Пособие «Как научиться любить»

Шум волн, морской свежий воздух, холодный ветер, неприятно покалывавший щёки. Мурашки от холода, но жар от самого сердца, протекающий по венам, разносит тепло по всему телу. Фриск не знала, холодно ей или жарко от услышанного. — Хах, ну, — девушка опустила взгляд, усмехнувшись. — Любить я умею, нечему тебе меня учить. — Я говорю не о чувствах, — отрицательно покачал головой Чара, всё смотря на Фриск взглядом хитрой лисы, что вторую вводило в странное недоверчивое ощущение. — А о том, как ты это проявляешь. Это тоже важно. Девушка не поднимала взгляда, сама же запутавшаяся в себе. Она часто это ощущала, по большей части, именно в эти моменты ей всё казалось несуразным и глупым: её мысли, её слова и все, что происходит вокруг неё. Это было пусть и в привычку, но по-прежнему неприятно. Фриск слышала, что любовь способна затуманить разум или заставить человека надеть розовые очки, отказываясь от суровой реальности. И как бы девушка не пыталась сохранять хладнокровие, чувства всегда брали вверх. Она не замечала мелочей, происходящих прямо у неё перед глазами, погруженная в постоянные размышления о любви. — С чего бы тебе разбираться в таком? — сказала Фриск, осмелившись поднять на парня взгляд. — Ну ты даёшь, — прыснул Чара, закатываю глаза. — Ты же у нас обычно смышленная, а сейчас? Ясно же, что у меня есть в этом опыт! «Даже не хочу знать, с кем». — подумала про себя девушка, вздохнув на это. — Так говоришь, будто бы ты гаремы собирал. — с иронией поддела Фриск. — Я? Боже, да за кого ты меня принимаешь! Они сами ко мне тянулись! — стал оправдываться парень. Фриск знала, что, в отличие от неё, Чару природа наградила невероятной внешностью. Казалось, даже девушки, любящие разные типажи людей, могли положить на него глаз. По большей части именно поэтому у парня были и друзья, и отношения в прошлом. Девушка не была некрасивой, нет. У неё были аккуратные черты лица и стройное и хрупкое тело, однако на фоне её безэмоциональности всё это казалось чем-то обыденным. Даже её желтоватые глаза были больше похожи на пыльный оттенок одуванчика, когда она пребывала в угрюмом состоянии. Может, будь она более открытой и смелой, они бы сияли ярче всякой звезды, добавив в её образ жизни. — Ага, прямо-таки отбою от них не было. — ответила на это девушка апатично, будто бы её это больше не интересовало. — Ладно, разговор не туда зашёл, — сказал Чара, пытаясь убрать с лица надоедливые волосы, что лезли от порывов ветра. Он давно хотел сделать короткую стрижку и перестать мучаться, однако все ему твердили, что так ему идёт больше. Больше всех, на удивление протестовала именно Фриск. — Я могу тебя научить кое-чему прямо сейчас, потому что это поистине важно. Как только Чара взял Фриск вновь за подбородок, будто бы желая рассмотреть лицо, девушка чувствовала, как её в том месте словно обжигало. Может, ей в действительности было холодно? — Что ты делаешь? — недоуменно спросила она. — Для начала, я научу тебя целоваться. Пару секунд хватило, чтобы эти слова достучались до сознания девушки. Фриск тут же убрала руку Чары от себя, чувствуя, как будто бы она горела заживо в пламени смущения. — Ч-чего?! — воскликнула она. — Да, смотреть на твоё смущение одно удовольствие. — вслух высказал мысли парень, коварно улыбаясь. — Так ты это специально сказал?! — возмутилась девушка, закрыв руками лицо. Она не ожидала, что парень мог делать это нарочно. — Нет, это правда, — Чара, будто бы не обратив внимание на то, что Фриск отстранилась от него, взял её за запястье, отнимая от её лица руку. — А что тут такого? Тебе это пригодится. Кто знает, что случится с тобой или со мной, и тогда у тебя могут быть новые отношения. «Какой же ты идиот. Разве я буду любить кого-то, кроме тебя?» — подумала про себя девушка, перестав смущаться и убрав другую руку с лица. Сказанные парнем слова заставили на долю секунд впасть в уныние, ведь это звучало так, будто бы он не до конца верил в их отношения. Но оно тут же