Вредная привычка

      Оглядываясь назад, он понимал, что сам позволил себе скатиться до столь пугающего состояния. Возможно, он из тех людей, кто видит в страданиях что-то прекрасное и немного загадочное. Ведь только вечно апатичная и упадническая душа может найти в окружающем мире столько радости, сколько не может разглядеть самый обычный человек.       Но, возможно, иногда не стоит искать смысла там, где нет правильного ответа. Есть вещи, которым мы сами должны придавать смысл. И жизнь — как раз одна из этих вещей.

***

      Привычные три оборота вправо и омрачающая тишина. Антон заходит в квартиру неспешно, стараясь отвлечь себя мыслями о работе. Потому что осознание того, что дома только ты один и теперь даже утомляющие отчеты тебя не отвлекут, пугает. И пугает не в привычном понимание, а скорее ты ощущаешь то неприятное чувство в груди и слушаешь навязчивые мысли о том, что это закончится не скоро. Первым делом он заглядывает в холодильник, хотя сам понимает, что ничего по волшебству не появится и необходимо сходить в магазин. — Сегодня без ужина, и да опять, — в тишину обманчиво бодрым голосом заявляет он, — а значит переходим сразу к десерту       С самой верхней полки он достаёт бутылку красного полусухого и направляется в ванну, чтобы принять душ в компании такой очаровательной дамы. Уверенные шаги и точные действия, будто это уже привычка. Привычка самоуничтожаться по пятницам, когда все его коллеги приятно проводят время в семейных или дружеских кругах.       Горячая вода немного обжигает кожу, но он игнорируя это, все равно забирается с головой и открывает вино. Первый глоток сего напитка, будто глоток свежего воздуха. Также помогает жить дальше, или существовать.       Он всегда думал, как со стороны это выглядит жалко. Ненавидел это зеркало, что висело на стене прямо напротив его лица. Господи, какой эгоцентричный человек решил туда повесить зеркало. Отвратительно. Пока бутылка потихоньку опустошалась, он отвлёкся на рассматривания своих изъянов. В каждой части его тела он видео что-то ужасное. И каждый раз пытался скрыть это шрамами. И вот в руках снова оказывается тонкое лезвие. — Господи, когда нибудь я точно прекращу это делать, — снова порезы, снова неконтролируемые слёзы. Как много раз он обещал себе закончить это дело и выбросить лезвия. И столько же раз рука не поднималась лишить себя, того что успокаивает и помогает двигаться дальше. Как глоток свежего воздуха…. Вот ты видишь рёбра, обтянутые кожей. Как говорят — кожа да кости. Болезненная худоба лишь вызывает отвращение; кому понравится такое тело, где ребра торчат как у скелета. Но вот уже кровавые разводы затмевают все несовершенства тела. Кровь продолжает идти и слегка окрашивает воду. Становится легче. Пусть это не решает проблему, пусть даже это чувство облегчения обманчиво. Но хотя бы так, ты можешь выражать свои потерянные чувства. Только потом тебе хочется большего. Неглубокие царапины уже не помогают. Тебе надо увидеть большее, ты хочешь полностью окрасить воду в красные, так чтобы дна не было видно. А сил не хватает нажать на лезвие посильнее. Тогда и накрывает ненависть, тобою же взращенная, с головой. Ненавидишь себя за проявленную слабость. «Чуть что сразу за лезвие, ты жалкий» «Взялся за нож, а резать сильнее можешь, ничтожество» Мысли в голове не прекращают крутиться, ты продолжаешь твердить о собственной неполноценности. И прекратить это бесконечный круг не можешь.

