I
25 мая 2023 г., 22:06
***
Уважаемые Первопроходцы! Приглашаем вас на ежемесячный фестиваль искусств на станции ХG-Дельта 18 октября 2158 янтарной эры. В программе свободное посещение оперного театра, зарганские термы, зоны развлечений и отдыха, древнесанчьжоуньская трагикомедия в четырёх действиях, VIP-зона для особых гостей, фуршет, концерт Лисичек-Сестричек и многое другое! Мы будем рады видеть всю команду Звёздного экспресса! P.S. Пожалуйста, не забудьте скачать особые приглашения во вложении. В случае отсутствия приглашения вход на фестиваль оплачивается у распорядителя в космопорте станции. Рассрочка не принимается. Стоимость входа без особого приглашения: 340 000 кредитов за одно приглашение. Утерянные приглашения восстановлению не подлежат. P.S.S. Внимание! Два из пяти приглашений, зарегистрированных на имя членов экипажа Звёздного экспресса, подписаны лично госпожой Алекто Сориано, имеют золотой VIP-статус и зарезервированы за госпожой Стеллой. Выбрать спутника она может самостоятельно. С уважением, служба клиентского сервиса линкора удовольствий «Милость Ахи».***
Сампо мягко запрыгнул на узкую приступку возле плотно закрытой вакуумной двери небольшой космической яхты, что будто бы дремала в вип-зоне космопорта. Он вытащил из-за пазухи давно припрятанный там ключ-карту и приложил его к двери. Благо — ох какое благо! — эти яхты были прогулочными игрушками богатеев, и никакой особой защиты не предусматривали, а открывались и вовсе вот так просто: ключами. Если бы здесь стоял её линкор, дело бы было куда сложнее. А так ему всего-то пришлось знатно раскошелиться перед охраной космопорта, чтобы его допустили в вип-зону… Ему всего-то требовалось, что аккуратно пробраться в её кабинет и забрать там один важный, очень важный конвертик, который… впрочем, неважно. Поручить это кому бы то ни было не представлялось возможным, а оставить на самотёк — тем более. Зная её, она действительно выполнила бы свои угрозы. Не обращать внимания тоже было нельзя. Она загнала его в ловушку, и он уповал лишь на то, что ему невероятно повезёт. Приблизившись к кабинету, он присел и осторожно выпустил из пальцев несколько шариков. С тихим шуршанием они покатились по полу, тут же схлопываясь и покрываясь золотистым свечением её ловушек. Подкатившись к порогу, они замерли. Сампо ухмыльнулся и приблизился к двери, снова приложив к замку карточку. Которую, к слову, он стащил у неё в прошлый раз со стола в этом же кабинете. Как чувствовал: пригодится. Однако лишь только ступив на мягкий бордовый ворс ковра в тёмном кабинете, в котором лишь отсветы огней космопорта голубыми бликами ложились на стол, Сампо понял, что ловушек оказалось больше. Остальные, видимо, активировались от более серьёзного веса. Надо было проехаться по полу каким-нибудь стулом… Идиот… Ноги едва слушались его, руки вязли, будто в молоке, пока он не вынужден был замереть без движения. Что ж, звука ловушки не издавали. Возможно, она не слышала его… Да и её пёс-охранник, который вечно крутился рядом, нынче ночью был замечен в городском баре. Значит, она на яхте одна. Быть может… — Ах, что это так тонко звенит? — послышался за спиной вкрадчивый, растекающийся, будто мёд по дереву, голос, и Сампо прикрыл глаза: не пронесло. — Неужто пойманная в паутину глупая муха? Ловушка не добралась до его лица, и Сампо расплылся в извиняющейся улыбке, пытаясь заглянуть себе за плечо. — Алекто, милая, какая неожиданная встреча! А я-то думал, куда ты запропастилась? Стук каблуков глухо тонул в ворсе ковра. Алекто обошла его и встала напротив, загородив собой и без того тусклый свет из высоких иллюминаторов. Её фигура превратилась в тёмный силуэт, и Сампо не мог видеть выражения её лица. Однако во тьме тускло блеснули влажные зубы: она улыбалась, и свет фонарей играл на её гладких алых волосах, косыми линиями каре обрамляющих подбородок. — Милая, а для чего ты понаставила ловушек? Ждала нападения? Тебе кто-то угрожает? Только скажи, и я… Щёлк! Звонкая пощёчина заставила голову Сампо мотнуться в сторону. Челюсть загудела. Что ж, видимо, если она и улыбалась, то и не слишком радостно. — Ну конечно, ждала. Нападения самого бессовестного нахала, какого только знавала Вселенная. И он угрожает мне потраченными нервами. Не знаешь, кто это? Дарую тебе право жестоко наказать