Ощущая жизнь

Когда Странник впервые ступил на Драконий хребет, для себя он осознал, что люди переоценивают его холод. По сравнению со Снежной, здесь — тот ещё Райский уголок. Впрочем, если подумать, разница не так уж и велика. Настолько, что, возможно, он поверил бы, если б кто-то сказал, что Драконий хребет — это осколок Снежной. Хотя, какая разница, он ведь не чувствует холода. Как, собственно, и тепла. Но есть на Драконьем Хребте то, что пробирает до дрожи. А вернее — тот. Его леденящий взгляд; равнодушные изумрудно-голубые глаза, которые одновременно кажутся пустыми и бездонными; белая, словно мел, всегда холодная кожа; бледные сухие губы; длинные и пушистые светлые ресницы, на которых постоянно лежат снежинки. Лежат, но не таят, ведь он тоже не живой. Он дышит, у него есть сердце, пусть и искусственное, но оно стучит. И даже так, он всё ещё не жив. Возможно, именно по этой причине он и приглянулся Страннику. Снег хрустит под ногами, проходясь неприятным скрипом по чувствительному слуху. Холодный ветер раздувает бело-голубые рукава, усиливается, пытаясь сдуть шляпу, но Странник, недовольно фыркнув, удерживает её за край. Он уже выучил эту дорогу наизусть, знает здесь каждую веточку и каждое дерево, и осознание такой сильной привязанности больно ранит. Юноша чувствует, словно становится зависимым от этих мест, а если быть точнее, то — от алхимика, который проводит здесь дни и ночи напролет. И хоть для себя он все ещё пытается отвергать и отрицать очевидное, отдаленно понимает, что ему не сбежать. Куда бы ни шел, по итогу, он окажется здесь. Ноги сами приведут, ведь здесь он оставил свою душу. Если, конечно, у кукол есть душа. — А, это ты, — приветствует Странника такой приятный ровный и спокойный голос, как только парень добирается до лагеря. — Я слышал шаги. Всё думал, кому вдруг понадобилось в такое время идти на Хребет? Вряд ли это Тимей или Сахароза, а отсутствие бесконечной болтовни дает понять, что это не Итэр, ведь Паймон никогда не замолкает. Всё думал, кто же тогда… — Совсем забыл про меня? — Странник подходит к алхимику сзади, обнимает, сцепив руки у него на животе, и укладывает голову ему на плечо. От такого положения шляпа, конечно, падает на землю, но поднимать её никто не спешит. — Я думал, ты используешь силу элементов, — поясняет алхимик. — Ты ведь умеешь летать, тогда нет смысла идти пешком. Было бы быстрее, если бы ты поднялся в воздух. Поэтому и не признал тебя. — Мне нравится гулять по Хребту. Здесь так тихо и спокойно… а ещё — какое-то странное ощущение «дома». Возможно, поэтому я предпочитаю ходить пешком. — Хоть ты и не мерзнешь, но если начнётся метель, то даже тебе было бы не очень легко продолжать путь, а вот затеряться в снегах было бы просто. Давай в следующий раз ты будешь внимательней относиться к погоде? — алхимик поворачивает голову и сталкивается взглядом со Странником. — Вот-вот и начнётся вьюга. Хорошо, что ты успел. — Недооцениваешь меня? Хех, как прискорбно… — его руки соскальзывают с живота, он выпускает алхимика из объятий и отходит назад. — Хотя, наивно было полагать, что какой-то глупый человек сможет осознать величие того, кто был рожден, чтобы стать Архонтом. — Да-да, — Альбедо безэмоционально машет ладонью перед лицом. — Избавь меня от этого. — Хм, — Странник скрещивает руки на груди и отворачивает голову. — Кстати, — заметив, что кроме них в лагере никого нет, взгляд становится вопросительным, — а где твой брат? — В штабе Ордо Фавониус. Сегодня он там вместо меня, пока я тут занимаюсь тем, о чем рыцарям знать не стоит, — монотонно отвечает. — Учитывая его спектр эмоций и «разговорчивость», я думаю, он отлично справляется с ролью угрюмого алхимика, вечно занятого исследованиями и помешанного на работе. Пх, даже ума много не надо, чтобы пародировать тебя. Делаешь морду книжкой и смотришь на всех, как на пустое место. Делов-то. — Да, пожалуй, — Альбедо садится на стол, оставаясь лицом к Страннику, и прикладывает руки в перчатках к своим щекам. — То ли дело играть роль того «кто был рожден, чтобы стать Архонтом», — с иронией проговаривает и качает головой. Щеки Странника тут же вспыхивают от стыда и смущения. Когда Альбедо вот так пародирует его слова, то они всегда звучат так издевательски