You're beautiful

      Они все изменились за эти два года, и Санджи соврёт, если скажет, что не поражён: их канонира он запомнил трусливым тщедушным мальчишкой. Сейчас, даже если он всё также врёт, как дышит и приступы придуманных болезней едва ли стали реже, из пугливого пацанёнка он превратился, пусть, в не менее пугливого, но способного преодолеть свои страхи меткого стрелка и вполне себе симпатичного молодого человека.       Винсмока нередко поражала его способность оценивать мужскую внешность. Он знал что Луффи не урод, и на Зоро даже с кустом на голове и хмурым - симпатичным, впрочем - лицом девушки могут вешаться толпами. Два года назад Усопп, наверное, был чутка ниже среднего: не то чтобы страшно, но могло быть намного, намного лучше. Сейчас блондин, положа руку на сердце, мог заявить, что этот длинноносый утёнок имеет все шансы вырасти вполне себе приличным лебедем.       - Санджи. - отвлекает его от раздумий об изменениях в собственных накама тихий скрип двери и подрагивающий, привычно чуть в нос, но прилично огрубевший голос. - Я... - обернувшись, Винсмок видит, как тот дёргается под его взглядом. Потяжелевшим и холодно-спокойным - не таким Усопп его помнил, но именно от этих глаз от чего-то приливает кровь к лицу, заставляя зардеться, и скручивает в животе волнением. - Я должен с тобой поговорить!       Блондин вскидывает брови и вместе с этим наваждение тает - Санджи снова становится собой, чуть ребячливым, дружелюбным и заботливым. Тем самым Санджи, в которого брюнет влюбился два года назад и чувства к которому пронёс через это время в страхе быть сожранным клыкастым плотоядным островом.       Он жмурит глаза, сжав кулаки и опустив голову, смущённый наконец проявленной инициативой. Он терпел почти три года, два из которых неизвестное между ними расстояние приносило мнимое облегчение.       Канонир знал, что Винсмок силён, намного сильнее него и стал ещё сильнее за прошедшее время. Он выглядит иначе, но всё так же совершенно ангельски с чуть отросшими волосами, что теперь завивались лишь больше, подуставшим взглядом синих глаз, таких же светлых и глубоких, огрубевшим лицом. Его плечи стали шире и крепче, и ростом он всё так же превосходил брюнета, вены лишь больше выступили на жилистых руках, вились по бледным пледплечьям под закатанные рукава рубашки от узловатых длинных пальцев, подушечки которых едва видно пожелтели от сигаретного дыма.       - Ого. - только и слышит он в ответ охрипшим и огрубевшим с их последней встречи лишь больше голосом, а потом этот же голос, посылающий мурашки по смуглой спине продолжает: - Ладно. После обеда, когда закончу с посудой, может быть...       - Может, я помогу? - осторожно предлагает канонир и блондин пожимает плечами.       - Может и поможешь. - улыбается он мягко и брюнет тает, глядя на это почти снисходительное, но нежное выражение на чужом лице.       Разница между ними - жалкие два года жизни, но Винсмок кажется несоизмеримо взрослее, не только своей дурной привычкой - пристрастием к курению - но и внешне, и поведением, заботливым почти по родительски.       - Так о чём ты хотел поговорить? - интересуется Санджи, пока брюнет помогает ему, улыбающемуся благодарно и добродушно, собирать со стола пустые тарелки, кружки, вилки и стаканы.       Усопп не видел, чтобы в течение обеда кок притронулся к еде сам, но он был таким и раньше. Скорее всего сейчас, как обычно, домыв посуду, перекусит, перекурит и примется готовить ужин на бездонные желудки их накама.       Набрав в лёгкие воздуха, брюнет жмурится, собираясь с силами, отставляет стопку тарелок, увенчанную стаканом с собранными в него ложками и поднимает на Винсмока серьёзный предельно взгляд. Когда тот смотрит наконец в ответ, замирает, растерянно, но выжидающе вскинув брови, Усопп дрожащим голосом произносит, срываясь на сиплый и едва слышный шёпот то самое, сжимавшее все его внутренности волнением почти три долгих года: "Я люблю тебя".       Слова, казалось бы, такие простые и их всего три - вспоминая обыденную для себя болтливость, младший даже рдеет стыдливо.       - А... - только и слышится со стороны блондина неловкое и короткое и, открыв глаза, Усопп видит его совсем потерявшимся. - Слушай, я правда не знаю, что мне делать с этой информацией.       - Ничего! Ничего, просто... Скажи... - он пытается говорить уверенно, но перехватывает дыхание и от страха подкашиваются колени. - Ты... Ты будешь моим парнем!? - выходит слишком громко, брюнет видит, как вздрагивают от неожиданности плечи кока и тот едва не роняет тарелку обратно в раковину.       - Нет. - отвечает старший, не раздумывая.       - Нет... - сиплым шёпотом повторяет брюнет, ошарашенно опустив руки.       Блондин выдыхает, отставляет тарелку и вытирает руки, подходя к брюнету. Лицо его спокойное, шаги мерные и взгляд почти сочувствующий, когда он ладони укладывает на опустившиеся плечи, глядя в глаза.       - Не расстраивайся, ладно? И не обижайся на меня, у меня никогда в жизни не возникало мыслей об отношениях с парнем. - утешающе улыбается старший, а Усопп и не слушает почти, потерявшись снова в омуте синих, всегда смотрящих так мягко глаз. - Дело не в тебе. Дело в моих принципах, заложенных нормах поведения и жизни. Я не представляю, и не хочу представлять, каково это, быть в отношениях с...       Его перебивают способом совершенно грубым. Винсмок вздрагивает, сжав пальцами от неожиданности смуглые плечи и раскрыв от удивления глаза, когда чужие губы касаются его.       У Санджи они горчат табаком, обветренные и искусанные, колючие от этого, горячие. Секунды не проходит, а поцелуй выходит совершенно невинным и детским - младший просто прижимается коротко губами к чужим, а потом, осознав ошибку, одёргивает тут же себя, зардевшийся по уши, сбегает с кампуса, оставляя ошарашенного блондина в одиночестве.       - Что-то случилось, Носатик-сан? - фыркает смешливо Робин, едва не столкнувшись с ним на палубе. - Ты так спешишь? Ты, кажется, хотел помочь Кок-сану с уборкой.       Отмахнувшись важными делами, брюнет сбегает в мастерскую, громко хлопнувшей дверью пугает сидевшего там Фрэнки и пугается этого звука сам.       Признаться Санджи в чувствах было худшей из его идей.