его, — пропела Алекто, мягко касаясь пальчиками плеча Сампо и медленно обходя его по кругу. Тени играли на её лице, делая его зловещим, и Сампо дёрнулся в тщетной попытке избавиться от пут. Однако, естественно, потерпел поражение. — Как скажешь, моя фурия. Я накажу его со всей суровостью. Только для этого мне понадобится чуть больше свободы действий. Ну, ты понимаешь… — Понимаю? — будто с сомнением протянула Алекто, снова появляясь в поле его видимости. — Не думаю. Я сегодня такая непонятливая. Длинные пальцы с острым алым маникюром, унизанные множеством причудливых колец, коснулись его подбородка. Сампо улыбнулся, пытаясь разглядеть во тьме её глаза, но в следующую секунду она сама резко наклонилась к нему, впиваясь в его рот поцелуем. Сампо застонал ей в губы, подаваясь головой навстречу, с жадностью проводя по этим мягким губам языком. Они несли вкус виски, вишни и почему-то успокоительной настойки. Неужто её снова мучила бессонница? Алекто запустила пальцы в его волосы и, совершенно не стесняясь, прильнула к его торсу всем телом. С остервенением она терзала тонкие губы, прикусывая зубами, пока не начала ощущать на языке металлический привкус крови. Когда воздух закончился, она разорвала поцелуй, не выпуская пальцев из его волос, и, тяжело дыша, замерла, касаясь щекой его щеки. — Алекто, — прошептал Сампо, чуть поворачивая голову и осторожно проводя кончиком носа по её скуле. Кожа её была горячей и гладкой, и пахла какими-то новыми духами, которых Сампо ещё на ней не встречал. — Любимая, — продолжил Сампо, подаваясь ещё дальше, к её уху, и едва ощутимо проводя кончиком языка по краешку ушной раковины, и с удовольствием отмечая, как едва заметная дрожь прошла по её телу. — Отпусти меня, прошу тебя. Я так безумно соскучился по тебе. Отпусти, ладно? И можешь сама наказать меня так, как захочешь. Алекто фыркнула, отстраняясь. На лице её появилась улыбка. Она медленно скользнула пальцами с его затылка на плечи. — Я так зла на тебя, Сампо. Что, боюсь, так просто уговорить меня у тебя не получится. — Я знаю. Поэтому неужели ты будешь настолько жестока ко мне, что даже не дашь возможности вымолить твоё прощение? Алекто тихо засмеялась. — Ох, не волнуйся, — она приблизилась к нему и позволила пальцам скользнуть ему на грудь, затем ниже, ещё ниже, пока они не добрались до ремешков, что удерживали кожаную портупею. — Я заставлю тебя выгрызать прощение зубами. — Что ты задумала? Милая, я чувствую, что ты что-то задумала. Может всё-таки присядем и обсудим всё как взрослые люди? Я готов пообещать тебе, что… — Будем честны, обещаниям твоим грош цена, — прошептала Алекто возле его щеки, стягивая с его плеч короткий бордовый сюртук, который он по обыкновению носил поверх всей одежды. — Если, конечно, речь не идёт о настоящих обещаниях. А я на твоём месте не стала бы раскидываться такими попусту. Она дёрнула ремешок, заставляя язычок пряжки выпрыгнуть из отверстия, и мудрёная вязь ремней портупеи, будто причудливые змеи, оказалась у неё в руках. — Я никогда в действительности не обманывал тебя, разве нет? — проговорил Сампо, напряжённо следя за её руками. — Тебя — никогда. Да, недоговаривал. Да, юлил. Но я никогда не врал тебе. — Я знаю, любовь моя, — проворковала Алекто, запуская пальцы под полы серо-стальной рубашки, последнего оплота его мнимой защиты. Сампо почувствовал, как мышцы живота непроизвольно сокращаются под её пальцами. Он понял, что необходимо срочно менять тактику, иначе его ждёт неминуемое поражение. — Ну вот. Кроме того, то, что ты делаешь, нечестно. Я тоже хочу касаться тебя. Все эти месяцы… Думаешь, я мог хоть раз уснуть, не вспоминая твоё совершенное тело? Я засыпал, а мысленно ласкал языком твоё сладкое лоно. Целовал каждый твой позвонок, медленно погружаясь в тебя сзади. Чувствуя каждый дюйм твоих тугих стеночек… Сампо замолчал на полуслове и втянул воздух сквозь зубы, а Алекто оскалилась и склонилась к самому его лицу. Ладонь её между тем опустилась на весьма ощутимый бугор в штанах и резко сжала. — Не переживай. Что-нибудь из этого тебе обязательно удастся сегодня воплотить. Только сперва я получу наслаждение от мести. Рывок, и рубашка слетела с его плеч. Она снова пошла по кругу, на грани ощутимого скользя кончиками ногтей по его груди, задевая соски и переходя на плечи, на