смешно, что вгоняют в неловкость. — Ах ты ж, — брюнет стискивает зубы, затем глубоко выдыхает. — Другого от людей не стоит и ожидать, — он отмахивается от алхимика рукой, демонстрируя полную незаинтересованность. — «Поклонись мне, червь», — с издёвкой продолжает алхимик, сохраняя на лице невозмутимость и холод. — Заткнись, — сдавлено цедит Странник. — Будто бы ты никогда не ошибался… — Ой, что это? — Альбедо наклоняет голову в бок и ехидно улыбается. — Неужели высшее существо, созданное чтобы стать Богом, вдруг признало, что ошиблось? Оу… разве не только «глупые люди» ошибаются? — Тц… запомнил же… Эмоции — именно то, чем привлекает алхимика Странник. Хочется изучить его «от» и «до». Увидеть каждую из возможных эмоций на его лице, прочувствовать каждое его слово и ощутить каждый жест. Возможно, поэтому Альбедо и начинает каждую их встречу с вот таких «издёвок». Высокомерие Странника никогда не раздражало его. Более того, алхимик считает, что, отчасти, оно не беспочвенно. — Конечно, — так же спокойно проговаривает Альбедо. — Разве такое забудешь? — А ты, оказывается, жестокий… — Странник подходит к нему ближе, поднимает с земли шляпу и кладёт её на стол, на котором сидит Альбедо. — А с виду и не скажешь. — Разве так не интересней? — алхимик задирает голову и смотрит на парня сверху-вниз. — Интересно, что ты позволил мне видеть «эту» свою сторону, — Странник становится впритык, упираясь в стол и устраиваясь между ног Альбедо. — Как и ты, — пожимает плечами алхимик. — Или не я один знаю, какой ты на самом деле? Тонкие бледные пальцы проходятся по метке на чужой шее. Золотой ромб — как доказательство того, что Альбедо был создан искусственно, что он тоже «ненастоящий», что тоже «неживой». Странник опускает голову и припадает губами к метке. У него и самого есть подобное — похожий на знак Электро след на шее, но, в отличие от Альбедо, он настолько ненавидит эту метку, что она вся уже покрыта царапинами и шрамами, но избавиться от неё никак не выходит. От Альбедо пахнет цветами. Когда-то давно, когда Странник состоял в Фатуи, ему доводилось быть в Мондштадте. Уже тогда он заприметил этот приятный аромат. Сесилии не растут больше нигде, лишь в одном месте, и Странник был там всего один раз, но, кажется, на всю жизнь запомнил этот запах. Для него он ассоциируется с ветром и свободой. Он был крайне удивлен, когда вновь ощутил этот запах, и исходил он не от цветка, а от человека — от Альбедо. Возможно, именно тогда сознание Странника провело параллель и укрепило в его голове четкий образ непорочности, легкости и невинности, который закрепил за одним художником-алхимиком из Мондштадта. Брюнет проводит языком по золотой метке и чувствует, как дрожит чужое тело. Он усмехается, а руки опускаются на бёдра Альбедо, сразу же пробираются под штанины шорт, пытаясь найти край чулок. — Если ты думаешь, что я приму такой ответ, то ты ошибаешься, — алхимик упирается ладонями в грудь Странника и отталкивает его от себя. Брюнет ухмыляется, присаживается перед столом на колени и медленно расстёгивает замок на высоком сапоге. Альбедо равнодушно наблюдает за парнем, довольствуясь его покорностью и мягкостью. Стянув сапог, Странник отбрасывает его в сторону и подползает ближе. Он утыкается носом в бедро Альбедо, вдыхает запах порошка и тела, а затем цепляется зубами за ткань чулок. Тянет, и податливая одежда рвётся. По ноге сразу же побежали широкие и длинные стрелки. Странник поднимает взгляд на Альбедо: — Выглядит слишком пошло. — Не нравится? — алхимик поднимает ногу и ставит стопу Страннику на плечо. — Ты испортил мою одежду. — Прошу прощения, — хмыкает парень. Он проводит пальцами по ноге, пробирается под порванную ткань, чтобы наконец прикоснуться к холодной и мягкой коже Альбедо. Как только подушечки пальцев проходятся по коже, алхимик сразу вздрагивает. По телу пробегается табун мурашек, и он откидывает голову назад. Странник рвет ткань больше, резко и быстро кусает алхимика за внутреннюю поверхность бедра. Альбедо рефлекторно сдвигает ноги вместе, зажимая брюнета между ними, и роняет тихий болезненный писк. Странник поднимает голову и ехидно улыбается: — Как неловко. Не знал, что суровый и хмурый господин алхимик может брать такие высокие