Заманить нежностью

От беспросветной пропасти его отделял один шаг, но видя как лёгкий ветерок треплет его волосы вновь и вновь, сделать этот шаг становилось всё тяжелее и тяжелее. А те покачивались на ветру, они несли до самых ноздрей слабый запах свежей травы и нежности, они играли с ветром, или ветер играл с ними, но выглядели они словно самые прекрасные струны. Одни на всём света, и самые нужны. Пальцы так и тянулись пробежаться по этим белым прядям, словно Странник был бардом, а мягкие на вид волосы его лирой. Он тянулся, даже слегка отчаянно, но редко считал себя их достойным. Игривый ветер донёс до Кадзухи едва различимый на фоне остальных запахов один единственный, он не знал, чтобы это могло значить, но любопытство словно до этого ни разу не пробуждающееся внезапно заиграло самыми яркими эмоциями. И он повернул голову слегка вправо, после чего его взгляд зацепился за одинокую фигуру у берега реки. Широкая шляпа, голубые одеяния, выполнение с множеством отсылок и видимо означающие перерождение человека, едва заметные синие волосы, аккуратно подстрижены в традиционной причёске. Он точно был из Инадзумы, в этом парень не сомневался не секунды. Каэдэхару словно к земле прижало, он почувствовал странное снова до этого ни разу не появлявшиеся у него чувство опасности, но она была другого рода. Когда ты смотришь, и знаешь заведомо, что это не лучшая идея, но ничего с собой поделать не в силах. Даже в самом глубоком лесу, он готов потеряться, если это по настоящему тревожит. Молодой самурай понимал, что не только он заметил чужое присутствие но подавать голос не имел желания, потому возникший меж пальцев листок сразу был прижат к губам в привычном жесте. Ненавязчивая мелодия создаваемая таким обычным на вид листочком видимо удивила юношу перед ним так как плечи второго слегка напряглись, но привычка всегда вести за собой музыку оказалась на этот раз удивительно уместной, потому что молчание между ними стало каким-то осмысленным. Каждый знал, что внутри зародилось любопытство, и каждый понимал, что причины этому как таковой не существует. Маленькая птичка которая сопровождала Странника уже долгое время, что-то щебетала, пока мысли юноши становились всё запутаннее и извилистее, словно тропы в темном лесу. В котором обязательно нужно потеряться хотя бы на мгновение. Он не понимал зачем вернулся на родину, какова была причины и желания посетить страну с которой связан такой болью, но знал наверняка, встреча с наверное последним Каэдэхарой, была не случайностью. Это было логичным развитием событий. Чувствовать вину за свои проделки в прошлом стало такой же логичной вещью как и эта встреча, потому поджатые губы юноши и сосредоточенный взгляд могли выдать его внутренние переживания. Он слегка опустил шляпу, хотя знал что со спины его лица всё равно не видно. Повернув голову к птенцу у себя на плече Странник, ранее зовущий себя Скарамучча, с едва заметным удивлением заметил, что тот развернулся к нему спиной, будто полностью зачарованный и поглощенный незатейливой мелодией от простого листочка. Сама природа окутывала образ самурая, она играла для него мелодии и создавала новые звучания будто пытаясь сочетать их с его. Он был не от земного, и оставался здесь чтобы каждый раз напоминать о своей уникальности. Лёгкость — простое слово которое приходило на ум с первой секунды их не запланированной встречи. Такая обманчивая простота могла насторожить, но между тем сейчас это было ему нужно как никогда ранее, никаких терзаний и невыполнимых желаний, никакой ненависти или злости. Странник был словно чистый лист, который пытался жить изучая всё самостоятельно, но потерпев поражение стал тянуться к другим сильнее прежнего. Он хотел научиться обычным вещам, понять их суть не из книжек, на своём опыте, не осуждать себя каждый раз или отказываться от своих чувств списывая их на слабость. Желал почувствовать и получить отклик который не оборвётся мучительно быстро. Погрузившись в саморефлексию его синие глаза не заметили, что уже секунд двадцать смотрят на пустое плечо. За его спиной словно отпечаток его прошлого, Странник смог разрушить практически всё на своём пути, но в итоге этот путь полный развалин привёл к тому, кто является примером человеческого упорства. — Крепко