утихло, когда Фриск сосредоточилась на настоящем. Она знала, что это не так, это лишь её сомнения. — Ну, на самом деле это не сложно, — начала парень, подсев ближе, чем заставил девушку вздрогнуть. Она всё не могла привыкнуть к такой близости. — Надо быть просто более…деликатным? — Деликатным? — переспросила с сомнением Фриск. — Ты поняла меня, — Чара смотрел пристально в глаза Фриск, а девушка могла теперь ближе рассмотреть глаза парня, по цвету напоминающие спелые плоды боярышника. — Знаешь, многие допускают ошибки даже в таких пустяках. — Как это можно делать неправильно? — не поняла девушка. Неужели обычное прикосновение губами бывает сложным? — Можно, если торопиться, — Фриск ощутила, как чужая рука легла на её затылок. — Здесь важен темп, не более. Человек перед тобой должен иметь выбор всегда. Так ты покажешь, что у него всё ещё есть свобода, и что ты её уважаешь. Девушка слушала Чару, не перебивая. Пусть и внимательно, но Фриск не скоро начинала понимать, о чём парень говорит. — Когда ты потянешься к человеку целоваться, да ещё и вытянешь губы — это уже фатальная ошибка, — предупредил парень. — Ты принуждаешь человека ответить тебе. Потому есть один приём, который покажет, как без слов у возлюбленного спросить разрешения на это. Фриск почувствовала, как её сердце заколотилось как бешеное, будто бы готовое выпрыгнуть из груди, когда почувствовала, как Чара прикоснулся своим лбом к её лбу. Его глаза оказались настолько близко, что Фриск была готова утонуть в них. Она пыталась мысленно успокоить себя, но из-за волнения этого лишь хватало на то, чтобы слышать голос парня дальше. «Это слишком близко». — билась отчаянно мысль, сбивая концентрацию и контроль. — Во-первых, приближайся как можно медленнее, словно хочешь что-то прошептать на ухо, — продолжил парень. — Не подавай виду, на что собираешься. Как только ты окажешься в том же положении, что и сейчас, остановись и старайся не пристально смотреть в глаза. Это и есть тот приём. — И…что потом? — выдавила из себя Фриск, ощущая, как её волнение постепенно сходит на нет, заменяясь странной пустотой, что неприятно давила в груди. — Потом? Дальше уже решит твой возлюбленный. Если он будет против, он отстранится или отвернётся. А если нет, — Чара усмехнулся со своей следующей мысли. — Что ж, ему нужно будет лишь одно движение, чтобы воплотить поцелуй в реальность. Главное, оставить крохотное расстояние, чтобы была иллюзия выбора. Хитро, не так ли? Чара, наконец, отстранился, убирая свою руку с затылка девушки. Фриск всё это время казалось, будто бы она задержала дыхание, когда облегчённо выдохнула. Нет, для неё было слишком рано испытывать подобное. Она-то прикасалась со страхом и волнением, а тут при таком расстоянии ей казалось, что она не вынесет такого смущения. — Фриск? — позвал её Чара. — Да? — вздрогнула она, словно уже успела оказаться в трансе. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты бледная. Девушка взглянула на свои руки и заметила, что они были и вправду светлее обычного. Внутри было странноватое ощущение, словно всё тело ей казалось воздушным и невесомым. Казалось, стоит ей оттолкнуться от земли, как она окажется в небе. Фриск знала, что это были лишь фантомные ощущения, а точнее, последствия её слишком ярких, но подавленных эмоций. Такое бывало с ней редко, ведь она старалась не допускать ситуаций, что спровоцируют это. — Странновато, — честно призналась Фриск, подняв взгляд на парня и встретившись с лёгкой встревоженностью в глазах Чары, — Прости, я просто…со мной такого раньше было, меня это заставило взволноваться. — она неловко улыбнулась, но улыбка пропала так же быстро, как и появилась, понимая, что свести в шутку — идея не из лучших. Чара молча заключил девушку в объятия, но она была не против. Испытав такую близость, ей объятия казались такими мелочными, что ничуть не смущали её. — Нет, не извиняйся, это моя вина, — парень прижал девушку к себе, чувствуя её прохладные руки у себя на груди. — Мне стоило