***

      Столь прекрасный вечер прерывает звонок уже приевшегося рингтона. Кто-то точно хотел испортить ему настроение, ибо какой здравый и в меру адекватный человек будет отвлекать кого-то в 10 вечера. — Здравствуйте, я Вас слушаю, — все же нехотя проговорил Антон, даже не смотря на контакт. Те, кто ему близок, звонить точно не будут, а на остальных все равно. — Добрый вечер, Антон. Прошу прощения за поздний звонок, это Арсений. В этот момент Шастун пытался сконцентрироваться все свое внимание на диалоге и попытаться вспомнить, кто вообще такой нахрен Арсений. Спустя пару теорий он понял, что сейчас говорит не просто с Арсением, а мать его ещё и с Сергеевичем, новым начальником его отдела. — Антон, помните проект по перестройке, над которым мы с Вами работаем? — Да, конечно, у Вас назначена встреча с инвесторами на понедельник. Неужели все отменилось? — Шастун пока плохо понимал, что происходит, но делал вид, что все нормально и для него обычное дело говорить в 10 вечера с человеком, к которому ты не ровно дышишь, сидя в ванной с алкоголем в руке и в теле. — Не совсем, они хотят перенести собрание на завтра из-за хрен пойми чего. — вздохнув, ответил Арсений. Было слышно по голосу насколько он задолбался, ведь привлечь инвесторов было сложной задачкой, и нельзя было упустить шанс пойти им на встречу. Это потенциально улучшило бы дальнейшие отношения. — Вот черт, — тихо проговорил Шастун, вникая в процесс, — а как же весь подготовленный материал. — Поэтому я и звоню, Оксана сказала, что Вы забрали все документы на выходные, чтобы ещё раз проверить цифры, а встреча завтра в девять. — Теперь Шастун понимал всю плачевность ситуации. Уходя сегодня с работы он просто так взял доки, чтобы хоть на что-то отвлечься и не сойти с ума за эти два дня. Они должны были мирно лежать в офисе… но Антон не был бы Антоном, если бы не нашел способ создать новую проблему. — Прошу прощения, завтра утром я все привезу в офис, обещаю, что не опоздаю и в полдевятого все будет на Вашем столе. — Не стоит, — мягко ответил Арсений под беззвучные звуки офигевания Шастуна. Тот ждал, что ему начнут читать нотации. — Если Вы дома, я через минут 10 подъеду и сам заберу проект, хотелось бы подготовиться к собранию и быть уверенным в нашем успехе. Адрес же не сменился? — Оу, нет, тот же, могу смс-кой скинуть на всякий случай, — на автомате пробормотал Антон, опять не понимая, что происходит. К столь неожиданной встрече морально он был совсем не готов. И не только морально, а ещё физически, теоретически, умственно, гипотетически и всякое такое. — Буду благодарен, до встречи, Антон — бархатным голосом попрощался Попов, кладя трубку. Кажется, он даже был рад чему-то, несмотря на усталость. Пару минут Антон, все ещё сидевший в ванной, смотрел на погасший экран телефона и упорно анализировал произошедшее, вдруг до него дошло. — Блять, еб твою ж налево! — резко подрываясь, кричит Шастун. Буквально выпрыгивая из воды как русалочка, он ощутил всю силу притяжения и вина, когда корпус предательски повело вперёд. Вытягивая руки, Антон все равно больно ударяется лицом о холодный кафель, но сразу же встает, сейчас это не важно. — Черт, сначала отправить адрес, — вспоминает он и быстро отправляет сообщение, — у меня есть 10 минут, действуем. Что такое 10 минут, когда необходимо вытереть пол, одеться, обработать порезы на рёбрах, щиколотках и рёбрах. А также прибраться, чтобы квартира не была похожа на место преступления. При это будучи пьяным и утопленным. Каких- то жалких 600 секунд определенно не хватит. Первым делом Шастун быстро вытирает