лопатки. Сампо пытался следить за ней взглядом, но темнота комнаты мешала улавливать движения, а скованность слишком снижала угол обзора. И вскрикнул, когда горячий язык её коснулся его поясницы, а затем медленно, мучительно медленно пополз вверх вдоль позвоночника. — Алекто… — ощущая, что голос стал хриплым, снова позвал Сампо. — Да, милый? — проворковала Алекто, обхватывая его руками поперёк груди. В то же мгновение он почувствовал, что золотые путы, что всё это время удерживали его, наливаются новой силой. Она положила ладони на его запястья и повела их в стороны, и путы потянули его руки вслед за ней, заставляя развести руки, будто распиная. — Нет-нет-нет… Золотце моё, не перегибай. Я всё понял, клянусь. Понял и осознал, и готов отрабатывать хоть тремя десятками… ааааах! Она рванула в стороны его ширинку, и проворные горячие пальцы обхватили его ствол у самого основания. — Тремя десятками чем? — проворковала Алекто, поднося ладошку ко рту и медленно проводя по ней влажным языком. — Тремя десятками самых изысканных и изощрённых ласк… Всё… что… пожелаешь… — едва справляясь с голосом, простонал Сампо, не выдерживая и запрокидывая голову, потому как влажная от слюны ладонь с лёгкостью заскользила по его члену. — Ах, если ты так просишь, то я, конечно, дам тебе такую возможность. Позже, — отрезала Алекто и отпустила его, вновь исчезая из поля зрения. Бёдер его коснулось что-то прохладное, и он вдруг увидел острый тёмный носок её сапога. Лакированная поверхность его блеснула в свете уличного освещения. Она поставила ногу на его брюки, застрявшие под бёдрами, и потянула вниз. Ещё немного, и он остался перед ней полностью обнажённым. — Золотце, так не честно. Я обнажён, а ты одета. Это уже за гранью жестокости, — хрипло проговорил он, напряжённо следя за звуками и шуршанием, что слышались за спиной. Будто электрический разряд прострелил его тело, когда что-то пушистое коснулось его спины и скользнуло вниз, от шеи к ягодицам. — Что ты делаешь? Чертовка, я ведь рано или поздно освобожусь, — разозлился Сампо, но тут же прикусил язык. — Любимая, ты меня пугаешь. — Не пугайся, Сампо. Тебе понравится, — прошептала она у самого его уха, а затем невидимое орудие пытки снова скользнуло по его спине. Он чувствовал, что от этого ощущения всё его тело напряглось, а каждый нерв, казалось, обнажился, ожидая терзающего на грани восприятия прикосновения. Она вела по нему… чем? о, чёрт возьми. Перо! Перо из её шляпки, ну конечно. Подумать только, ради этого она вырвала перо из своей обожаемой шляпки… Она вела по нему пером, а каждая клеточка тела Сампо стремилась за этим касанием. Она появилась в поле его зрения и с ухмылкой наклонилась, обхватывая губами его сосок. Он мгновенно напрягся, ощущая прикосновение пера на животе. Она оставила на его груди ещё несколько влажных следов, а затем по ним скользнуло перо. Если бы путы не держали его, Сампо уже упал бы на колени. В глазах у него темнело. — Алекто, я не выдержу. Я раскаиваюсь, правда. Я… — Да-да, конечно. А как же иначе? Она снова скрылась у него за спиной, а затем он вдруг почувствовал, как поясницы коснулось что-то холодное. Он дёрнулся, ощущая, как поджались пальцы на ногах. Прохладный воздух от её движений обдувал обнажённый член, но это нисколько не мешало ему хотеть продолжения почти до звёздочек в глазах. Ладони её плотно обхватили его ягодицы и заскользили, и Сампо понял, что она размазывает по нему ароматное масло. — О, я клянусь, ты впечатлила меня на пару десятков лет вперёд. Что ещё ты задумала? Ааааааааааах, — он бессильно откинул голову назад, ощущая, как невероятно скользкие и разогретые от масла руки скользят по его раздразненному до предела телу, касаются пресса, выпирающих бедренных косточек. Вот она оглаживает член, и раскалённая скользкая рука почти заставляет его кончить. Он уже ничего не просил, а только сжал зубы и пытался не стонать слишком громко, когда она снова принялась дразнить его спину и ягодицы пером. А когда с громким шлепком на скользкую и горячую задницу вдруг приземляется широкая полоска ремня, он даже сквозь путы дёрнулся всем телом и выгнулся вперёд. Это было не сколько больно, сколько неожиданно и… чёрт возьми, она издевается! Сампо ждал нового удара, но Алекто вдруг обошла его стороной, поигрывая сложенным в руке ремнём, и