ноты. — Может, вспомним, какие ты звуки можешь издавать, Архонт? — парирует Альбедо. — А ты часто вспоминаешь? — Странник поднимается на ровные ноги, кладёт ладони алхимику на талию и прижимает его к себе. — Ещё бы, — тихо шепчет Альбедо. — Разве может быть иначе? Твой голос слишком хорош, чтобы не сохранять в памяти каждый звук, который ты издаешь. — Может, мне остаться с тобой на Хребте? — он медленно снимает с алхимика белую длинную кофту и принимается за маленькие пуговки на синей рубашке. — Что я слышу? О, великое божество снизойдет до низших? Останешься вот тут со мной колбочками заниматься? — А, может, давай вместе странствовать? Я думаю, твой брат с радостью тебя заменит здесь… — Странник снимает с Альбедо перчатки, и аккуратно кладёт их на стол. — Я подумаю над твоими словами, — Альбедо наклоняет голову в бок, открывая брюнету доступ к своей шее. Странник касается губами. Сухие и шершавые, они проходятся по нежной коже, и та сразу покрывается мурашками. Такая реакция тела вынуждает брюнета усмехнуться. Холодный и сдержанный Альбедо буквально тает от таких простых касаний. Большего и не нужно. Художник запускает руку в гладкие тёмные волосы на макушке, принимается перебирать темно-синие пряди, поглаживает по голове, будто бы благодаря и поощряя за ласку, которой Странник усыпает его тело. Сухие поцелуи поднимаются по шее выше — щеки, скулы, уголок губ, подбородок, и вновь — ромб на шее, касание к которому ощущается легким разрядом электричества по всему телу. — Ты дрожишь, — довольный собой, Странник отрывается от поцелуев. — Да, мой Архонт доводит меня до дрожи, — соглашается алхимик. — Разве не должно быть наоборот? Кажется, именно я должен возносить свое божество. — Издеваешься, да? — Странник выравнивается и наклоняет голову. Смотрит Альбедо в глаза и сдавленно улыбается. — Конечно. Алхимик наконец решает проявить инициативу. Он тянется за поцелуем, который Странник ему сразу же дает. Параллельно Альбедо распутывает пояс на чужой одежде, желая как можно скорее прикоснуться к идеальному, как он считает, телу. Как только он наконец избавляется от мешающей одежды, запускает пальцы под свободно висящую ткань, Странник прикусывает нижнюю губу алхимика в поцелуе и роняет тихий стон. Если бы кто-то когда-то сказал ему, что его вот так просто будут сводить с ума одними лишь прикосновениями, он бы в жизни не поверил, но рядом с Альбедо, кажется, он уже готов верить во что угодно. — Бедо… — Странник разрывает поцелуй и, поглаживая оголенные плечи алхимика, смотрит ему в глаза, надеясь увидеть отдачу. — Останься со мной… навсегда… — Я ведь и так с тобой, — шепчет тот. Его руки скользят ниже и забираются под широкие штанины шорт, почти до синяков сжимают чужие бёдра, на что брюнет впивается руками в угловатые острые плечи Альбедо и тяжело выдыхает. — Не так… я хочу, чтобы ты был со мной всегда, понимаешь? Хочу путешествовать вместе… хочу жить вместе… хочу быть вместе… понимаешь? — Нет, не понимаю, — алхимик медленно и мучительно долго отклоняется назад. Он опускает руки и как только тактильный контакт разрывается, Странник поджимает губы, чувствуя всепоглощающую пустоту внутри себя. — Бедо… Пожалуйста… — «Я хочу» не совсем правильная постановка предложения, не думаешь? — Альбедо упирается ладонями в стол и отклоняется назад. — Я… я… — Странник берет его руки за запястья и тянет на себя, кладёт себе на талию и дрожащими губами проговаривает: — П-прошу… — Ого, сам великий ты просишь жалкого меня? — ехидно переспрашивает. — Тц… Хочется сказать «забудь», скрестить руки на груди и отвернуться, но он не сможет. Только не с Альбедо. Знает, что алхимик лишь равнодушно покачает головой, затем поправит на себе одежду и просто вернётся к работе, будто ничего не происходит. Так он делает всегда. И это настолько больно и раздражающе, что дарует Страннику ощущение жизни. Именно так он наконец смог осознать, что сердце у него есть, что пусть он и создан искусственно, пусть он «кукла» и «пустой сосуд», но он всё же жив. — Альбедо, я прошу тебя… Пожалуйста… останься со мной…? Навсегда…? — брюнет смотрит в его пустые и безжизненные глаза, нервно покусывая себя за нижнюю губу. — Куда же я без тебя, — со слабой и слегка обреченной усмешкой отвечает алхимик.