You're beautiful

      Санджи не знает, что именно с ним не так, он просто такой человек - его душа жаждет чувства, романтики, любви - всего того, что, казалось, в жизни пирата присутствовало априори, но нет.       Он чувствовал столько всего каждый божий день: от граничащего с бешенством раздражения после очередной выходки капитана или тупого маримо, до приятного лёгкого возбуждения от нежной благодарности прелестных леди. Он чувствовал жаркий вперемешку со страхом восторг в пылу битвы, усталое спокойствие, когда после этого все его накама оставались живы и в относительном порядке.       Романтика путешествия в бескрайнем и небесно-синем океане - убрать лишь бесконечные обязанности, и вот, солёный бриз, крики чаек, треск горячего просмолённого дерева и скрип уставших от работы канатов, хлопающее шуршание наполненного ветром паруса и далёкая черта горизонта с высоты вороньего гнезда - романтика в чистом виде.       Санджи сколько угодно может быть влюблён в выбранный им путь, в бескрайнее синее море, таящее в своих глубинах ведомые только ему самому опасности, но это не то, этого мало. Это не то личное, что надо баюкать глубоко в своей душе, холить и лелеять тёплыми вечерами в объятьях под пледом, созерцая усыпанное звёздами чёрно-синее небесное покрывало.       Вероятно, от этого его так манила эта возможность: ощутить на себе чужую любовь и, быть может, влюбиться в ответ.       Усопп всегда был ему близок как хороший - наверное даже лучший - друг. Он трус и лжец, болтун, каких поискать, он нуждается в защите, но всегда прикроет тыл и можно не бояться, что дрогнет рука или подведёт зрение и опыт стрелка в ответственный момент.       Несмотря на некоторые его качества не слишком благородные, к канониру блондин питал исключительно тёплые чувства, но теперь, спрятав дрожь в руках мытьём посуды после ужина, впервые допустил в своей голове мысль о том, что из брюнета мог выйти не только хороший друг.       Тихо скрипит дверь. Шаги осторожные, но вовсе не бесшумные и Санджи не поднимает головы, совершенно точно зная, кто это.       Луффи или Зоро хлопнули бы громко дверью, громыхали бы по доскам пола ака слоны в посудной лавке несмотря на безмерный боевой опыт. Френки с порога заявил бы о своём присутствии - дверью бы, впрочем, скрипнул так же тихо, заботясь о своём детище, ещё и пожаловался бы под нос, что петли давно пора смазать. Прелестные Робин или Нами каждый шаг отметили бы тихим стуком каблуков, малыш Чоппер процокал бы тихо копатцами. Брук сейчас играл что-то баюкающее в мужской каюте и никак не мог бы пробраться незамеченным на кампус - было слышно тихую нежную мелодию, едва достававшую своими переливами кухни сквозь шелест воды.       - Подожди. - осторожно просит Винсмок, когда пустая тарелка остаётся на столе, а его боязливый гость так же тихо стремится смыться. - Я должен с тобой поговорить. - с робкой улыбкой возвращает блондин сказанную многими часами ранее фразу, подняв взгляд в собранные перед сном свободной косой чёрные кудри на затылке.       Очевидно, в длине чужих волос были свои минусы. Кажется, брюнет пару раз жаловался, что если уснёт, не убрав их хоть как-то, полдня будет пытаться их вычесать, а пару колтунов в пору будет только выстригать в любом случае.       Усопп поджимает губы и оборачивается. Осторожная и нежная улыбка, спокойный, усталый и ласковый взгляд - на это он может только кивнуть и пройти к диванчику, нервно присев на край и уложив на колени вспотевшие внезапно ладони.       Поговорить он должен...