь в открытый космос; Ран, смачно проведя влажный след языком от мошонки до копчика брата, привстает и дотягивается до тумбочки, доставая лубрикант; срывает зубами крышку, прижимаясь пахом к ягодицам брата и жарко толкаясь.       — Потерпи, малыш, — Ран выдавливает гель на пальцы, а потом подносит их к анусу брата, осторожно проникая внутрь одним. Приходится стиснуть зубы от охуенной узости и влажности внутри — Хайтани опускает взгляд на свой член с трудом представляя, как сможет оказаться в брате целиком, но желание поиметь его застилает сознание, и Ран добавляет второй палец, нежно и бережно растягивая младшего брата, что громко стонет под ним, потому что старший нашёл сладкую точку внутри, на которую давил, заставляя сходить Риндо с ума.       — Ран, хватит, я больше не хочу ждать, — Риндо не видит, но знает — старший брат улыбается, слыша нетерпение в голосе младшего Хайтани.       — Я тебя обожаю, — старший меняет их положение, и Риндо оказывается сидящим сверху, встречаясь взглядом с пылающими очами брата. — Осилишь такую позу?       — Любишь и процесс контролировать, и любоваться партнером? — усмехается младший, проезжаясь ягодицами по члену брата, от чего тот шипит, а потом вкладывает тюбик в ладонь Риндо.       — Просто хочу видеть, как тебе хорошо на моём члене, — наглая улыбка растекается по губам Рана, младший секунду смотрит на брата, а потом резко наклоняется вперёд, кусая того за шею и оставляя после себя яркий кровавый след. Хайтани шипит, но внутри него разливается тепло — брат метит его, всему миру заявляя, что они принадлежат друг другу. — Да, Риндо, ты тоже только мой.       — Можете обменяться кольцами, — язвит младший, выдавливая на ладонь лубрикант, чтобы распределить гель по члену брата. Риндо обводит головку пальцем, ласкает уздечку, и да — дрочит Рану, потираясь ягодицами о бёдра старшего.       — Я предпочту твоё кольцо, малыш, — Хайтани кладёт ладони на бёдра Риндо, сжимая их. — Дай мне взять тебя, сделать полностью своим.       Младший Хайтани привстаёт, и Ран помогает ему, нежно скользя членом между упругих ягодиц, дразняще проводит головкой вверх-вниз, от чего брат стонет, кладя ладони на широкие плечи старшего и сжимая их. Риндо хочется поскорее ощутить это чувство абсолютной заполненности, поэтому он делает первое движение, слегка опускаясь вниз, и у Рана всё темнеет в глазах. Он перестаёт дразниться, помогая брату полностью насадиться на свой член, и с каждым сантиметров чувствует — узкий плен тела Риндо подчиняет его, делая ручным и покорным. Чтобы вновь и вновь ощутить его, Ран будет готов на что угодно. Вместе с этим за грудной клеткой выпускает когти окончательно проснувшийся собственник.       Стоит Риндо полностью опуститься на член брата, на мгновение застывая, чтобы привыкнуть к таким потрясающим ощущениям, Ран притягивает его к себе, смотря в глаза.       — Ты только мой, понял? — горячее дыхание касается приоткрытых губ, и младший неосознанно сжимает член брата внутри себя, от чего тот громко стонет. — Мой Риндо.       Ран жадно целует брата, кусая и вылизывая его рот, а потом они оба начинают двигаться, разнося по комнате жаркие стоны и влажные пошлые шлепки, усиливающие наслаждение. Риндо двигается подобно змее: изящно и гибко, полностью вбирая в себя член Рана, так что тот достаёт головкой до простаты младшего. Брат пиздецки узкий, полностью окутывающий влажной теплотой орган Хайтани, он сжимает его изнутри, лишая Рана последних крупиц здравого сознания.       Ладонь ложится на член Риндо, лаская чувствительную головку, размазывая смазку, обильно вытекающую из узкого отверстия. Ран распределяет её по нежной коже и дрочит брату в такт глубоким толчкам. Младший стонет, теряясь в огромном море терпкого жаркого удовольствия, что расплескивается по спальне, пока они с братом занимаются сексом. Риндо не знает, как так получилось, но с первого же раза понял, что они с Раном идеально подходят друг другу, предугадывая желания и мысли партнёра.       Младший выгибается назад, опускаясь на член брата до самого основания и чувствуя абсолютное безграничное наслаждение, что течёт вместо крови в его теле. Ему чертовски хорошо, но финальный аккордом становятся слова Рана.       — Больше жизни люблю тебя, — Риндо кончает с громким криком, пачкая спермой живот и грудь брата, что улыбается безумной улыбкой. Младший возвращается назад, ставя одну руку около головы Рана, а второй размазывает семя по его коже.       — Весь мой, — старший притягивает Риндо к себе, чувствуя безумный вкус их любви друг к другу, и целует, с силой вбиваясь в обожаемое тело, но младший легко подстраивается под этот ритм, доводя Рана до оглушительного оргазма. Младший Хайтани чувствует горячую пульсацию внутри себя и, усмехаясь, опускается сверху на брата, обнимая его.       — Устал? — раздаётся голос Рана, и ладонь брата нежно скользит по спине, оглаживая.       — Да не сказал бы, а что?       — Планирую к утру сломать постель, пока буду трахать тебя, малыш.       Риндо приподнимается, смотря в мерцающие глаза брата.       — И чего мы ждём?       Кровать сломалась уже к середине ночи.