Зло к красоте тянется

Кулимана, женщина плотная и даже малость тучная, всегда любила красоту, потому что была ее лишена с самого рождения. Зато ум у нее был всегда стратегический, а тактика ей приходила как вдохновение свыше. Оттого неудивительно, что увидев девицу-красу в государстве Ульяны, почувствовала, как ее сердце пропустило удар. С этого момента, стараясь охранять захваченные вотчины, она еще и посылала шпионов к Ульяне, чтобы узнать хотя бы одно — как зовут девушку. Шпионы приходили ни с чем, но узнали важное — дом резной охраняют только старухи. Нехорошо начинать знакомство с выжигания земель возлюбленной, но Кулимана по-другому не привыкла. Уже на следующий день приводят к ней девицу, бросая к ногам. Кулимана подбирается и зыркает на своих воинов с ненавистью, ведь девушка в подранном платье и с парой царапин на лице. Замахивается она на них, а после выставляет вон. Подходит к девице. Та смотрит на Кулиману гордо, но в то же время в глазах ее прячется страх. Кулимана улыбается, не абы кого привели к ней, а все же царевну. — Как зовут тебя, милое создание? — у Кулиманы всегда получалось говорить на языках захваченных земель. Поэтому ее речь звучала без акцента. Девушка, строго следуя законам военного времени, выпрямляется, а потом произносит: — Зовут меня Красой. И о вас я наслышана. — Что же ты слышала? — мягко спрашивает Кулимана. — Что народ мой извести хотите. Я вам для подкупа? — строго спрашивает красавица, вздернув подбородок. Все в Кулимане переворачивается, до чего же хороша. — Нет, милая. Так уж случилось, что воспылала я к тебе. И буду использовать все свои силы, чтобы тебе понравиться, — прямолинейности Кулимане не занимать. Всегда переходит к сути. В глазах девицы загорается отвращение. — И вы думаете, у вас получится? После всего того, что вы сделали? Кулимана подходит, берет ладонь Красы в свою осторожно, будто бы пушинку, а потом лихо подмигивает, зная, что кокетство ей не удается. — Я не делаю ставок. А тебе советую освоиться здесь. После этого подзывает несколько служанок и дает им задание привести девицу в порядок… Девушка регулярно отказывается от совместного времяпровождения, не грубит, но холодная, как морозная ночь. Кулимана же ей любуется, когда видит мельком. И иногда присылает подарки, тонко угадывая, что необходимо ее пленнице. Та отвергает то, что ей приносят, но Кулимана не сдается, понимая, что это мелочи, и прикрывает глаза, видя перед собой образ милой девушки. Краса уже собирается спать, как видит Кулиману в своих дверях. Та держит увесистую книгу в бычьих руках и держит усмешку на лице. — Что вам нужно? — А я пришла к тебе фольклор обсудить, — спокойно говорит Кулимана. — Сказки есть у всех, послушай наши… — Не желаю! — вскидывается девица, но Кулимана усаживается напротив нее и открывает книгу на первой странице. Сначала девушка слушает неохотно о каких-то принцессах и рыцарях, но потом не удерживается и задает вежливые вопросы о сюжетах. Кулимана, роясь в своей памяти, дает интересные ответы. Поэтому уже к середине ночи Краса и она разговаривают на равных. — Ну что ж, свет мой, — нежно произносит Кулимана уже с обычной улыбкой, — вот и поговорили. — А я думала, вы только о завоеваниях можете… — пораженная произносит девушка. Кулимана вновь ей подмигивает и заговорщически шепчет: — Мы, завоеватели, особым умом отличаемся. Не спеши судить. Вздыхает Краса, задумываясь, а Кулимана, похлопав ее по ладоням, уходит довольная собой, чувствуя, как сердце колотится в груди от близости этой девушки. В следующие дни Краса ходит задумчивая, а Кулимана наблюдает. Предлагает она не знающей куда примкнуться Красе поохотиться. Девушка, что удивительно, ее слушает. — Никогда не охотилась… — только и говорит она. Кулимана смеется, а потом так же осторожно, как в первый раз, кладет ладони на ее плечи и слегка качает. — Это потому, что ты на няньках всегда была. Света белого не видела. А я много чем могу поделиться. Охота проходит даже весело. Царевне искренне интересно все то, что происходит. И оленина, которая остается после ужина, ей нравится тем, что недавно бегала на ее глазах… Оттаивает девушка, теперь сама к Кулимане обращается за чем-либо. Болтают они как подружки старые, все ближе друг к другу подбираясь. Если сначала Кулимана показалась Красе уродливой, то теперь она ее стала находить прежде всего особенной душой, которой не сидится на месте. И смущенно улыбается. Кулимана же находит Красу достаточно умной, но ничего в этом мире еще не видевшей. Замечает Кулимана, как девушка стала краснеть, если она к ней ближе подступается. Один раз не выдержала и поцеловала ее в губы, не встретив сопротивления. Краса расплакалась, дрогнуло что-то в груди Кулиманы, и она ее к груди прижала; нежно водила своими большими, совершенно не женственными руками по ее плечам, пока всхлипы не стихли. — И как же я теперь? Кто я? Свою родину, свою душу продала… — горько произнесла Краса. Кулимана взяла ее лицо в ладони и нежно проговорила, храня свет в глазах: — Ты та, кто идет за своим сердцем. Я тебе предлагаю весь мир и брошу его к твоим ногам, если ты этого захочешь. — Неправильно все это… — скулит Краса с расширенным зрачками. Кулимана же тихо, почти разочарованно шепчет: — Я тебя никому не отдам, свет мой… — она хотела сказать другое, но вид беззащитной девушки не оставил ей выбора. Дрожит Краса, а потом сама к губам ее припадает, отставляя в сторону все, что ей дорого. — Только мать мою не обижай, прошу. — Твоя просьба — мой закон, — куда-то в макушку произносит ей Кулимана, гладя царевну по голове и зарываясь в ее волосы, ощущая себя по-настоящему победившей.