спросить тебя насчёт этого. Дать воды? — Не надо, я в порядке уже, — ответила Фриск, ощущая физическое тепло от того. Всё-таки ей стоило одеться по-теплее в этот день. — Мне давно пора уже перебороть себя. Чара на это ничего не ответил, храня между ними тишину. Фриск, уже лучше себя чувствуя, ощутила умиротворение, которое она испытала, оказавшись в объятиях. Она чувствовала себя в безопасности, словно они могли защитить её даже от конца света. Чувствуя чужое сердцебиение и тепло, ей казалось, будто бы она была маленьким ребёнком, которого обнимала мать. Семья Фриск была особенной и поддерживала собственную идеологию. Её родители считали, что эмоциональные люди — слабые и зависимые от других, потому с раннего детства учили Фриск быть более равнодушной, дабы уберечь её от людских злых намерений. Они не обнимали её, не утешали, когда ей было больно, а пресекали, говоря, что её слезы лишь выдавали её слабости. И её даже не целовали на ночь. Именно поэтому понятие о любви ей было так далеко. А обычные объятия и поцелуи для неё нечто новое, на что реагировать она не научилась. Она не говорила этого вслух, но она все ещё любила свою семью, потому что знала, что они воспитали так её не со зла, а с желания уберечь её от опасностей. Когда она съехала, она больше не слышала о них, как и они о ней. Они не созванивались и не приезжали, потому что это было бы прямым проявлением привязанности. Они бы не стали её выгонять, если бы она вернулась в их дом, но встретили бы её как можно холоднее. Только при посторонних семья изображала любовь и «играла» в чувства, чтобы не выделяться среди других семей. Именно в эти моменты Фриск чувствовала себя более спокойной, ведь могла вести себя как остальные люди. Именно те моменты, когда даже приторно, но мама обнимала её, Фриск ощущала себя в безопасности. Вот что напомнили ей эти объятия. Девушка хотела подольше побыть в объятиях, но знала, что это было невозможно. Каждому человеку нужно пространство, потому она отстранилась первая, посмотрев на парня взглядом полного спокойствия и тихого счастья. Чара впервые увидел, как лицо девушки перед ним «ожило». Такие моменты происходили крайне редко, но они казались ему такими значимыми, что он старался пробудить каменное сердце Фриск всё чаще. Она, может, ещё не улыбалась, но во взгляде он видел благодарность и нежность, что делали её глаза, как об этом ранее говорилось, похожими на звёзды. — Думаю, нам надо возвращаться, тут становится холодно. — предложил он, оглядевшись так, будто бы за ними могли следить, пусть он и просто оценивал обстановку. — Да. — коротко ответила Фриск, ощущая, как, выбравшись из объятий, ей вновь стало прохладно. Возвращаться по лесу пришлось также долго, как и добираться до береговой линии океана. Ближе к станции Фриск ощущала приятную усталость после прогулки, будто бы весь путь, что они прошли, был не напрасным. Рассматривая людей на станции, Фриск невольно задумалась над тем, что Чара и вправду видел в любви толк, даже если по нему и не скажешь с первого взгляда. Девушка знала, что он проявлял её по-своему: ни через комплименты, ни через слова. Он дал ей свободу поступать так, как ей хочется, не пытаясь кому-либо угодить. И Фриск чувствовала это всем нутром, пусть и со стороны они больше напоминают близких друзей, чем пару. Чара просто заботился о Фриск, как о младшей сестре, а она старалась отвечать ему тем же, несмотря на то, что парня иногда раздражала гиперзабота со стороны девушки. И вновь вагон, но уже практически полупустой. Видимо, они так загулялись, что остальные приезжие уже успели разъехаться по домам. Фриск не знала, чему будет её учить парень, однако ей больше всего хотелось, чтобы это происходило постепенно. Чара привык проявлять любовь, а ей это было ново. Девушка чувствовала расслабление в теле после пребывания у моря, как это бывает у многих. Она не скоро заметила, как впала в дрёму. А Чара был не против, что, во время его чтения по пути домой, кто-то будет спать на его плече.