же вы задумались, — голос который сплетался с природой, звучал во истину органично, словно это сон который снится уже не одну ночь, почему-то он отчётливо заполнил каждую интонацию в его голосе. И объяснений этому не искал. Спокойный и уверенный, такой от которого всё замирает по щелчку пальцев. Подойдя ближе, Кадзуха с улыбкой на губах сел рядом с юношей, и поглаживая птенца на своём плече медленно перевёл взгляд с птицы к ярко синим глазам, они будто сияли, яркие блики и глубокая радужка заинтересовали самурая. Холодные но между тем теплее моря летом. Им будто чего-то не хватало, и Каэдэхара видел в них своё отражение. — Не каждый день встречаешь человека который так хорошо ладит с этой врединой, — слабая усмешка обними уголками губ и слегка хриплый после долгого молчания голос внезапно врезался в уши и Кадзуха перевёл взгляд на птичку, которая видимо металась, пытаясь решить, на каком плече ей будет удобнее. Это вызвало более яркую улыбку на лице самурая, и он ласково провёл по маленькой птичьей голове кончиком пальцев, — Переманивать нежностью не честно, — возможно Каэдэхаре показалось, он юноша на секунду надул губы складывая руки на груди, он смотрел в его глаза будто пытаясь переманить самого Кадзуху а не птичку. — Видимо, даже вредных можно заманить нежностью, — задумчиво проговорил самурай всё ещё храня перед своими глазами образ обиженного парня, что было необычно и мило, словно они знакомы множество лет и вот наконец встретились. — Многое ли вы знаете о них? , — сложенные на груди руки и любопытствующий взгляд в связке с хитрым блеском в этих кошачьих глазах, говорил о том, что тот будто проверяет Кадзуху и это вызвало у второго тихий смех. Повернув голову к синеволосому путешественнику, самурай с лёгкой улыбкой слегка покачивал на своём пальце птенчика, который похоже был в восторге с такого внимания в кой то веке, демонстрируя это своего рода послушанием, и переведя взгляд к синим глазам его голос будто стал более уверенным и необычайно нежным. Такое было редким для бывшего предвестника, и он точно не понимал, что сейчас происходит и какое определение дать этому действию между ними. — Хотел бы узнать больше. За секунду в радужке синих глаз будто зародилось удивительно глубокое удивление на ряду с заинтересованностью, которое сопровождалось странным отблеском. Тишина между ними была уместной, и успокаивала, между тем Странник слегка приоткрыл рот, желания что-то ответить, но с лёгкой застенчивостью отведя взгляд, он усмехнулся, снова возвращаясь к своей привычной ехидной уверенности. — Думаю у вас будет такая возможность. Игривый ветер продолжал просачиваться сквозь пышные листья не высоких деревьев у реки, и с лёгким дуновением ласкал аккуратно уложенные волосы, пока те в который раз притягивали всё внимание одного и того же юноши. Который осторожно, словно перед ним мираж, гладил мягкие волосы, вплетая в них свои изящные пальцы уверенно, по привычке ведя их к затылку, чтобы притянуть того ближе. — Когда ты уже меня поцелуешь? , — нахмурив брови синеволосый юноша сжимает чужие волосы на затылке, поворачивая голову Кадзухи к себе, и он делал это осторожно, но между тем смотря в рубиновые глаза с недовольством, будто пытаясь выглядеть грозно. — Наверное тогда, когда ты меня? , — Каэдэхара засмеялся, и обхватив челюсть парня ладонью, ласково провёл большим пальцем по щеке, самурай играл, и ему нравилось выводить своего любимого на яркие проявления эмоций. Румянец на мягких щеках был неповторимо очаровательным, и он не мог отказать себе в этом удовольствии. — Не переводи стрелки, негодяй, — прикрыв глаза парень потянулся к губам Кадзухи, и накрыв его губы своими с напором сжал, всего на секунду, пытаясь понять правильно ли он вообще это делает, ему понравилось и это было настолько необычно, что его глаза выглядели задумчиво когда он из раскрыл. Само ощущение такой близости манило. — Обрываешь поцелуй когда я ещё даже не распробовал… кто из нас тут настоящий негодник? , — ласково улыбаясь Кадзуха притянув юношу к себе, и обнимая одной рукой за талию перехватил инициативу, сминая приоткрытые губы с нежностью и безграничной… Безграничной… Безграничной… Любовь. Это чувство захватывает всё вокруг, возвращая нас к тому кем мы есть на самом деле.