ванну и надевает тапочки с акулой из Икеи, чтобы дай бог не упасть снова. Он замечает, что порезы продолжают кровоточить, поэтому, открывая нижний шкафчик, достает мини-аптечку и быстренько перебинтовывает правое бедро и щиколотки. Времени на обработку нет, главное, чтобы кровь не осталась на одежде, и Арсений ничего не увидел. Порезы на рёбрах Антон заклеивает пластырем и, сжав зубы, надевает серые спортивные штаны и такую же футболку. При малейшем движении Шастун чувствовал жгучую боль, ужасно больно двигаться в таком состоянии–но именно этого он и добивался. Почувствовать себя, понять, что ты находишься здесь и сейчас в это исчезающее мгновение. Быстро убрав бинты и лезвия обратно в полку, парень сливает воду и бежит прибрать коридор, где валялись какие-то куртки, которые Шастун всегда было откровенно лень убирать. Что ж, спасибо Арсению Сергеевичу, иначе бы они дальше продолжали сливаться в один непонятный комок из вещей. Отдышавшись, Антон ловит свой же взгляд в зеркале. Взлохмаченные волосы, красные уставшие глаза и сутулые плечи. Отвратительно. Ему всего 23 года, а на жизнь он уже не возлагает никаких надежд. Впрочем, так уже давно. Зачем чего-то ждать, только больнее будет, когда поймёшь, что жизнь не будет справедлива и милосердна к тебе, только потому, что ты очень стараешься. Размышления прерывает негромкий стук в дверь, но Антон дёргается, будто этот стук раздал внутри его головы. Время слишком быстро прошло, Шастун только сейчас понял, насколько сильно он нервничает, пытаясь не нервничать. Стук повторяется и вместе с ним и быстрее бьётся сердце парня. Тихо подходя к двери, дрожащими руками он пытается открыть дверь. —Все хорошо, соберись, с тобой все в порядке, – шепотом проговорив, Антон открывает дверь, приглашая гостя в дом и натягивает улыбку, – Добрый вечер, Арсений Сергеевич, проходите. На пороге стояло какое-то божество. Закатанные рукава белой рубашки представляли всему миру эти великолепные сильные руки. Ох, эти черные штаны с ремнем прекрасно подчеркивали его бедра. Но больше очаровывали небесные глаза, что в данным момент выжидающе смотрели. Шастун был готов писать отчёт на сто страниц только об этом. — Да, здравствуй, спасибо, но я ненадолго,– шагая вперёд, говорит Арсений и внимательно смотрит на Шастуна в ответ. Всё-таки необычно было его видеть в простой одежде, а не в деловом костюме. Конечно, пиджаки ему шли отлично, но куда больше Арсению нравится именно такой вид Шастуна: уютного и домашнего. Антон, расценив такое разглядывание, как знак того, что Попов ждёт, шурша тапками, ретировался на кухню, где оставил документы. Пока шел он думал, как непривычно видеть своего начальник у себя дома. Непривычно вообще кого-либо видеть у себя дома. Но, кажется, Арсений прекрасно вписывался в интерьер его минималистичный квартиры: строго, лаконично, а главное со вкусом. — Вот держите, сегодня я заметил некоторые недочёты в этой работе, но не успел их исправить. Они не столь значительные, однако за чашечкой кофе, я могу Вам все рассказать, - на одном дыхании проговорил Шастун, стараясь не смотреть в эти завораживающие голубые глаза. Ему уже не хотелось, оставаться одному, поэтому Антон старался звучать весьма убедительно, чтобы хоть на немного Арсений здесь задержался. —Ох, недочёты, раз такое дело, давай ещё раз пройдемся по ключевым моментам,– согласился Попов и улыбнувшись, предложил, — и давай уже на ты, на самом деле уже приелся весь этот официоз. Можно просто Арс. — Да, конечно, давай, Арс, – немного смущённо ответил Антон. Такое сокращение имени ему очень понравилось.