двинулась вглубь кабинета. Пальцы её скользнули по выключателю и зажгли невысокий ночник на столе. Он увидел её тело: скрытое за одним лишь тонким алым халатом. Алекто ухмыльнулась и опустилась в кресло, безразлично отбросив ремень в сторону. — Давно мечтала тебя отшлёпать, проклятье моё, — с какой-то нежностью в голосе проговорила она, и Сампо смог даже улыбнуться. Алекто снова ухмыльнулась, и Сампо почувствовал, как ноги перестают держать его, потому что путы одна за другой исчезали, истратив силу. Не теряя времени, он в пару шагов достиг кресла, чтобы схватить Алекто за плечи, буквально пригвоздить её к креслу, оседлав своей блестящей от масла задницей, и рвануть на ней грёбанный халат. Сампо рычал, терзая её тело губами, с наслаждением впиваясь в неё пальцами и с удовольствием слыша, как она тихо стонет, запрокинув голову. Остро обрезанная алая чёлка сбилась с лица, обнажая складку на лбу: Алекто зажмурилась. Сампо опустился перед ней на колени, собираясь исполнить обещание. Рывком развёл ей ноги и с жадностью приник губами к её лону, почти с утробным рычанием, замечая, что она абсолютно мокрая, и нагло врываясь в неё сразу двумя пальцами. Алекто дрожала в его руках, вцепившись ладонями в подлокотники кресла. Он дождался, пока она тонко вскрикнет и мелко затрясётся, поглощённая оргазмом. Она невероятно красиво кончала: такая сильная и независимая, в постели превращаясь в беззащитный комок нервов. Дождавшись, пока она придёт в себя, он обхватил её бедра и рванул на себя. Но Алекто вдруг села на кресле и, ухмыляясь, уперлась ладонями ему в плечи. — Что ж, полагаю, на этом на сегодня сеанс извинений можно завершить. Ты был великолепен. Мне всё понравилось, — проворковала она, расплываясь в самой гаденькой улыбке, которую он только видел на её лице. — Ты шутишь, — прорычал Сампо, подавляя дрожь, которая прокатывалась по телу от сдерживаемого желания. — Ничуть, — прошептала Алекто, наклонившись к его уху. — Тебе помочь собрать твою одежду? Можешь переночевать у меня и принять душ. Понимаю, ты спешишь, но в таком состоянии лучше не шататься по космопорту. Глаза её сверкали насмешливыми искрами. — Да чёрта с два, — прорычал Сампо, рывком перехватывая её запястья и дёргая женщину на себя. Она тонко вскрикнула и попыталась снова набросить на него сети мнимых пут, но он ловко перевёл удар в сторону. Зазвенела разбирая ваза. Сампо вздёрнул её за руки, развернул к себе и толкнул коленями на кресло. Перехватив запястья, он свёл их у неё за спиной и заставил её прогнуться в пояснице, положив лицо на спинку кресла. — Я убью тебя, Сампо, — прорычала Алекто, тут же подавившись стоном. — Можешь хоть выбросить в открытый космос, — выдохнул Сампо, врываясь в неё сзади. От наслаждения в глазах у него заплясали звёздочки. Алекто застонала, подаваясь навстречу. Сампо отпустил её руки и наклонился вперёд, принимаясь покрывать поцелуями её спину. Он врывался в желанное тело с оттяжкой, при каждом ударе ощущая пахом гладкую кожу её задницы. — Я люблю тебя, Алекто, ты же знаешь, — прошептал он, целуя её плечо и опуская руку, чтобы просунуть пальцы у неё между ног и помочь ей достичь второго за ночь оргазма. Когда они оба лежали на кресле, измождённые, испачканные во всём, в чём только можно было испачкаться в такой ситуации, взмокшие и усталые, но довольные, Сампо поднёс к губам её ладонь и принялся покрывать поцелуями. — Я знаю, гадёныш, — шёпотом ответила Алекто, опуская голову ему на плечо. Алые прямые пряди рассыпались по его бледной коже. — Я тоже люблю тебя. Хотя иногда, правда, мечтаю тебя убить. И за эти восемь месяцев без единой весточки ты мне ещё ответишь. Не надейся, что так легко отделался. — Если каждое моё наказание будет таким, я готов пропадать каждую… Ай! Он поморщился, перехватывая её шаловливую ладонь, которая только что пребольно ущипнула его за задницу, и прижал к той, что уже была у него в руках. Тут же мягко касаясь тонких пальчиков губами. — Я ведь волновалась, Сампо, — прошептала Алекто, и он, подняв взгляд, заметил боль в её глазах. — Прости, — прошептал он, обнимая её и покрепче прижимая истомлённое тело к своей горячей и влажной груди. — Правда, прости, золотце. Но у меня не было шансов выйти на связь. Давай примем душ и я всё расскажу нормально? Алекто вздохнула. — Иди первый, горе моё.