***

      Просторную кухню окутал запах теплого кофе. Быстро протрезвевший Антон уже разложил документы на столе и начал вспоминать все замечаний, который хотел передать Попову в понедельник. — На самом деле ошибки небольшие, меня больше интересует вопрос, как ты собираешься выстраивать линию защиты, если эти деды посчитают, что наш бренд не достаточно прибыльный в долгосрочной перспективе. Ведь на этой же улице открыт ресторан "(A)long night", которых все считают лидером в пищевой индустрии. — Да, я тоже думал над этим и, честно говоря, не уверен на все сто в своем ответе. Можно попытаться их убедить в необходимости для молодежи открытии новых мест. К тому же у нас есть уже две точки, которые прекрасно держаться и приносят неплохую прибыль. По выпискам они сами это понимают, — задумчиво проговорил Арсений, аккуратно попивая кофе. — А где гарантия того, что я не в воздух вкладываю деньги, — попытавшись изобразить пухлого инвестора и приняв соответствующую позу, спросил Антон. Это не могла не вызвать улыбку. Обычно Арсений видел Шастуна предельно серьезным, а сейчас сидя у него в квартире в таких же тапочках-акулах, он находил это весьма забавным и привлекательным. — Наше кафе нацелено не только на высшие слои населения, оно более доступно и следовательно в будущем приобретет больше клиентов. Также привлечет молодежь в этой районе и,- Арс наклонился ближе к Шастуну и приняв загадочный вид, практически прошептал- я знаю, что у одного из инвесторов на московском перекрестке открыто тайм-кафе. Ему выгодна эта сделка, ведь мы точно приведем к нему новых клиентов, — под конец Арсений коварно улыбнулся и подмигнул, от чего щеки Антона предательски покраснели. — Отличный ход, Арс, думаю, у тебя все получится, — немного растерянно, но искренне подбодрил Шаст. Не то чтобы он не верил до этого в Попова, наоборот всегда считал, что Арсений– это юный талан и искра компании, которая заставит всех выйти на новый уровень. Он обладал аналитическим складом ума, был расчетлив, но частенько сомневался в себе и приходил к Шастуну за советом. Антон не понял, почему начальник отдела ходит к своему подчинённому за советом. Ведь Арс знал ответы на свои и чужие вопросы. Но это всегда грело ему душу и вызывало самые приятные ощущении.       Ещё обсудив пару нюансов, Антон предложил поужинать и уже после продолжить разбор. Ему до ужасно было комфортно вот так сидеть за одним столом с Поповым, пить кофе и быть один на один. Никто им не мешал и не вертелся перед глазами. Хоть и порезы ужасно ныли и причиняли дискомфорт при каждом движении, Антон мог с уверенностью сказать, что вечер выдался прекрасным. — У меня есть паста с курицей, будешь? - спросил Антон, попутно заглядывая во все полки холодильника, наклоняясь все ниже, — или могу просто бутеры нарезать, тут колбаса и сыр, ломбер между прочим, — оборачиваясь, кинул вопросительный взгляд на Арса, ожидая ответа, но тот напряжённо молчал, внимательно глядя в ответ. — У меня что-то на лице? — Антон, у тебя кровь,– тихо проговорил он и поднялся с места. В эту секунду в зелёных глазах напротив можно было увидеть зарождающуюся панику. Шастун только сейчас почувствовал, что синяя футболка намокла со стороны ребер. Не удивительно, что одни лишь пластыри не смогли остановить кровотечение. До прихода Арсения он считал это день отвратительным, вдоволь хотел позволить себе упиваться своей ничтожностью и открыть душу ласковому равнодушию мира. В голубых же как озера глаза отражались беспокойство и растерянность. Нужно срочно что-то придумать и быстро замять ситуацию, пока Попов не успеет догадаться. — Аа.. это я случайно ударился о полку до твоего прихода, ничего серьезного, – для убедительно Антон улыбнулся уголками рта, — сейчас пойду переоденусь, подождёшь здесь?– Шастун уже разворачивался и шел к выходу, когда его руку перехватил Попов, заставив остановиться. — Дай взглянуть,– попросил Арсений, упрямо смотря собеседнику в глаза. — Да там ничего серьезного, не парься, Арс, всего лишь царапина,– Антон попытался вырваться, но его так крепко сжали, заставив паниковать ещё больше. Хотелось сбежать и спрятаться, ничего не объяснять. Хотелось плакать и ругаться. А может послать все к черту. Но ничего из этого он не мог себе позволить, ведь понимал, что в будущем пожалеет. А пока надо не дать узнать о своей вредной привычке. Нельзя паниковать и показывать эмоции. Притворись будто с тобой все отлично, продолжай обманывать себя. — Антон, покажи, я твой начальник. — Но сейчас же нерабочее время,– слабо попытался оправдаться Шастун. Арсений заметил как поменялся взгляд другого, и внутреннее чутье ему во весь голос кричало, что что-то нет так, но сам Арс пока не понимал, что именно. Поэтому решил идти до конца.— Антош, пожалуйста, позволь посмотреть,— очень мягко и нежно проговорил мужчина, заглядывая в зелёные омуты. От такого обращения и тона, Шастуну просто захотелось во весь голос разрыдаться. Ему так давно хотелось почувствовать заботу, он устал быть один и со всем справляться сам. Каждый божий день приходилось скрываться, выполнять роль довольного всем человека. Но в какой-то момент понимаешь, что силы иссякли и на одной вере в лучшее уже не вывезешь. И хочется утешиться, хочется самых обыкновенных вещей. «Я устал быть сильным» Слезы заполняют изумрудные глаза, «Я не справляюсь, пожалуйста, помоги мне» Скатываются по бледным щекам и падают вниз, смешиваясь с кровью. Чьи-то крепкие руки обхватывают Антона и прижимают к себе, прогоняя все отравляющие мысли. Они нежно поглаживают спину, помогая справится с накатившей паникой. «Я рядом»